Сегодня не вполне обычный день, как следует даже из даты. Новый Год прошел успешно. В смысле, что он просто прошел без всяких явных негативных последствий. И сегодня, в день Первого Января, я побрился, хотя уже почти год не брился вообще, а только постригал чрезмерно разросшуюся бородку. Уже только это ставит этот день несколько особняком от череды похожих один на другой будничных дней. И сегодня я, кроме всего прочего, начал писать дневник, или что-то типа того, в чем есть хотя бы одна запись. Вот эта.
О встрече Года Свиньи особо ничего и не скажешь, но если я назвал это «что-то» дневником, то и вести себя должен соответствующе. Как это ни странно, я никогда дневника не писал, хотя попытки, конечно, были. Но не сказать, что успешные. Вчера… Вчера я и Oxen’s встретились где-то в 20:00. и занимались всякой ерундой – даже вспомнить особо не могу. В пинбол играли, конечно, пили сок, разговаривали обо всякой фигне и т.п. Собственно сам Новый год начался тогда, когда мы сели за стол, а было это около 23:30. Стоит ли говорить, что мы записали перед этим два диска, когда еще «гуляли». Один был записан на лестничной площадке садика. На той, которая дальше всего от главного входа и расположена на стороне, смотрящей на кабинки, в которых мы частенько читали журналы этим летом. То есть, уже прошлым. Мы стояли, и я сказал, что в случае чего будем изображать влюбленную парочку. На что O., конечно обиделась, или, скорее, сделала вид, что обиделась, как это у нас часто бывает. Но, как всегда обида прошла с моим напоминанием о привычке шутить по поводу и без. И так, мы записали, а после, постояв немного и позалипав, решили, естественно, еще чего-нибудь записать. Но это место – лестничная площадка – нас не вполне устраивала с точки зрения наблюдения за нами определенного количества прохожих и обдувания этой площадки не очень-то теплым ветром. Поэтому, мы решили поискать что-нибудь более интересное. Очень хорошо, что мне на глаза попалась лестница, ведущая с земли на второй этаж. То есть, по ней можно было подняться на уровень второго этажа и порассматривать окрестности, которые освещались то и дело вспышками фейерверков. Мы залезли на самый верх, наступив на первом пролете на что-то, напоминающее матрас, засыпанный снегом. Потом мы узнали, что это он и был. Так вот; залезли мы на вершину и я стал записывать, а О. светить мне, чтоб было сподручней. Записав, я как-то то ли замешкался. То ли это было еще когда я записывал, но разговор зашел о том, что было бы, если вся эта конструкция неожиданно (или ожидаемо) упадет вниз. Рассмотрев множество вариантов развития событий, мы пришли к вполне определенным выводам относительно нашего поведения в этой ситуации. То есть, надо было хвататься, очень крепко фиксируя свое тело, за металлические прутья, либо попытаться сначала сбежать вниз хотя бы на какую-то высоту, чтобы «амплитуда удара» (не вполне уверен в уместности такого термина вообще) была меньше. В любом случае, оставаться там, хватаясь за дверной косяк или за что-то еще, было наименее разумным решением. Поговорив о таких глупостях, мы решили все-таки послушать, что же я там записал. Послушав, мы остались вполне удовлетворены и пошли домой, покурив сигарет (естественно). Дома мы играли в пинбол, пили сок и т.п., как я уже и говорил. А на Новый Год общались с ее родителями. Об этом тоже можно сказать много интересного – хотя бы то, как ее папа рассказывал о своей комнате, в которой все было увешано постерами или о том, как он ходил в школу, имея одну тетрадь по всем предметам и плеер, в котором слушал всякий рок. В общем, хорошо посидели, да еще и шампанским вдобавок уделались основательно. Где-то в 1:30 решили встретиться с Антохой и, соответственно, Ксюней. Встретились в садике, постояли, покурили и решили пойти к Яне, у которой была Сеня и больше никого. Как я и ожидал, там не было вообще ничего интересного и вообще я считаю, что диск мы там зря слушали. Яна очень напрягалась по поводу нас с О., а Сеня валилась спать. Антоха нозился по любому поводу, а Ксюня, вроде, была пьяная и, поэтому, относительно адекватная, но из-за Антохи молчала постоянно, а потом вообще начала гнать. Все как всегда в этой тусовке – сумасшедший дом. Единственным утешением был Макс, который пришел под пивом (элем) уже после нашего совместного прослушивания. Он говорил по теме и врубался. Мы ушли оттуда домой, получив удовольствие только от общения с ним. Яна, провожая нас, сказала: “Станет скучно – приходите – развеселим”. И это после почти траурного сидения всех и смотрения в стены. Только НикаКеева еще не хватало на таком праздненстве. Что было дальше, может быть, расскажу потом, а сейчас надо идти на встречу с О.