Я не художник и не поэт, но стараюсь словом изобразить для вас портрет, стихи мои – мои картины. Во мне мелькают сотни мыслей, создавая по частицам, каплям, по крупицам образы моих не твердых истин, и буквы – взмахи кисти. Пусть не так уж четко в них что-то вижу, но сажусь и начинаю - словно пыль сдуваю с пейзажа, с персонажей, что из сознания не думая бросаются в реальность - не созидаю, а заново, вновь вспоминаю. Размышляя, достаю из темноты души себя полотна, ложиться мягко свет из старых окон – мои слова и обороты. В этот миг сказать так просто, что я переживаю сокровенно, столь чутко, остро, пестро! Сразу дважды, проводник – принимаю - отдаю. Только вытащив на солнце-свет радость, боль свою, ощущенья взрослого ребенка – стараюсь их описывать предельно точно, но абстрактно, тонко.

Красота моя - забыта, не всегда достойная, убогая, усмешками изрыта, - лишь повод, средство привлечения внимания себя или кого-то. Направить взор через неё на много дальше, в глубину, на дно – и так во всём, так построен он – человек и мир, что в нём. А цель одна – понять, так ли загадочна вся эта страсть или твоя судьба просто заурядна и гола. Если творчество проходит с наслаждением, симпатией к собственным творениям – не избежать желания, что бы кто-то так же чувствовал и радость и страдания, выразил согласие или даже отрицание. Иногда печаль берет, бросает в дрожь – пусть разделит кто-нибудь, пойдет со мной, за мной, кто схож, впитает эту боль.

Что художнику его шедевр, если он единственный, кто созерцает отраженье эмоций, нервов, мыслей беглых, историю свою читает сам – какой здесь смысл, если он её к моменту сотворенья осознал? Если некому ценить манеры написанья, чувства вложенные страстно, искренне и тайно? И некому воспеть, понять, поверить или обругать? Да лучше пусть кричат что захотят и кто угодно, но о том, как бесподобно или скверно, дурно, грубо, совершенно и позорно! Ему приятно видеть, знать одно лишь то достаточно понять, что вызывает чувства, споры и движенье им переданное в мир людей произведенье. Человек …. способен только этим жить, существовать лишь так и этим быть, но вот хотелось бы спросить: сможет ли иначе тот, в ком душа дышать желает во все горло? Потребляя существо подобных, вяло и бесспорно, апатично обитая в оболочке тела, смотреть на мир спокойно, мертво и уверенно умело, не ступая дальше мира мела и картона, дышать придуманным другими – размеренно, спокойно. Заглушить, забить себя и просто жить до самого конца ради конца вы в силе?