Cущность справедливости состоит именно в неодинаковом обхождении с неодинаковыми людьми. Поэтому справедливость есть искусство неравенства. В основе ее лежит внимание к человеческой индивидуальнос­ти и к жизненным различиям. Но в основе ее лежит также живая совесть и живая любовь к человеку. Есть особый дар справедливости, который присущ далеко не всем людям. Этот дар предполагает в человеке доброе, любящее сердце, которое не хочет умножать на земле число обиженных, страдающих и ожесточенных. Этот дар предполагает еще живую наблюдательность, обостренную чуткость к чело­веческому своеобразию, способность вчувствоваться в дру­гих. Справедливые люди отвергают механическое тракто­вание людей по отвлеченным признакам. Они созерцатель­ны, интуитивны. Они хотят рассматривать каждого человека индивидуально и постигают скрытую глубину его души...

 И.А. Ильин                                                                                                                                                           

но яко еже обратитися, и живу быти ему...

Коля Болотов работал диджеем на музыкальной радиостанции, и все его знали как диджея Болта. Он крутил модную музыку, зачитывал сводки погоды, поздравлял именинников и в сумке у него всегда была пара-тройка компашек, которых не было ни у кого в городе. При том, что работа не приносила много денег, Болта уважали его друганы и любили слушать его программы.

Еще Коля очень любил рыбалку. Она чем-то напоминала ему работу диджея. На радиостанции он сидел в студии в полутемном одиночестве и смотрел на мигание аппаратуры. Странно, но его профессия, приносящая в мир так много шума и суеты, была на редкость тиха и несуетлива. И на рыбалке он любил тишину и одиночество, мерцание воды в лучах солнца, мерное колебание поплавка.

Однажды в воскресение он взял своего младшего брата Никитку и соседского мальчика Серегу, и они отправились на берег городской реки. Мальчики шумели по дороге, радуясь утреннему солнцу, пустынным улицам, встречным котам и собакам.

Рыбачить они шли к мосту, нужно было только спуститься с высокого берега.

У воды они перестали веселиться, каждый уселся со своей удочкой. Первым зазвонила закидушка Сергея, и с помощью Николая он вытащил на берег трепещущую рыбку – налима. Ребятишки присели около рыбки, облепленной песком, и внимательно смотрели, как двигаются ее жабры. Вдруг Сергей начал плакать. Потом завсхлипывал и Никита. Николай стал их успокаивать: «Да вы что? Что случилось-то?»

Утирая слезы, Никита сказал, что им стало очень жалко эту беспомощную и жалкую рыбку: «Коля, она умрет, да?»

«Так мы и пришли сюда для этого – рыбу ловить, - недоумевал Николай, - Да что с вами, успокойтесь».

После этого малыши еще какое-то время сидели хмурые, но вскоре солнышко стало припекать, они успокоились, стали разжигать костерок.

К полудню стало совсем тепло, холодное августовское утро переходило в жаркий день.

Вдруг раздался удар, словно бы взорвали небольшую гранату. Николай вскочил и огляделся. На мосту послышались крики. Он вгляделся в воду – на поверхности посредине реки между расходящихся во все стороны волн торчала чья-то голова. «Сбросился! Человек с моста сбросился!» – кричали на мосту.

Николай побежал к воде. Скидывая одежду, он оборотился к ребятам: «Никита, Сергей, сидите здесь, никуда не уходите…» Он бросился в воду и, лишь проплыв несколько метров, понял, какая холодная вода – стоял уже конец августа. Привычными движениями он быстро резал воду, но река была широкая, и холод сводил ноги. «Давай, парень, давай, - кричали ему с моста, - плыви скорее, пока мужик еще не утоп». Коля приподнял голову. Сбросившийся с моста человек покачивался на волнах как кусок бревна, опустив голову в воду. На поверхности его держал только пузырь воздуха, собравшийся на его спине под болониевой курткой. «Да жив ли он? – мелькнуло у Коли в голове, - наверное, самоубийца. Ничего, его еще можно реанимировать».

Но чем ближе он подплывал к покачивающемуся на волнах человеку, тем все более и более его обступал страх, страх глубокий и невесомый, страх черный и таинственный. Вдруг пузырь воздуха с шумом выскользнул из-под куртки самоубийцы, и тело его ушло под воду. Коля, находившийся метрах в четырех от тела, нырнул что есть сил, чтобы ухватить утопленника за одежду. В мутной речной воде почти ничего не было видно, он хватал руками воду, растопыривая пальцы, пытаясь поймать уходящее на дно тело, но чувствовал, как холод и тьма все больше и больше окутывают его. Страх, до этого таившийся в его душе, вырвался наружу, ему стало жутко. Почувствовав, что больше не может быть под водой, Николай вынырнул. Он тяжело дышал. «Ныряй, ныряй скорее, - кричали ему с моста,- ныряй, а то на дно уйдет». Николай снова нырнул, и снова с растопыренными пальцами стал хватать речную тьму, погружаясь все глубже и глубже. Ему становилось все страшнее и страшнее, его сковал этот леденящий ужас. Вдруг он отчетливо понял, что если он не вынырнет сейчас, то тоже навсегда останется здесь, вместе с этим человеком, который таким странным образом свел счеты с жизнью, бросившись с Моста влюбленных в это августовское утро.

Он вынырнул и, уже не слушая крики собравшейся на мосту толпы, поплыл к берегу. Когда он вышел на песок, тело его все горело от холода, а ноги сводило судорогой.

Ребятишки, Никитка и Серега, хохотали во все горло. Они заливались веселым звонким хохотом. «Вы, вы чего? – трясущимся от холода голосом спросил их Коля. - Вы чего ржете-то?»

«Колька, ты видел, как мужик с моста спрыгнул? Вот здорово-то! Об воду с такой высоты драбалызнулся! Только брызги со всех сторон! Вот здорово-то! – хохотали до слез малыши, - Бу-бух, быдищ!»

«Да вы что? Да ведь это же живой человек умер! Вы чего, не понимаете? Ведь он по- настоящему умер! Чего здесь смешного? – закричал на них Колька. - Рыбку вам жалко, плачете оба, а когда человек помирает – это вам смешно?»

Ребята присмирели и перестали смеяться. Когда Коля согрелся, они смотали удочки и пошли домой. Вечером приезжала милиция, записали Колины показания, сказали, что будут искать утопшего и выяснять причину самоубийства.

Но в душе у Николая что-то надломилось. Ужас, этот ужас, которого он не знал до этого, теперь поранил его глубоко. Он не мог, как раньше, беспечно радоваться жизни и стал как-то замкнут. В конце следующей недели он решил пойти в церковь. Его сосед по дому, отец Владимир, хорошо знал родителей Коли, поэтому встретил его, как родного: «Ну, что у тебя, рассказывай». Коля долго и невнятно говорил о происшествии на рыбалке, а потом спросил: «Почему, батюшка, почему мне было ТАК страшно?»

«А потому, что душу самоубийцы обстоят бесы, обстоят и принимают в свои адские объятья. Они довели его до этой смерти своим лукавством. И он наложил руки на то, что он не создавал, – на самого себя. Ты, Коля, не в воду погружался, а в ужас этой погибели. И хорошо, что ты не коснулся его. В последний момент, оставаясь еще хоть чуть-чуть живым, он бы схватил тебя хваткой последней надежды, стальной хваткой мертвеца и утянул бы с собой. Вот отсюда этот ужас, который ты испытал. Но Бог тебя хранил».

Коля немного успокоился после исповеди и стал по воскресеньям ходить на службу. Он стал совсем по-другому смотреть на мир Божий. Он вдруг УСЛЫШАЛ, что многие его любимые рок-музыканты поют о Боге, что они верят в Бога. Он по-другому стал относиться и к своей работе, и к людям.

И случай еще более укрепил его в этом.

Однажды во время вечернего дежурства на радиостанции ему позвонили. Он поднял трубку. На той стороне приятный девичий голос заказывал ему поставить в эфир песню «Into my arms, o Lord» австралийского певца Nick Cave. Коля спросил девушку, что он должен сказать к песне, чему она должна быть посвящена. Девушка помолчала немного, а потом сказала: «Это мой реквием, я послушаю эту песню, а потом умру».

- То есть как умрете?

- А так. Это мой последний день. Видите ли, я родилась инвалидом. С рождения у меня не действуют ноги, и всю свою жизнь я провела в инвалидной коляске. Отец после моего рождения оставил нашу семью. Мы живем с мамой. Мне уже семнадцать лет. И все эти семнадцать лет я сижу на кресле-каталке у окна в нашей небольшой однокомнатной квартире. Я сижу у окна и смотрю, как по улице ИДУТ люди. Я вижу молоденьких девчонок, которые бегают на танцы и на свидания. И больше всего на свете я бы хотела ходить и бегать. Но я НИКОГДА не смогу этого сделать. Я устала. Все уже решено и не надо меня отговаривать. Я приготовила таблетки. Мама ушла на ночную смену. Я одна. Ничто меня не остановит. Все уже готово. Я буду жить, пока звучит эта песня по радио.

Голос ее, спокойный, мягкий, слова произносил четко и решительно, безо всякого надрыва.

- Что я могу сказать вам? У вас действительно беда, - сказал Коля, - у меня вряд ли найдутся слова для вас. Вы не поверите, но я даже знаю тот УЖАС, который обстоит вашу душу.

Они помолчали. Впервые за всю свою жизнь Коля всем своим существом почувствовал, как в его душе рождаются слова, красивые и глубокие слова, наполненные состоянием, противоположным чувству ужаса. Эти слова произнеслись в нем и отозвались таким миром и тишиной: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги мне и рабе сей. Избави ее от бесовского обстояния и спаси ее душу. Помоги мне. Аминь».

И он вдруг сказал в трубку девушке: «Хорошо, я поставлю вам эту музыку, даже приговоренный на казнь имеет право на последнее желание. Наверное, бесполезно вас в чем-то убеждать, поэтому я тоже попрошу вас об одной услуге. Сейчас, пока будет звучать эта песня, пожалуйста, обещайте мне подумать вот о чем. Да, то, что с вами произошло, – это настоящая беда. Но подумайте, Господь ДЛЯ ЧЕГО-ТО создал вас, Он дал вам что-то такое, чего нет ни у кого. Он сделал вас уникальной, другой такой никогда не было и не будет на земле, и вы для чего-то нужны Ему. Для чего-то, о чем не знает никто, кроме вас. Просто подумайте об этом. Подумайте, пока звучит музыка».

Она сказала: «Хорошо, я подумаю». И повесила трубку.

Николай поставил песню. «Четыре минуты четырнадцать секунд длится песня, - заметил он про себя, - Четыре минуты четырнадцать секунд осталось кому-то жить». И ему снова стало страшно.

Он не мог выходить в эфир и говорить о погоде или поздравлять именинников. Он молчал, потому что страх сжимал его сердце.

Через двадцать минут она позвонила. Она просто сказала: «Вы правы. Жить есть для чего. Спасибо вам». И положила трубку.

Через две недели ему передали подарок – диск его любимой ирландской музыки. Он выскочил на улицу, чтобы узнать, кто передал подарок, но увидел, как от крыльца отъезжает машина, и на заднем сиденье увидел маленькую совсем девушку, которая держалась за костыли и приветливо ему улыбалась.

Он стал разыскивать ее. И нашел. Когда он зашел в ее небольшую комнату, то увидел, что пол вокруг ее кресла-каталки был завален по самую ступицу листами с рисунками. Оказалось, что, даже не получив никакого образования, она – гениальный рисовальщик. Мать, уходя на работу, оставляла ей целую пачку бумаги, и она рисовала, рисовала. Она выработала у себя уникальную способность, лишь однажды увидев человека, рисовать его в любых проекциях. Разглядывая рисунки, Николай улыбался: «И ты все ЭТО хотела уничтожить? Ну, ты даешь…»

Через год у нее прошла первая выставка. О ней писали как об открытии десятилетия. Сейчас она уже объездила весь мир со своими выставками. Иностранные журналисты все время спрашивают ее о небольшой иконке Воскресения Христова, которую она никогда не выпускает из рук. Это подарок Коли.

http://www.ihtus.ru/52005/147.shtml

Что же такое человек? Как говорит Иов (Иов. 24:24), люди подобны верхушкам колосьев, которые срезает рука Божия. И что остается? Солома. Что же уносит невидимая Рука? Колос. Душа, Господи, от Тебя, а тело от земли. Каждый берет при разделе свое: тело – земля, душу – Господь…

Где короны? На мусорной свалке.

Где жемчуга? В пепле.

Где слава и почести? В порванных струнах и разбитых тимпанах.

Где сияние глаз и лица? В обрюзглости щек и в прачном зиянии двух пустых глазниц.

Где очарование всех форм тела? В царстве червей и в мерзости неописуемой.

Где милая грудь, что вздымалась от любви? В царстве кротов, под копытами ослов.

Где руки золотые, что потчевали гостей? Сейчас это сухие палки под колесами телеги.

Где ноги быстрые, что спешили защитить справделивость? Вот они, под муравейником, где молчание о справедливости и несправедливости.

Где веселье весельчаков, песни певцов, громыхания сильных, гул надменных? Где рыки и крики нанятых и подкупленных? Это знают лучше твоей головы твои ноги, когда наступят на сухие скелеты их.

Где цари, Господи? Спрашивай у слуг их.

Где богачи, Господи? Спрашивай у нищих.

Где красавицы? Спрашивай у червей и насекомых.

 На самом деле ничто мы перед Богом, Господи Боже наш, совсем ничто. Растем и высыхаем, как трава. Как безводное облако, рассеиваемся. Как цветы в саду, вянем. Как сваты, приходим и уходим. Как звуки свирели, звучим и умолкаем. Как путник, которому дано сказать «Доброе утро!», но не дано «Добрый вечер!» Как стихотворение, которое поэт читает, да вдруг перестает.

 На самом деле ничто мы, Господи Боже наш! Ничто, ничто и ничто! Зато Ты – все и вся. Вся полнота в Тебе. Вся радость в Тебе. Если хочешь, Господи, помилуй и спаси нас! Аминь. 

Хитрый Митрий, рада видеть! :)

В колонках играет - Аквариум - "Архистратиг"

Воистину интересно наблюдать за светом и тенями…Христос назван Солцем Правды и Востоком Востока. Чем выше стоит Христос, как Солнце Правды, тем наши человеческие тени меньше и короче; а чем ниже оказывается Христос на горизонте нашем, тем человеческие тени сильнее и длиннее. Когда же Христос полностью исчезает с нашего горизонта, тогда тени человеческие вытягиваются, между собою переплетаются и сражаются, как призраки…

Призраки и только призраки – за исключением Церкви Христовой. И все призраки воюют против Христа (все в том едины), и все воюют между собой.

Как расплавленная сталь – таковы слова Мессии мира, и они расходятся вширь, от края до края вселенной, и они возносятся ввысь, до небес. Никто не может их ни обойти, ни перескочить. Это слова Вечной Реальности, слова Вечной Истины и Божественной Справедливости, и невозможно им противостоять. Однако тени человеческие надеются, что смогут им противостоять; призраки человеческие воюют против Друга людей, воистину единственного Друга всего человечества.

     Высоким голосом, возвышенным в преддверии конца, Церковь Христова обвещает слово Христа:

-          Что пользы человеку, если он весь мир обретет, а душу потеряет?

На это призраки отвечают сердито сквозь громкое гудение труб:

-          Завоюй, человече, мир. Это настоящее обретение. А душу ты не можешь потерять, поскольку ее не имеешь.

Опять Церковь высоким голосом обвещает:

-          Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

На это призраки разъяренно визжат и орут:

-          Себялюбие – закон природы. Милость – сказка бабушек-золушек. Держись, мой друг, волчьего себялюбия и не пожалей ни одного ягненка, оказавшегося у твой пасти.

Опять Церковь дрожащим голосом обвещает:

-          Веруй во Единого Бога, Творца неба и земли, и всего видимого и невидимого.

На это призраки, гудя под гусли и пища под волынки:

        -          Нет иного бога, кроме природы. Из чего наша обувь на ногах, из того же и звезды, и солнце, и сам бог наш.

Опять Церковь с трепетом в голосе обвещает:

-          Почитай отца и мать, не убий, не прелюбодействуй, не укради, не свидетельствуй ложно, не пожелай чужого, встань перед стариком, почитай тех, кто у власти, молись Богу, придерживайся поста, твори добрые дела, покайся в грехах, думай о близкой смерти.

На это призраки бьют в тяжелые барабаны:

-          Так вас, недоумков, учит еврейский Бог, а наши философы учат нас лучшему, утверждая: «Отделяйся как можно ранее от отца и матери, ибо они – носители гнилого прошлого; убей и ограбь каждого, кто на твоем пути; считай прелюбодеяние естественным явлением, как вол или осел; пользуйся ложью как мощным оружием против врагов; бери чужое, ибо оно слаще своего собственного; гони тех, кто у власти, чтобы самому прийти к власти; не молись Богу, ибо некому слышать молитву твою; забудь о посте, равно как и о милости, оставь мысли о смерти; незачем привносить горечь в жизнь свою. Живи свободно, как тигр и медведь, без узды и без клетки, согласно своему здоровому инстинкту, который богиня-природа вложила в плоть, влила в кровь, вплела в нервы. Ты – животное, и не стыдись этого, а живи, как животное»…

Ах, братья мои, перед нами вопрос: будем мы со Христом или с антихристианскими призраками? Знайте, что когда солнце поднимается, все призрачные тени исчезают, как ничто в ничто. А солнце остается, и свет сияет. Так мы с солнцем или с тенями?…

Святитель Николай Сербский «Из окна темницы».

 

Леонид Шеметов, приветствую! :)

Сентябрь. Первое. С цветами

            Они летели, чуть дыша,

           На школьный двор.

           А где-то рядом

            Война готовилась, спеша.

 

Свивались провода в гирлянды,

Декором траурным в спортзал,

Считали пули диверсанты,

И в каждом щерился шакал.

 

 

Потом был ад. Восстала злоба,

Геенской прорвалась рекой.

Огонь. И мрак. Над каждым гробом

Ужасен был вселенский вой.

 

Пусть память болью пустит корни

В душе умеющих любить.

Цунами материнской скорби

Не дай нам, Господи, забыть.

 

Всех тех, кто, принимая муки,

Чужих детей не дал убить,

Сквозь взрывы протянув им руки,

Не дай нам, Господи, забыть.

 

Всех чад, растерзанных безвинно,

Всех чад, хотевших жить, как пить,

Крест в окровавленной ручонке

Не дай нам, Господи, забыть.

 

                                                               19.07.2006г.

Святые Царственные Страстотерпцы, молите Господа о нас! 

 

                                                                                                                                          На месте том, где люди злые

                                                                                                                                        Сжигали тех, кто святы нам,

                                                                                                                                    Поднимет главы золотые 

                                                                                                                                          Победоносный Божий Храм.

                                                                                                                                           И, Русь с небес благословляя,

                                                                                                                                    Восстанет образ неземной

                                                                                                                                     Царя-Страдальца Николая

                                                                                                                                    С его замученной семьей.

С.С. Бехтеев («Цареубийцы»)

     

17 июля  Православная Церковь вспоминает мученический подвиг Святых Царственных Страстотерпцев: благоверных царя Николая и царицы Александры, великих княжон Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии и царевича Алексея. В этот день, 17 июля 1918 года, вся Царская Семья, до этого находившаяся почти 9 месяцев в заточении, была жестоко убита в Екатеринбурге.

      До сих пор в сознании многих людей, настроенных патриотично, признающих несомненный приоритет Православного самодержавия как формы управления Российским государством, возникают противоречия, когда дело касается канонизации (т.е. причисления к лику святых) Царской Семьи. 

      При этом, оценивая поступки Николая II как политика, главы государства вполне неоднозначно (как положительно, так и отрицательно), они задаются вопросом: а за что же конкретно его прославили как православного святого?  

    Непонимание здесь возникает потому, что в современном светском сознании слово святой принято приравнивать в лучшем случае к словам безгрешный, идеальный, а в худшем случае наделять такого человека «экстрасенсорными» способностями и делать из него «супермена».

       Последний русский Царь был человеком публичным, жизнь его и его Семьи была окружена слухами, домыслами и легендами. Естественно, Николай II, Императрица Александра Федоровна и их дети были людьми «из плоти и крови», со своими недостатками, слабостями, немощами. Поэтому важным остается вопрос: «что именно воспринимается как подвиг святости в жизни и в смерти последнего русского Императора?»[1]

      В «Житии святых Царственных мучеников» описаны многие случаи, позволяющие говорить об их по-христиански добродетельной жизни, цель которой провозгласил Николай II 2 ноября 1894 года, в день своего вступления на престол[2].

       Действительно, дела милосердия были с лихвой явлены во время его правления, и еще до принятия царского Престола он старался по мере сил разделить все нужды и тяготы своего Отечества[3].

      Забота его об армии не была формальным лозунгом. Часто общаясь с воинами в лазаретах, посещая действующую армию, он не оставлял своим вниманием простого русского человека.  Известен случай, когда Cамодержец прошел несколько верст в новом солдатском обмундировании, чтобы ближе понять тяготы военной службы.

       Государь был проникнут любовью к человеку и верил, что и в политике необходимо следовать заветам Христа.  Евангельские добродетели Государя: кротость и доброта сердца, скромность и простота
впоследствии многими были не поняты и приняты за слабость характера. Царь Николай II неутомимо стремился дать внутренний мир стране, чтобы она могла свободно развиваться и благоденствовать. За все время царствования Государь не подписал ни одного смертного приговора, ни одна просьба о помиловании, дошедшая до Царя, не была им отклонена.

       Государыня Александра Федоровна считала, что «дети должны учиться самоотречению, учиться отказываться от собственных желаний ради других людей». Сопереживая всем сердцем бедам и невзгодам России, она сама была им в этом первым примером. На свои личные средства Царица построила дом для солдат-инвалидов русско-японской войны, где они обучались всякому ремеслу. Она организовывала по всей стране учебные мастерские для бедных, открыла училище сестер милосердия, во время первой мировой войны сама стала сестрой милосердия в Царскосельском госпитале, работая в операционной и ухаживая за ранеными. Императрица лично занималась формированием санитарных поездов и складов медикаментов, следила за переоборудованием дворцов под госпитали.

     Царская чета покровительствовала Православной Церкви не только в России, но и во всем мире: за время правления Николая II были построены сотни монастырей и тысячи храмов. Государь ревностно заботился о духовном просвещении народа: по всей стране были открыты десятки тысяч церковно-приходских школ. Благочестивый Император поддерживал развитие искусств, возвышающих душу православного христианина, – церковной архитектуры, иконописания, древнего церковного пения и колокольного звона...

       Достаточно перечислить лишь некоторые факты, чтобы понять – внимание к жизни народа не было показным, театрально-поверхностным. Деятельный патриотизм Николая II, его жены и детей заслуживает глубокого уважения. Поэтому даже людям, не воспринимающим Царскую Семью как православных святых, есть чему у них поучиться. Хотя бы самоотверженной, созидательной любви к своей Родине.

    Царская семья всем сердцем любила Россию, не мыслила жизни вне ее, и поэтому предпочла ссылку эмиграции. Постоянные оскорбления и издевательства со стороны охраны в Ипатьевском доме причиняли Царской Семье глубокие нравственные и физические страдания, которые они переносили с беззлобием и всепрощением.
    Государыня Александра Феодоровна записала в дневнике, вспоминая слова святого Серафима Саровского: «Укоряемы – благословляйте, гонимы – терпите, хулимы – утешайтесь, злословимы - радуйтесь. Вот наш путь. Претерпевший до конца спасется».
        Главной точкой преткновения в принятии и полном осознании подвига мученичества Святых Царственных Страстотерпцев является вопрос отречения Государя Николая II от престола. Вопрос этот сложный, все обстоятельства отречения и его мотивы никогда не будут выяснены с абсолютной, непререкаемой достоверностью.

      Святейший Патриарх Тихон вскоре после того, как было объявлено о расстреле Государя, 8 (21) июля 1918 года, во время богослужения в Казанском соборе в Москве сказал: «На днях свершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович... Мы должны, повинуясь учению слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его. Мы знаем, что он, отрекшись от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы после отречения найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринимал для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе»[4].

     «Не буду из отречения делать камень, которым можно было бы бросить в память последнего Императора, - пишет А.Кураев, - известно, что он уединился в решающую минуту. Наверно, он провел ее с молитвой – и Господь положил ему на сердце Свой замысел, через совестное веление властно велел встать на путь крестный…Не за оставление Престола (о котором сам Император позднее сожалел) прославляет его Церковь – а за нечто иное…Святой – человек, исполнивший волю Бога. Но воля Бога может быть одной для одного человека и его духовно-жизненной ситуации, и совершенно иной для других людей и обстоятельств…»[5]

       В Православной России святых называют также угодниками Божиими, то есть угодившими своей жизнью, поступками Богу. Но после слова «святой» обычно следует уточнение, позволяющее понять, за какие именно благие деяния подвижник был прославлен в лике святых: «равноапостольный, праведный, мученик, блаженный, исповедник, благоверный, святитель и т.д» Государь Николай II и его Семья – Царственные Страстотерпцы. В истории Русской Церкви такими страстотерпцами были святые благоверные князья Борис и Глеб (1015 г.), Игорь Черниговский (1147 г.), Андрей Боголюбский (1174 г.), Михаил Тверской (1319 г.), которые, в строгом смысле, не были мучениками за христианскую веру, но завершили свою жизнь от рук гонителей веры и убийц. Все они своим подвигом страстотерпцев явили высокий образец христианской нравственности, терпения и личного мужества.[6]

     "В последнем православном Российском монархе и членах его Семьи мы видим людей, искренне стремившихся воплотить в своей жизни заповеди Евангелия. В страданиях, перенесенных Царской Семьей в заточении с кротостью, терпением и смирением, в их мученической кончине в Екатеринбурге в ночь на 4 (17) июля 1918 года, был явлен побеждающий зло свет Христовой веры."[7]

       Церковь Православная прославляет последнего русского Миропомазанника за то, что «царства земного лишение, узы и страдания многоразличные кротко претерпел, свидетельствовав о Христе даже до смерти от богоборцев» (Тропарь Святым Царственным мученикам, глас 5-й).

        В годы торжества кощунственного безбожия много, очень много людей претерпели гонения и приняли смерть за верность Православию. Пламенные исповедники примером честного, добросовестного, подвижнического служения своей Вере и своему Народу вызывали безудержную ярость у поборников «новой власти», их стремились уничтожить как последнее и самое жизнеспособное напоминание о Свете истинном. По этой же самой причине была «ликвидирована» Царская Семья, вызывавшая в сознании народа и его новоявленных вождей прямые ассоциации с Православным самодержавием. В своем «Дневнике» Троцкий приводит слова Свердлова после убийства: «Ильич считал, что нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях»[8]. Таким образом, Николай II и Семья его претерпели страдания ради веры Христовой, «где Голгофа, там и Христос».

        «Стреляли не в гражданина Романова. Стреляли в Россию и в Церковь. Вот Церковь и говорит: те, кто стреляли в Царскую семью (и отдавали приказ об этом расстреле), сами считали, что стреляют в меня. Значит, Царская Семья ради меня пострадала, и потому я не могу их образы убрать из своей памяти, не могу не видеть их рядом с Христом. А потому и пою им не только “вечную память”, но и величание»[9].

                                        Величание Святых Царственных Страстотерпцев:

«Величаем вас, страстотерпцы святии царственные мученицы, и чтем честная страдания ваша, яже за Христа претерпели есте».

---

А мою статью в "Заводскую газету" о Царской семье не взяли. Сказали, что заводские рабочие с коммунистическим прошлым в цехах бучу поднимут  -(((( 

Ланс который всё рав,  Четверг-СтО, ЭКЪ, я-Михаил, Charly(Black), Безумный АлисАман  и все, кого не поприветствовала, милости просим!

P.S. Шрифт увеличила в настройках до 14. Читабельно?

 В каждом человеке есть глубина, где сам еще себя не видишь, но тем не менее это ты, и никто другой. И сначала один только Бог видит, как, например, в рыбаке Симоне кроется "камень" Петр, и как в гонителе Савле сокрыт "избранный сосуд", Павел. И начинает Господь класть основание Своей Церкви именно с этой сокровенной глубины. И Божий человек потому стоит так твердо, что как бы высоко ни вознес Бог, его сокрушенное сердце всегда на глубине былого падения. Павел говорил о себе, что "недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию" (1Кор.15,9). А Петр до самой смерти плакал, слыша пение петуха.
      Если павшему Господь говорит: "вспомни, откуда ты ниспал" (Откр.2,6), то и возвеличенный должен помнить, откуда вознес его Господь, чтобы поистине "ни высота, ни глубина" не могли отлучить "от любви Божией во Христе Иисусе Господе Нашем" (Рим.8,39).

http://www.pues.ru/orthodox/propov/pp.htm

     Все наши эмоции, образующиеся от выплеска страстей, постепенно испаряются, окружая нас, как раскаленный воздух. Этот ядовитый пар перенасыщен горькой желчью - послевкусием греха. Человеческая душа, находясь в такой дымовой завесе, начитает гибнуть от постепенной интоксикации, задыхаться в смрадном мареве, концентрация которого становится невыносимой. Но у души есть своя точка росы. Это момент, когда благодать по милости Божией охлаждает парящие греховные взвеси и, превращаясь в слезы покаяния, они омывают и обновляют смертельно отравленную, погибающую душу.  

   На крестный ход я не успела. Прилетела сломя голову уже к Покровскому храму, к которому потихоньку стекались встречающие. Народу было не очень много, все лепились к заграждениям в надежде ближе увидеть шествие и уловить лучший ракурс. Основную массу составляли работники органов правопорядка, голубевшие и зеленевшие униформой повсюду.  

     Сначала послышался колокольный звон, т.к. впереди крестного хода ехала специальная установка со звонарями.

Потом показались многочисленные хоругвеносцы, за ними – духовенство с иконой святого Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, и, наконец, великая святыня –  его нетленная десница, несомая в деревянном ковчеге, украшенном цветами.

     Как только процессия скрылась в храме, ворота затворили, и практически все участники крестного хода остались далеко за милицейским кордоном, по ту сторону ограждений, начинавшихся на перекрестке улиц метров за 200 до храма.

Пройти внутрь в сам день встречи святыни я не надеялась. Этому во многом способствовали рассказы тех, кто уже поклонился мощам в Москве, выстояв в очереди по 16 часов. Планировала приехать ночью вместе с маленькой дочкой (по свидетельствам очевидцев, в Москве для детей была отдельная очередь).

       Ни на что особо не рассчитывая, я купила иконки святого Иоанна Предтечи и вдруг увидела, что народу у заграждений совсем немного. Я зашла в разреженную толпу и стала ждать. Вдруг пропустили часть людей из крестного хода. Началась ужасная давка. Дабы ослабить давление на ограждения, милиция пропустила небольшую группу в очередной отсек. Волной занесло и меня. Там пришлось подождать немногим больше часа – до окончания молебна. Все время ожидания собиралась гроза, гремел гром, сверкали молнии, но с неба упало всего несколько капель. Было очень жарко и душно. По словам встречавших святыню в аэропорту, до начала крестного хода солнце шпарило как в Сахаре. Но как только десница спустилась на землю, оно скрылось за тучами и так было весь день. На этой фотографии оно скромно остановилось прямо над куполом храма.

        Во время недолгого пребывания в очереди меня больше всего расстроили две вещи – отношение верующих друг к другу (прости и помилуй нас, Господи!) и то, что масштаб происходящего никак не умещался в мою убогую черепную коробку, осмыслить величие момента я так и не смогла. Молебен закончился. Начали пускать по одному. Я прошла очень быстро.

         Сложно передать на словах опыт благодати при прикосновении к святыне, поэтому об этом писать не буду. Почувствовала необычайное благоухание. Все остальное – внутри.

         Абсолютно чудесным образом мне посчастливилось дважды приложиться к мощам, еще один раз – ночью после встречи десницы, 27 июня, вместе с ребенком и моим папой.

          Учитывая тот факт, что в последующие дни очереди из саратовцев и многочисленных паломников огибали храм, тянулись по близлежащим улицам, это просто удивительно. Великая Божия милость ко мне, недостойной.

           Святый Пророче, Предтече и Крестителю Господень Иоанне, моли Бога о нас!

 

25 июня наш храм Всех святых в земле Российской просиявших отметил свой престольный праздник. Божественную литургию возглавил Архиепископ Саратовский и Вольский Лонгин. Был торжественный крестный ход и праздничный молебен.

Несмотря на то, что температура воздуха порой достигала 30 градусов, настроение было замечательное. Храм просто сиял в свои именины.

Вот часть проповеди, с которой обратился Владыка к прихожанам храма в день праздника:

«Удивительно, что само установление этого праздника и составление службы (а эта служба – вершина русской литургической поэзии), произошло в страшные годы. Оно было установлено на Поместном соборе Русской православной Церкви, проходившем в 1917-1918 годах - годах крушения исторической России, в то время, когда начались невиданные в истории до сего времени гонения на Церковь, которые могли сравниться только с гонениями первых веков христианства. И вот в это время святители и другие чада Русской Церкви, собравшиеся на Поместный собор, когда уже через несколько недель после Октябрьской революции (собор начался еще до революции, в августе, но продолжился до 1918 года) было понятно, что добром все это не закончится, заседая, работая, передвигаясь пешком по ночной Москве, когда уже не было ни света, ни, порой, хлеба, все равно ходили на заседания Собора. Они понимали, что, скорее всего Собор закончится тем, что всех их арестуют и, или расстреляют на месте, или куда-то вышлют. И вот в этот момент, когда рушится все, когда Собор совершает уже первые панихиды о первых новомучениках и исповедниках, то и дело получая сведения о тех или иных растрелянных архиереях, мирянах, монашествующих, в этот момент, ради чего непонятно, ведь кажется что – все, кончилась историческая Россия, кончилась церковная жизнь – таким обвалом, равным которому не было ничего в истории, в этот момент Собор решает установить праздник в честь всех святых, в земле Российской просиявших. И молодой тогда еще участник Собора, иеромонах Афанасий (Сахаров), вместе с выдающимся отечественым ученым-египтологом Тураевым, который тоже был участником Поместного Собора, молодой иеромонах и маститый, с европейским уровнем, профессор, по поручению Собора в течение нескольких месяцев писали ту службу, которую мы служим сегодня, с ее стихирами, тропарями, канонам. Писали, не зная что будет – издадут ее или не издадут, для чего, для кого она создается и будет ли еще вообще через некоторое время богослужение совершаться на некогда Святой Руси… Это, дорогие братия и сестры, было проявлением веры…Той веры, которая, несмотря на то что вокруг нас все рушится, все равно знает, что обетования Бога не преходят, они не ложны, они сохраняют свою силу в любых условиях. И вот эта вера помогла им в их делании, служба эта была написана и даже чудом издана тогда очень маленьким тиражом. Святитель Афанасий более 30 лет потом провел в тюрьмах и ссылках. Но Господь соделал так, что вера тех, кто установил этот праздник, не была посрамлена и Церковь в нашей земле продолжала служить и в те страшные годы, и после, когда гонения прекратились, и праздник праздновался и была написана икона. Икона, которая является духовной картой России. Группы святых, которые изображены на иконе – это группы чудотворцев, святителей, великих князей, расположенные по географическому признаку. Наверху – север, там преподобные Валаамские и Соловецкие святые. Чуть пониже – Троице-Сергиева лавра и монастыри, связанные с ней, на западе – Киево-печерские святые, на востоке – Сибирь с Иоанном Тобольским и другими святыми, просиявшими там. Это удивительное приношение нашего ХХ безбожного века Святой Руси, которая должна всегда жить в нашем сердце. Я призываю вас всегда обращаться в молитвах ко всем русским святым. Мы сожалеем, скорбим, негодуем, порой ругаемся, видя то, что происходит вокруг нас. И в первую очередь мы должны молиться нашим святым сродникам, которые всю свою жизнь, весь свой подвиг отдали Богу, своей земле и соплеменникам, в том числе и потомкам, таким как мы с вами. Мы должны просить их и ныне ходатайствовать и предстательствовать перед престолом Божиим за свое земное Отечество, которое они любили и ради которого трудились во времена своей жизни. И тогда Господь по их молитвам и по нашему смирению подаст нам искомое благочестивое, мирное и безмятежное житие».

С древних времен монахи помогали людям образовываться, несли в мир свет знаний. Монах – это не только отшельник и миссионер, но и ученый человек, просветитель и законник. Монастыри имели огромные библиотеки, в которых содержались труды известнейших ученых и философов. Каждый человек мог рассчитывать на помощь и поддержку, если он обращался к монаху. Цель монахов - утвердить в мире знания и сделать людей более образованными, ведь знания – это огромная сила! Сейчас, спустя столетия, научно-образовательный центр «Монах» исповедует те же цели: помощь в обучении и служение всем, кто нуждается в нашей помощи.

http://www.monah.ru/

26 июня в 13.00 ковчег с кистью руки, которую Иоанн Креститель возложил на главу Спасителя в миг Крещения Его в водах Иорданских, прибудет в аэропорт города Саратова и оттуда крестным ходом будет доставлен в храм Покрова Пресвятой Богородицы, где будет находиться до 29 июня.

     Если спросить меня о фильмах, наиболее впечатливших в последнее время (обозримое прошлое, которое я еще внятно помню – т.е. последние года два), я, наверное, смогу вспомнить следующие: «Список Шиндлера» Стивена Спилберга, «Хранитель» Ральфа Зимана и «Война» Алексея Балабанова. Интересно, что все эти фильмы шли в ночном эфире, когда большая часть граждан мирно посапывает и видит далеко не первый сон. Телевизор я смотрю крайне редко, и на эти киноленты я просто «наткнулась», засидевшись за очередными домашними делами.

    Такие фильмы принято называть «тяжелыми». Современные люди не любят их смотреть. Вот если бы там было «хрясь – и пополам» в каждом кадре, ошметки человечины на залитом кровью экране – это куда ни шло… «Это ж не настоящее» - киношка – подумает продвинутый телезритель и заест стресс попкорном. А здесь слишком похоже на правду. Здесь пугающая непредсказуемость реальности. Здесь душа копошиться начинает. Здесь режиссер препирает к стенке – думай, а как бы ты поступил, а что бы ты сделал? («Эх, вот так вот прижмет рогаткой – и любить или не любить!») И приходится либо отвечать без самообмана, либо отбрыкиваться от взбунтовавшейся совести (а это уже дискомфорт).

     Вспоминаются слова диакона А.Кураева: «Прежде чем «обожиться», надо очеловечиться». Так вот, эти фильмы – именно о человеческом в человеке. Главных героев в этих трех лентах роднит одно – они поставлены в экстремальные условия выживания, когда каждый твой поступок – это запятая в предложении «Казнить нельзя помиловать». Все кругом горит и рушится. Ты сам напуган, инстинкт самосохранения вопит: «Куда ты лезешь? Сиди тихо-смирно – авось тебя не тронут!» А рядом – те, кому нужна твоя помощь. И эти нуждающиеся в защите – не родственники, не друзья, а совершенно чужие люди. Надломленные, забитые, угнетаемые. В «Списке» - это евреи, работающие на фабрике в гетто, в «Хранителе» - беженцы и несчастные одичавшие звери Белградского зоопарка, в «Войне» - заложники чеченских террористов.

   В душе героев начинается борьба. На одной чаше весов – риск жизнью, неизвестность и  шквал человеческой боли, на другой - относительное благополучие (процветающий «бизнес» Шиндлера, неприкосновенность Людовича в «Хранителе», размеренная жизнь в сибиской глубинке Ивана Ермакова в «Войне»).  

       Один мой ПЧ написал, что сейчас время, когда «предпочитают лучше быть подонком, чем «лохом». А кто такой «лох» в восприятии современного общечеловека? Это неудачник, человек, не являющийся успешным с точки зрения «мировых стандартов», аналог англоязычного «looser». Да, герои трех этих фильмов с точки зрения «мира» однозначно проиграли. Оскар Шиндлер – банкрот, потративший все свое состояние на выкуп жизней евреев, Людович может быть расстрелян при ближайшей «зачистке» за укрывание беженцев, Иван Ермаков попал в тюрьму за убийство «мирных» жителей при освобождении заложников.

         Почему же они делают такой выбор? Потому что не могут пойти на компромисс со своей совестью, потому что жить и ненавидеть себя за предательство, трусость и малодушие – это тяжелейшее наказание. Такое же, какое получил Иуда за свой страшный грех. И, осознав это, герои решают, подобно Башлачеву: «Да я сумел бы выжить, если б не было такой простой работой – жить». И решают, что жизнь – не такая уж невыносимая плата  за право уважать себя, за право оставаться человеком.

За окном – гром, лазеры молний кромсают небо…Темно и светло…Светло и темно…Стекла не мешают, все распахнуто настижь…Ветер дергает жалюзи…Передо мной – гора, почему-то напоминающая Голгофу…Наверное,  потому что тоже Лысая…И небо, кругом небо…Сейчас оно похоже на линялую джинсу, кое-где подъеденную отбеливателем…Внизу копошатся люди, семенят по пыльному асфальту, ныряя в цеха, подсобки, гаражи, лачужки, многоэтажки и другие филиалы муравейника…