Его желания никогда не имели значения,
Его слушали только по легкому дуновению сердца,
Вся мораль его фраз искажалась через сотни призм привычек и мнений
Доведенных до маразматичных догм.
Но ему было не важно,
Он писал и говорил,
Не для кого-то,
Просто потому что был блокнот и ручка,
Потому что черный цвет его чернил
Был к лицу этим белым листам.
Писал, но не искал себя,
Даже не думал о значимости своих "я",
Была она или нет.
Не спрашивал он, получается
Или даже пробовать не стоит,
Он делал и в деле чувствовал свою жизнь.
Бывала улыбка, за ней
Стояло умиленное счастье и судьба
По сути дела довольная всем, что все же существует, стерва грёбанная.

Шар вертится и очки блестят линзами, отражают обратно тепло.
По сути, ему нет смысла где-то задерживаться, ведь ручки сверкают колпачками над кармашками выглаженных рубашек
их сияние дает толику осмысленности разверженым ртам.
Поиск без единого элемента стремления, желание, лишенное всякого гедонизма, а
бездна - просто без дна.
Глаза вращают предметы, меняют координаты на плоскости, искажают ее, сминаю под своей впуклой
линейностью
Есть я, а я есть сияние, блеск и что-то, что видит кривизну дна, но там-то света нет, а
отражают лишь растоптанные осколки, поломанные дужки..
Отражают смысл зная, что нет его.
Есть ты и есть вы, а
значит есть зачем, отражая тепло,
излучать его вдвойне сильней
ставя точку во многом, о чем
могла бы просить вечность.

Жизнь на листке бумаги.
Да, каждый абзац очередная попытка уместить и подобрать слова
о том самом,
что внутри и вокруг, о каждом и о тех
половинках серединок, о крайностях и подробном отсутствии анализа,
каждое слово будто заново создаёт начало
но эта дорога, а значит
конца нет.
Снова и снова, можно и не заканчивать, но ведь так и есть, я нигде не ставлю точку, я же знаю то, что зовётся мной, кому не знать как не тени, случайному сну.. Раньше могло казаться, что просто таки "не живу, а слежу за собственной жизни развитием", но сейчас, когда я знаю.. когда существую и даже живу, когда я есть..
Конца не будет, этого блокнотного листа вполне достаточно, чтоб уместить мою жизнь. Да по сути,
достаточно нескольких букв,
буквально один символ...




//примерно февраль 2010

Мы все живем до тех пор, пока о нас помнят.
Значит исчезнуть - уничтожить всех, кто видел себя и тебя.

Она шагает цоком
А он на костыле
Они живут на цокольном
Но не этаже
Спят в одной постели
Но в жизни нету сна
Он читал Жуковского
А Пушкина – она

Это когнитивный диссонанс
Вместо точки ставим запятую
Кто-то погибает вместо нас
И мы снова ловим жизнь чужую

Она глядит на Запад
А он – лишь на Восток
У нее Аид есть
А не только один бог
Он хотел убить ее
И даже съесть живьем
Но у нее есть бейлиз
И свой блог на yandex.com

Это когнитивный диссонанс
Вместо точки ставим запятую
Кто-то погибает вместо нас
И мы снова ловим жизнь чужую (2 раза)

Спят в одной палате
И глядят в одно окно
Полоса за полосой
Пока еще темно
Можно на уколах
Пока солнце не взойдет
У него ведь нет ноги
Но у нее есть лед

Это когнитивный диссонанс
Вместо точки ставим запятую
Кто-то погибает вместо нас
И мы снова ловим жизнь чужую (2 раза)

"В одной из рукописей эпохи владычества дочерей Халлы Махуна Мохнатого,
старинная копия которой хранится в моей библиотеке, сказано,
что есть люди, которым дана одна длинная жизнь, и есть люди, кому дано много коротких жизней...
- После этого культурологического вступления последовала многозначительная пауза.
Я вопросительно поднял брови, поскольку еще не понимал, к чему он клонит, и Шурф неторопливо продолжил:
- Там было написано, что первые, сколь бы извилист ни был избранный ими путь, следуют им неторопливо, но неуклонно - к финальному триумфу или к бесславной погибели - это уже дело удачи и воли.
Для них каждый новый день - закономерное следствие дня предыдущего, и если такой человек достаточно мудр,
чтобы поставить перед собой великую цель, у него есть шанс рано или поздно достигнуть желаемого.
А про вторых было сказано, что у таких людей душа изнашивается гораздо быстрее, чем тело, и они успевают
множество раз умереть и родиться заново, прежде чем последняя из смертей найдет их. Поэтому жизнь
таких людей похожа на существование расточительных игроков: как бы велик ни был сегодняшний выигрыш,
не факт, что им можно будет воспользоваться завтра.
Впрочем, и за проигрыши им расплачиваться приходится далеко не всегда... Ты не находишь,
что это описание как нельзя лучше подходит к тебе?
- Наверное, - я пожал плечами."

начало Тихого Города

И вообще, всё изменчиво.
многие любят говорить, мол человек такой какой он есть, ничего с этим не поделаешь.
но есть как минимум одна штука, которая может всё изменить - человеческая воля.
хотя с другой стороны, что бы с человеком не происходило, он может казаться таким же, каким и был,
ведь мы почти не умеем смотреть на людей со стороны.
есть еще одна фраза, мол по книжке по обложке не судят. если применить ее к людям - то немного иначе все получается, ведь как мы можем еще судить о человеке, как не по его поступкам, словам, внешнему виду, его мнениях и взглядах на жизнь, так?
но всё это не может быть беспристрастным, всё это пропускается через наши фильтры.
"этот человек сделал вот так - по моему это предательство, значит этот человек плохой, ужасный, ненадежный"
"этот человек сказал так, но ведь это очевидно, что он не прав, он не знает о чём говорит, я всё это видел сам"
и вот мы составили себе портрет человека.
то есть получается, что человек это только то, что он перед вами открыл, ее настроение, ситуация сложившаяся на этот момент, а ничего другого будто бы и нет.
можно возразить "ну а что остаётся-то?".
и можно предложить немного не забывать, что у человека перед глазами не вся наша широкая душа, а те же самые обрывки вздохов и невнятные улыбки пролетающей дичи.
все всегда надевают маски, удобные в данный период жизни, а без этих масок чувствуют себя как рыба на берегу.

На улице воцарился филиал какой-то заколдованной природой сказки..
Всё покрыто сладкой, освежающей глазурью, деревья гнуться под ее тяжестью, все ветки спрятаны в прозрачной оболочке..
так красиво..
огромные сугробы, гладкие, свет отражается от них, преображается в этой игре слюдяных зеркал.. мечется и наполняет всё внутренним сиянием..
и на душе, не смотря ни на что, очень тепло, безумно хорошо...
ведь ты всё же есть..

хочется уже проснуться,
рвануть, держась за руки..
и чтобы не оглядываться, чтобы чай снова стал крепким, а не этой жидкой лабудой..
не отвлекаться на всякое, а действительно быть.. жить.. вместе.
я столько всего отпускал в своей жизни, стольким друзьям позволил уйти, не тратясь даже на прощание.
часто и сам уходил.
но не сейчас.
и да, я готов убить, честно.
нет ненависти или чего-то еще такого.
вполне себе трезво это осознаю..
я твой.. но я не отпущу тебя..
не позволю.

Хотел найти момент в "Игре в классики" Кортасара,
где Орасио кидается окурками в начерченные мелом на асфальте клетки..
но все время попадался только отрывок, где по этим квадратикам скачет Талита..
кошмар какой-то, надо перечитывать срочно.

Выйдя из душного офиса, бросив краешек взгляда на захлопывающуюся за спиной дверь, он облегченно выдохнул.
Эти нелепые гордецы в затасканных костюмах, пускай даже купленных вчера,
в своих смешных масках, вызывающих только смех, жалость.. изредка какую-то злобу, но не на них самих,
скорей на общество, в котором такой образ хоть сколько-то желаем...
Со вздохом вырвался какой-то клочок пара, а может дыма еще не прикуренной сигареты..
Отбросив волосы назад, затянувшись убийственной сладостью...
Он смотрел в небо, улыбался его серости, неким сумеркам вокруг, теплой свежести своего спокойного безумия..
С дымом из рта вырвалось что-то вроде..
- Да, пожалуй я счастлив...
И после этого признания он почувствовал себя как-то чистосердечней.

ххх: а вообще, Саша, хоть и говно, но если копнуть поглубже, откроется очень умный, образованный, всесторонне развитый человек с богатым внутренним миром.

ххх: только кто ж будет в говне копаться, кроме как по пьяни?

Аэрокондиционированный кошмар уныл.
Началось все как бы с ненависти, что вообще свойственно Миллеру, а потом..
какая-то жалость, какое-то изыскание любви, еще и в боге.. блин.
Ну дочитаю - видно будет, пока sad...

Элмор сидел на ледяном кресле-качалке, под спиной были заботливо взбитые снежные подушки,
под рукой мисочка с мелкой рыбешкой, где-то на границе слуха резвились недавно вылупившиеся детки,
доносился запах запекающегося ужина.
Теплый коктейль из грез и памяти нежно подхватывал его в свои облачные объятия,
волнами то приближая к сладкой неге когда-то столь желанного покоя,
то возвращая в действительность, столь ярко на него похожую.
Пингвины нашли себе место, нашли способы защититься от мерзких огромных тварей, так любящих
нежное пингвинье мяско, от подобия хвостов до пародии на крылья, не гнушавшихся похрустеть клювами и прочими косточками
его милых братьев, жен и детей.
Были страшные бои в свете зеленого пламени горизонта, когда кровь из растерзанных тел испаряется, будто постепенно переносится в лучшие миры. Было отчаянье, были надежды и вера во что-то лучшее, было удовлетворение от мук противника и неисбывная тоска от стонов соратников.. Они защищали свою жизнь, но ради этой жизни произошло столько смертей..
Элмор слегка повозился, пытаясь устроиться поудобней, почесал седое пингвинье пузо, прикрыл глаза..
Через час, когда все племя собиралось на праздничный обед, еще совсем маленькая внучка подбежала к старому пингвину..
-Дедушка, дедушка, просыпайся, пойдем скорей, все уже ждут.. Дедушка? Дедушка?! Дедушка...
маленькая слезинка сбежала, но остановилась в уголке ее улыбки..
все будет хорошо, она знала это.

В ситуации,

когда у живого человека (про мертвых не скажу - не знаю) есть выбор:

все на фиг поменять,

или оставить, как есть,

как ни странно,

безопаснее

(да-да, именно безопаснее)

выбирать перемены.

Потому что, если уж дошло дело до выбора,

перемены все равно будут,

только за волосы поволокут,

лицом по камням,

с пулеметом у виска.

А мог бы сам ножками идти,

хоть и лень, конечно

(никто не говорит: "лень", называют другие причины, но мы-то знаем).

Короче говоря, есть такое правило.

Не сказать, чтобы оно мне шибко нравилось,

но оно работает.

©Макс Фрай, 2004

что там говорить о кофейной горечи и вкусе застоявшейся воды, если каждый гребанный день мы делаем то что вот прямо сейчас (или позже, или очень позже) сделает нам жутко не приятно, ужасно больно или просто заставит поморщиться от брезгливого непонимания, что это вообще было. на каждом шагу примеры, но тот же Оззи говорит, мол it's so much better...

Quilibet fortunae suae faber

на тряпки все тела рассвета
гитарным рифом по игле
расколот мир от уха к уху
кумир наш спился в пустоте.

разбросан слог, неважен взгляд.
мы видим только тени мыслей.
живем, но где мечты заряд?
хоть манят все же лики высей.

раздавлен между двух огней
размазан будто ткань на коже
но кто же крикнет - "Ну, скорей!
ведь знаешь ты.." но все не то же..

и снова, снова, вновь как встарь
былое знание путей
и разорваться, как февраль
не зная, что ж таки ближей..

вы можете мне рассказать
а я послушать, это в радость
но что бы что-то написать
какую надо стерпеть гадость...

Ветер разрывал его пальтишко, серое, без проблеска, небо сковывало движения,
терзало глаза своей бесцветной неопределенностью.
Не страх, но что-то очень острое впивалось ему в душу, вкручивалось все глубже будто получая от ветра какие-то странные силы...
И с каждым шагом земля под ногами становилась холодней, подошвы начинали скользить и уверенность куда-то утекала тонкой стрункой замерзшего пламени..
Но Он шел. Не знал куда, не хотел знать зачем, и думать не желал почему.
Остатки пальто слетели с плеч, ноги начали двигаться быстрей и быстрей, потом он бежал.
Легкие горели от ледяного воздуха, пустошь вокруг наполнялась чем-то... чем-то...
И он встал.
Вокруг начинался лес, но не было ни единого листика, не единой травинки.
Все, что видел глаз - незавершенность линий, ровные скаты и мягкие подъемы... гладкую матовость сверкающих поверхностей.
Губы растянулись в улыбке, от наслаждения он высунул язык...
На нем почти тут же растаяла блестящая звездочка. И покой, тепло этой бережной, такой нежной и доброй...
Вдохнув до самых витиеватых закоулков легких этот освежающий, чистый воздух, он упал и с глупой, но счастливой улыбкой махал руками и ногами.. снежная бабочка, что может быть ближе, что может быть легче и невесомей...
В шелесте отяжелевших веток ему слышался Ее голос, небесная канцелярия рисовала облаками Ее силуэты, а на его умиротворенное тело все падали и падали осторожные, как ее первые прикосновения, снежинки...

прижимаю ниткой к телу
облетевшие мечты
что осталось бы от лета,
коль не ждали б так весны?..

усмирив в себе поэта,
по щекам размазав боль,
жду от жизни я ответа,
чую, не свою избрал юдоль.

превратив луч солнца в пепел
звезды растерев в труху
не ищу в глазах приветов
к черту, к богу чепуху.

я иголку жму к ресницам
прививаю себе сны
смысла нет, к моим отчизнам
гнутся острых лиц банты..

Рифма... бренный дух душевный..
что из сердца рвется ввысь
я б отдал тебе, неверный
все, что есть, не то что жизнь...

я люблю тебя, я знаю,
не найти светлей нигде
крылья ангелов сжигают
души наши в темноте.

16.01.09

когда на земле лежит этот белый покров,
когда тучки похожи на слегка пыльный снег,
и между всем этим тоже кружатся крупицы этой теплой прохлады..
мир как будто подушка, которую взбивают заботливыми руками
и все чертовски маленькие перышки приходят в движение по своим,
удивительным траекториям..

Оба шута: и Пьеро, весь в посеревшей за день пудре, в синяках от Арлекиновой палки, и сам Арлекин,
чей рот перекошен от каждодневных гримас, ладони цветут экземой,
а кровь отравлена собственным сарказмом, возносят по вечерам благодарственную молитву.

- Господи! - говорят они тайным дуэтом (каждый у себя, наедине с собою и сам за себя, но одновременно).
- Спасибо тебе, Господи, - твердят они, - что не сотворил меня дурой Коломбиной,
у которой нет иной печали, кроме как сделать, наконец, выбор между
двумя никчемными шутами,
Пьеро и Арлекином.

нас пытаются подмять, ограничить и сломать,
нас хотят засунуть в рамки и под ними управлять.
хочется им рвать на части,
хочется нас понимать,
но не то, что мы на деле,
только то, что могут взять.

надоели уже все условности, надоела какая-то жалость, пользы от которой никогда не было,
надоело идти против себя, против своих чувств, сострадать кому-то, кто этого не достоин.
надоели собственные комплексы и прочее слабоволие, дебильные решения и ненужные компромиссы.

мы же умеем быть счастливы, почему же мы не умеем держать это чувство, держаться за это состояние..


поцелуй меня - насмерть - родная моя
только насмерть и только меня..
(Би-2 - Любовь)

но немного еще потерпим, ага?..

хочется высунуть язык и раздеться,
я слушаю как бьется мое нервное сердце,
обнявшись нам будет быстрее согреться..
слушаю как бьется твое нервное сердце..

....
солнце ниже, длиннее тени,
тени движутся прямо к нам,
забывая цветы на сцене, мы расходимся по домам...

любовь, как случайная смеерть, любоовь....

Они шли по гладким улицам старого города, вокруг не души.
Дома со странной нумерацией, странная тревога в сердцах..
Оставив за собой снег и пьянящую прохладу они забыли обо всем.. и нет для них большего счастья,
чем утонуть друг у друга в объятьях.. раствориться в их чувствах..

огромное и из самой глубины души Вам, товарищъ Васильев.
 

между ними я всегда видел только страх
он боялся потерять, не удержать, Она боялась обмана и предательства,
боялась, что доверилась зря, хотя доверилась в общем-то не полностью, не вся.
но страшно.
и сейчас Она - это ты.

как в клетке, как в стекла, как в панцире или раковине,
как дырявая пещера, ощерив пасть на дырку в небе,
как промозглая улица сквозящая меж разобранных панелей и порванных аллей.
и кругом как холодные, как гладкие и холодные, высоченные, толстые и ужасные...

Смешно смотреть на нынешнюю молодёжь.

Нынешняя молодёжь, например, думает, что если написать на майке «хуй войне», то с этой войной что-то такое случится. Ага. Этой войне уже показывали и хуй, и жопу, и пизду, и ебались против войны, и кололись, и резали вены, а один дедушка даже не ел ничего четыре года — ну и толку? Как была война, так и есть, и всегда будет, потому что нет больше никакого другого такого же полезного и, главное, выгодного занятия.

Да ладно, хуй с ней, с молодёжью, молодёжь, она никогда не бывает хорошая. Ну, а остальные чего? Кто вот из вас умеет хотя бы разобрать автомат Калашникова? Я даже не спрашиваю про собрать. В какую сторону наматываются портянки, а? Что такое антапка? Сколько пальцев должно быть от шапки до бровей — три или четыре? Или, может быть, два? В какую сторону падать ногами, если вспышка слева?

Утрачены простейшие умения: вскипятить воду при помощи двух гвоздей, прикурить от электрической розетки, не говоря уже про прикурить от лампочки — этого и в хорошие-то времена не всякий умел. Играть на гармошке кто может? Очищать одеколон с помощью железного лома? Да хотя бы выпить одним махом полный стакан ректификата?

И женщины наши — что они умеют, кроме как подманить неприятеля своим телом? А задушить-то его правильно не умеют, когда он заснёт. Да ещё, чего доброго, к нему привяжутся, детишек от него нарожают неприятельских. А вот спрятать Партизана, чтобы не под койкой и не в шкафу, а так, чтобы он назло врагу просидел два года в погребе, удовлетворяя и справляя все свои естественные надобности — нет таких женщин, не вижу я их.

Вот вы, наверное, думаете, что отцы наши и деды победили Гитлера с помощью науки и техники? Хуй! Исключительно благодаря правильной намотке портянок, спирту, гармошке и неказистым женщинам в телогрейках.

Ведь самое главное — это чтобы неприятель понял, что делать ему здесь абсолютно нехуй.

А мы не готовы к войне, совершенно не готовы.

Вечно в пути, постоянно один,
Вечно в метаньях, но, бывает, любим.
Часто в сомненьях, но ведь было оно.
Часто печалях, всё - плохое кино.

Путь под солнцем, счастье в конце бездонной бутылки,
Но что это за счастье, если его можно достичь?
Мечется, решает, но что и зачем, кому, для кого...
бывает, хочется жаренной картошки. А рядом
только нелепая метафизика, на вроде
"как же мне теперь жить" или "почему, зачем"
и даже без соли.
Хочется прижаться к холодному стеклу горячим лбом
а кругом предрассудки, и даже вместорассудки.
клише,заезжанныедопаническогоужаса.

Чего хочу, что держит, где я, эйлюди
не слушайте меня, не слыште меня
пока я сам себя не услышу.
Держите ноги своих мнений у меня на шее
брасайте в душу мне маяковский пафос (мой тоже)
но хотя бы держитесь сами, не делайте
меня совсем бесполезным nihil'ем
пусть я буду хотя бы мухомором познания,
хотя бы трюмо с зеркалами, смотрящими с разных
сторон
пусть хоть капля моих слов окажется хоть рядом с вами,
ведь все не напрасно, не все напрасно,
все не напрасно ведь....
А то вечно всё
словами умершего прозаичного поэта
"Хотели как лучше - получилось как всегда"

Я не хочу быть нужным больше, чем я уже кому-то нужен
просто
посмотрите, как же все просто..

Теория струн утверждает, что никакой сингулярности в черных дырах нет, ибо вся Вселенная имеет минимальный размер сжатия (так называемый планковский размер), после которого автоматически «вывернется наизнанку» и вновь начнёт расширяться. Точнее, продолжит сжиматься, но по всем физическим наблюдениям это будет выглядеть как расширение.

частенько вот возникает, когнитивный диссонанс

-Эй, Он! Найди меня.
-Ты шутишь? живу в мире серых иллюзий и разбитых зеркал, где свет только для отражения в глазах и блеска на пулях. Вокруг только разбитые дома и разрушенные машины, ветер носит остатки чьих-то жизней синусоидой по ленте Мебиуса. Вечность отхаркивает мокроту смерти на головы, а ведь это только и, может быть, она.
-Он, ты слишком похож на тень, ты же живее! Давай, чего тебе стоит? Будет весело.
- видимо не понимаешь меня так же, как я вряд ли пойму себя.
-Ладно, давай тогда покурим, видимо это все, на что у тебя хватает силы воображения..

Все есть как есть, потому что все было как было.

"Человек устроен так, что когда с ним случается нечто необъяснимое, он кладет на это необъяснимое со словами: ”Ах, какое у меня пылкое воображение!”."

я спокойно могу прожить на 100 рублей неделю, но не представляю, как растянуть 5 тысяч хотя бы на 2 дня...>_

Влево...Влево
Она заглядывает в окно следующей комнаты. Кабинет? Детская? Точно сказать невозможно. Она отворачивается и поворачивается снова, как будто мига достаточно, чтобы открылась новая перспектива, но комната остается загадкой. Она пытается собрать ее по фрагментам, как мозаику. Недокуренная сигарета, балансирующая на губе пепельницы. Влажная тряпка на подоконнике. Клочок бумаги на столе с надписью от руки (почерк совсем как у нее): Это мы с Августиной. 21 февраля 1943

"Ты всегда на себя наговариваешь -
- огорчилась Стелла. -
Давайте сначала поедим, и
не трать прежде времени желчь.
Мы все о себе не высокого мнения,
потому что на самом деле
мы - лучше многих"

имхо - если только так.

Парадокс лжеца

непонятные волосы, живущие своей странной, не интересной жизнью, средней высокости лоб, до Бродского явно не дотягивает, выдающиеся куда-то брови, густые отчасти, небольшие глаза, цвета унылой, жухлой листвы, длинные ресницы, не очень длинный, в меру широкий нос, от него складки к кончикам бездарных губ, а чуть выше них почти симметричные мешки под глазами, впрочем не очень-то знаменательные, уши обычные, одно с отверстием под нечто, хотя хотелось бы по боле этих самых, отверстий-то, с жизненными принципами вместе выделившиеся скулы, на них странная поросль, разная с разных сторон, на подбородке перебродившая на пару месяцев щетина...
а что внутри

приходится постоянно напоминать себе, что кто-то думает иначе.

Легко так..
Он шел по серой улице, с наслаждением смотрел в серое, темнеющее небо.
Легко и свежо.
Шаги размеренно, под музыку остужали, накрапывающая свобода немного приземляла, но не давила. Гармония и...
Я. Он шел и знал, что в кои-то веки у него есть Я. то самое, одно единственное, заполняющее все пустоты и недосказанности самому себе...

Он поднялся в низости своего сна и выкрикнул им в души:

- Вы, вы все, все Вы!!! Вы виновны, виновны в своей любви... вина ваша - ваша любовь!!!!

И все обратили на него глаза, торчащие из рук. И сотни сетей снова сдавили его грудь.
И ни шагу в сторону, их грусть и разочарование, казалось, только сильней прижимают его вверх, в петлю из их привязанности, совсем и никому не нужной. В первую очередь им, а его никогда не спрашивали.

- Ну так растерзайте же, втопчите в себя, разорвите на нервирующие образы и паутинки, лелейте меня в своем эгоцентризме, все равно, уже всем все равно...

Только небо видело его глаза, как сигаретные угольки затухающие, чтобы сиять только около рта, гаснущие на ветру и, в итоге, размазанные вместе с его душой.

128 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Песнь Пустого Сердца.