Долгое время документы по репатриации советских граждан после войны оставались засекреченными. Это, с одной стороны, давало почву для различных спекуляций на эту тему, с другой - связывало руки серьезным историкам, которые до конца 80-х годов не имели документальной базы для проработки этой важнейшей темы.

Первая научная публикация, посвященная теме репатриации советских граждан после Великой Отечественной войны, была опубликована в Советском Союзе только в 1990 году. Это была статья Виктора Земскова в журнале «История СССР». Она стала возможной благодаря доступу историка к ряду архивных документов. В частности, к фондам образованного в октябре 1944 года Управления уполномоченного Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР по делам репатриации, возглавлявшегося генерал-полковником Филиппом Голиковым, бывшим руководителем военной разведки.

Вслед за Виктором Земсковым тему начали прорабатывать и другие историки.

Вопросы репатриации так называемых «перемещенных лиц» и военнопленных была одной из важных тем, обсуждаемых на Ялтинской конференции в феврале 1945 года. Именно тогда лидеры стран решили, что репатриация должна носить обязательный характер. По этой причине репатриантов в публикациях и книгах иногда называют «жертвами Ялты», а Черчилля и Рузвельта «соучастниками преступления Сталина».

Принципиальным являлся вопрос, кого именно считать по окончании войны «советскими гражданами», подлежащих обязательной репатриации. На этот счет на все той же Ялтинской конференции было принято решение считать таковыми только тех граждан, кто проживал на территории СССР до 1 сентября 1939 года.

Принятое на Ялтинской конференции разделение осталось в силе и ко времени Потсдамской конференции (июль-август 1945 года). Из-за этого, например, требование о выдаче Советскому Союзу дивизии СС «Галичина» было союзниками отвергнуто, поскольку по документам только 112 из 10 000 человек, входивших в неё, имели 1 сентября 1939 советское подданство. Их и выдали.

Все репатрианты условно делились на «восточников», то есть жителей СССР в границах до сентября 1939 года, и «западников» - жителей Правобережной Молдавии, Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Северной Буковины.

Эти группы существенно отличались друг от друга. Об этом можно судить по опросным листам, объяснительным запискам репатриантов и донесениям сотрудников НКВД о настроениях в лагерях перемещенных лиц. Отличия были и в менталитете, и в ценностных ориентирах.

По мнению Виктора Земскова «можно смело утверждать, что не менее 80% «восточников», в случае добровольности репатриации все равно возвратились бы в СССР». Среди «западников» действительно преобладали «невозвращенцы», но и в этой группе были те, кто добровольно соглашался на выдачу СССР, даже имея возможность отказаться.

К концу Великой Отечественной войны осталось в живых около 5 миллионов советских граждан, оказавшихся за границей. Свыше 3 миллионов были в зоне действия союзников, менее 2 млн - в зоне влияния СССР в Европе.
Большинство составляли «восточные рабочие» («остарбайтеры») - советское гражданское население, угнанное на принудительные работы в Германию и другие страны.
Уцелело также примерно 1,7 млн военнопленных и сотни тысяч отступивших с немцами из СССР их пособников и беженцев (часто с семьями).

Кроме тех «перемещенных лиц», кто сам не желал возвращаться в СССР, были и те, кого вербовали британские и американские спецслужбы, склоняя отказаться от репатриации.

По имеющимся документам, уже в августе 1945 года Управление уполномоченного СНК СССР по делам репатриации имело сведения о работе в лагерях для перемещенных лиц союзнических «охотников за головами».

Они отбирали среди потенциальных репатриантов тех, кто мог привнести вклад в западную науку - конструкторов, докторов и кандидатов наук, инженеров. Одновременно с этим союзники массово принудительно выдавали СССР бывших власовцев и членов национальных легионов, имевших в лучшем случае среднее образование.

До сих пор понятие «принудительная репатриация» несет в себе негативный оттенок. Кажется, что будь репатриация добровольной, в СССР бы отказалось возвращаться гораздо больше, чем полмиллиона «невозвращенцев», однако это не совсем верно.

Полмиллиона выходцев из СССР было предельно допустимым количеством репатриантов-отказников. Будь их больше - это могло быть чревато для Запада социальными проблемами. Далеко не все из тех, кто отказался возвращаться в СССР, нашли себе место за его границами.

До конца 1940-х годов в лагерях для перемещенных лиц в Германии, Австрии и других странах оставались тысячи бывших советских граждан, не имевших возможности социализироваться в западном обществе. Они оказались никому не нужны. Даже те страны, которые обладали солидным земельным фондом для расселения (Австралия, Канада, Аргентина) не спешили принимать «отказников» у себя.

И дело здесь не только в рабочих местах и местах для проживания переселенцев, но и в том, что бывшие граждане СССР не воспринимались на Западе как «свои». Мир стоял на пороге «холодной войны».

Самым спорным моментом в плане легитимности репатриации является выдача Британией почти пятидесяти тысяч казаков в июне 1945 года, поскольку большая часть из них относилась к белогвардейской эмиграции, то есть они не являлись в сентябре 1939 года подданными Советского Союза.

Тем не менее, казаки по многим параметрам подпадали под категорию репатриантов, подлежавших аресту и суду. Например, за за участие в карательных экспедициях на территории СССР, Югославии и Италии

В письме № 597/6 от 26 мая 1945 года Лаврентий Берия информировал Сталина и Молотова, что от Англии должно быть принято 40 тысяч человек - красновских казаков. Они должны были пройти обычную для «спецконтингента НКВД» процедуру проверки и фильтрации. При этом казачьи офицеры рассматривались как «чужие», а рядовые казаки приравнивались к «своим», то есть к советским гражданам, проходившим в проверочно-фильтрационных лагерях проверку. По факту, Британия выдала 46 тыс. человек.

 По статистике Управления уполномоченного СНК СССР по делам репатриации 1 марта 1946 года насчитывалось 5 352 963 советских граждан, однако эта сумма учитывала не только репатриантов в строгом смысле слова, но и «внутренних перемещенных лиц». Если не брать их в расчет, то получится следующая сумма: 4 199 488 репатриантов (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военнопленных).

По документам того же Управления, уже к 1 августа 1946 года к месту жительства было направлено 3 322 053 репатрианта и внутренних перемещенных лиц (3 024 229 гражданских и 297 824 военнопленных.

1 578 570 человек было направлено на жительство в различные районы России, 1 145 484 - Украины, 332 301 - Белоруссии, 48 780 - Литвы, 54 621 - Латвии, 14 321 - Эстонии, 45 945 - Молдавии, 4679 - Грузии, 2045 - Армении, 4204 - Азербайджана, 43 501 - Казахстана, 4780 - Узбекистана, 8455 - Таджикистана, 901 - Киргизии, 723 - Туркмении и 362 - Карело-Финской ССР

Период массовой репатриации фактически завершился в первой половине 1946 года. После этого массового характера она не носила. До 1 июля 1952 года было репатриировано 4 305 035 советских граждан.