И не допел, не долюбил, не дораспробовал вино, и даже не допригубил...
Кажется, я что-то переврал. Бог простит. Он ведь прощает все и всем. Хоть грибом Его назови. Стоит только честно попросить — и шанс есть. Ну не то-чтобы, но все-же. Но попробовать стоит. Но читать я после 24-го не мог. Завтра траур, а люди все-еще мрут как мухи. И родственникам не дали попрощаться. С теми кто отходил. Туда. А те, кто жив? Чего стоит присутствие близкого человека для тонуса духовного и физического, объяснять не надо. А их не пускают. Это уже вредительство. Три дня не иметь никаких вестей. Да тут у кого хочешь крыша съедет. Тем более, что раз сам не объявился, значит дело — труба. У многих увидеть в данной ситуации удалось уже останки. Хотя могли пропустить к живым. Путину ведь можно. Я помню, как моя мать доходила постепенно до белого каления, когда мой брат — первоклашка тогда — не пришел в 7 вечера домой. Я был в третьем классе. Описывать, извините, не буду. Брат оказался у одного мальчишки из нашего подъезда. Объявился в пол-двенадцатого. Тогда были другие стандарты допустимых времен. Спокойной ночи малыши — максимум без пятнадцати девять. Хрю-Хрю!
Когда пьеса на сцене дерьмовая, кто виноват? Режиссер. Какие бы конкретные причины не являлись в данном случае истинными. Это и есть его работа. Убрать их всех, если они по той или иной причине возникают. А еще лучше работать так, чтобы ни одной не возникло...