Сегодня я хочу предложить Вашему вниманию

5 стихотворений Сергея Есенина о любви.

У поэта, о любви, есть стихи разные: удалые и разухабистые, жесткие и очень лирические.

Он писал, как чувствовал. Поэтому и палитра получилась очень пёстрая.

Мы ведь хорошо знаем, что не получилось у поэта любви единственной на всю жизнь.

Может быть, от этого так много стихов о любви с горьким привкусом разлуки.

Хороша была Танюша, краше не было в селе,

Красной рюшкою по белу сарафан на подоле.

У оврага за плетнями ходит Таня ввечеру.

Месяц в облачном тумане водит с тучами игру.

Вышел парень, поклонился кучерявой головой:

«Ты прощай ли, моя радость, я женюся на другой»

Побледнела, словно саван, схолодела, как роса.

Душегубкою-змеею развилась ее коса.

«Ой ты, парень синеглазый, не в обиду я скажу,

Я пришла тебе сказаться: за другого выхожу».

Не заутренние звоны, а венчальный переклик,

Скачет свадьба на телегах, верховые прячут лик.

Не кукушки загрустили — плачет Танина родня,

На виске у Тани рана от лихого кистеня.

Алым венчиком кровинки запеклися на челе,-

Хороша была Танюша, краше не было в селе.

Выткался на озере алый свет зари. На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло. Только мне не плачется — на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог, Сядем в копны свежие под соседний стог.

Зацелую допьяна, изомну, как цвет, Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты, Унесу я пьяную до утра в кусты.

И пускай со звонами плачут глухари, Есть тоска веселая в алостях зари.

Не бродить, не мять в кустах багряных

Лебеды и не искать следа.

Со снопом волос твоих овсяных

Отоснилась ты мне навсегда.

С алым соком ягоды на коже,

Нежная, красивая, была

На закат ты розовый похожа

И, как снег, лучиста и светла.

Зерна глаз твоих осыпались, завяли,

Имя тонкое растаяло, как звук,

Но остался в складках смятой шали

Запах меда от невинных рук.

В тихий час, когда заря на крыше,

Как котенок, моет лапкой рот,

Говор кроткий о тебе я слышу

Водяных поющих с ветром сот.

Пусть порой мне шепчет синий вечер,

Что была ты песня и мечта,

Всё ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи -

 К светлой тайне приложил уста.

Не бродить, не мять в кустах багряных

Лебеды и не искать следа.

Со снопом волос твоих овсяных

Отоснилась ты мне навсегда.

Пой же, пой. На проклятой гитаре

Пальцы пляшут твои вполукруг.

Захлебнуться бы в этом угаре,

Мой последний, единственный друг.

Не гляди на ее запястья

И с плечей ее льющийся шелк.

Я искал в этой женщине счастья,

А нечаянно гибель нашел.

Я не знал, что любовь — зараза,

Я не знал, что любовь — чума.

Подошла и прищуренным глазом

Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг. Навевай мне снова

Нашу прежнюю буйную рань.

Пусть целует она другова,

Молодая, красивая дрянь.

Ах, постой. Я ее не ругаю.

Ах, постой. Я ее не кляну.

Дай тебе про себя я сыграю

Под басовую эту струну.

Льется дней моих розовый купол.

В сердце снов золотых сума.

Много девушек я перещупал,

Много женщин в углу прижимал.

Да! есть горькая правда земли,

Подсмотрел я ребяческим оком:

Лижут в очередь кобели

Истекающую суку соком.

Так чего ж мне ее ревновать.

Так чего ж мне болеть такому.

Наша жизнь — простыня да кровать.

Наша жизнь — поцелуй да в омут.

Пой же, пой! В роковом размахе

Этих рук роковая беда.

Только знаешь, пошли их …

Не умру я, мой друг, никогда.

Пускай ты выпита другим, Но мне осталось, мне осталось

Твоих волос стеклянный дым И глаз осенняя усталость.

О возраст осени! Он мне Дороже юности и лета.

Ты стала нравиться вдвойне Воображению поэта.

Я сердцем никогда не лгу, И потому на голос чванства

Бестрепетно сказать могу, Что я прощаюсь с хулиганством.

Пора расстаться с озорной И непокорною отвагой.

Уж сердце напилось иной, Кровь отрезвляющею брагой.

И мне в окошко постучал Сентябрь багряной веткой ивы,

Чтоб я готов был и встречал Его приход неприхотливый.

Теперь со многим я мирюсь Без принужденья, без утраты.

Иною кажется мне Русь, Иными — кладбища и хаты.

Прозрачно я смотрю вокруг И вижу, там ли, здесь ли, где -то ль

Что ты одна, сестра и друг, Могла быть спутницей поэта.

Что я одной тебе бы мог, Воспитываясь в постоянстве,

Пропеть о сумерках дорог И уходящем хулиганстве.