В колонках играет - Гр.Об.

Настроение сейчас - отл.

 

Ровно два года назад умер во сне, в своей квартире Егор Летов. На мой взгляд один из немногих необычных людей на российской сцене. Добившийся всего сам без каких-либо пиаров и капиталловложений. Стал для меня идолом, в какой-то степени, человек чье имя в моей памяти останется наверно навсегда. Вечная память.

Автор: А. Коблов

Источник: сокращенный вариант опубликован в издание «Газета»

Егору Летову, лидеру группы «ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА» 10 сентября исполнилось 40 лет. А сама группа, в октябре-ноябре 2004 года отмечает 20-летие своего существования. К этому будет приурочен большой концертный тур. И, наконец, 15 сентября выходит новый альбом «Г.О.» ДОЛГАЯ СЧАСТЛИВАЯ ЖИЗНЬ. Всему этому, и не только и посвящено интервью, являющее собой продолжение длящихся уже почти 16 лет разговоров и монологов, которые журналист Алексей Коблов ведет все эти годы, с момента первого знакомства с Егором и «ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНОЙ».

-Несколько слов о новом альбоме.
-На самом деле, альбома записано два. Это две части такой мини-оперы, некого цикла, сродни «Стены» Pink Floyd или «The Lamb Lies Down On Broadway« Genesis. Это одна длинная вещь. Первая часть называется «Долгая Счастливая жизнь», вторая – «Реанимация». 28 композиций, по 14 на альбоме, 28 разных точек зрения на одну и ту же ситуацию. 28 взглядов одного и того же человека, который родился и ходит, болтается между адом и раем, между небом и каким-то невиданным дерьмищем. Обратно он вернуться не может, как невозможно обратно родиться и вперед идти тоже невозможно, потому что есть определенные законы эволюции, бытия, и т.д. То есть, это превозмогание этой ситуации. Это состояние войны. Состояние невиданных страстей, чувственного, энергетического, духовного, психологического, физиологического, ментального кошмара. Эдакой войны, превозмогания бытия. Абсолютно экстремальное состояние. Но это – лишь один из взглядов на альбом, в нем есть еще и второй план, третий и т.д. Некоторые вещи – они самодостаточны, как отдельные песни, вот мы их и играем на концертах, как «Собаки», «Без Меня» и пр. Вообще, сначала это возникло по принципу «Прыг-Скока» или «Русского Поля Экспериментов», как одна длинная бесконечная песня, например, «Без Меня», я ее целый год сочинял. Получился огромный такой конгломерат. Потом она стала распадаться на кучу фрагментов, которые были в песне внутри, с разной ритмикой. Следом появилась еще одна песня – «Убивать. Теория Катастроф», самая длинная из 28-ми, и крутилась она вокруг одной фразы: «Постигая такое, что не хочется жить». Есть такие вещи в жизни, постигая которые, сталкиваясь с ними, понимаешь – и после этого очень трудно продолжать жить, оставаться – или становиться – человеком. К подобному состоянию, видимо, относится большинство деятельных людей, которые идут в «солдаты удачи», в наемники, в альпинисты, в наркоманы, творческие люди вообще. Четвертое и последнее состояние – огненное, это уже смерть.Или святость.

-А ты можешь как-то объяснить то, что ты делаешь?
-Я свое творчество объяснять не могу. Есть такой писатель японский, Харуки Мураками. Так вот он на своем сайте объясняет все свои произведения, что он в них вложил, как сочинил «Охоту Овец», допустим. И когда я это все прочитал, то, честно говоря, сильно разочаровался. Большой облом у меня был, и я понял, что перечитывать Мураками мне больше неохота. Во всяком случае, те книжки, которые он объяснил по-своему.
Поэтому я свои вещи тоже не объясняю, потому как они для меня самого часто становятся понятны лет через пять-семь. А из некоторых до сих пор непонятно, что я в принципе создал.

-Названия твоих альбомов всегда выбраны не случайно, некоторые из них у кого-то заимствованы. Как на этот раз?
- Во время одного из недавних интервью я неожиданно вспомнил, что у
Шпаликова было такое кино – «Долгая Счастливая Жизнь». На самом же деле песня и альбом никак с этим не связаны и сочинены совершенно по другому поводу. «Реанимация» – и песня, и альбом, написаны после очередного посещения реанимации, или прямо там, в больнице. Приходилось время от времени отцеплять капельницу, и выходить в коридор, а там трупы лежат, замотанные в простыню, свалены, и это не то что тривиально, а какой-то процесс обыденности: их потом на каталке увозят, новых привозят… Был там один солдат, он перед смертью говорил нечто сродни великой поэзии: про раненых собак, про командира, про светящиеся тополя с пухом, которые летят до горизонта, про лошадок… Я сидел и записывал, что успеваю, как Маяковский во сне записывал какой-то стих, «Облако В Штанах», по-моему, а потом расшифровать не мог. Это было ощущение, что я как будто находился где-то… Я даже не знаю, где. Так оно и вышло, что две самых страшных песни у меня в этом цикле – заглавные: «Реанимация» и «Долгая Счастливая Жизнь».

-Часто многим кажется, что ты в своих интервью разных лет сам себе противоречишь.
-Почему я долгое время не давал интервью, так это потому, что на любой вопрос… Ну, вот, для примера, в дзэн-буддизме есть такой коан: «Конь белый?» И если ты отвечаешь неправильно – то тебя бьют. Причем очень сильно. Все те вещи, что говорятся, они говорятся именно в тот момент, когда они должны быть говорены. Я, например, бывает, себя не узнаю в тех интервью, что я говорил когда-то. Вот в чем дело. Это очень много точек зрения, полученных в результате опыта, который я прожил в жизни, на самом деле, нехилый такой опыт. Тяжелый и яркий, всякий вкусный и кислый и т.д. Ну и просто возникло внутри меня очень много всякого меня. Которые внутри меня между собой очень хорошо согласуются. Для окружающих это может казаться каким-то парадоксом: то, что я сегодня говорю одно, а завтра другое. На самом деле я все время говорю одно и то же, просто разными частями. У меня на каждый вопрос ответов штук 15-20, причем некоторые из них взаимоисключающие. А внутри меня они сочетаются. Я сразу же вижу радужный спектр ответов на каждый вопрос. Я же не черно-белый человек.

-Ты не используешь в своем творчестве свои сны?
-Я все свои сны хорошо помню, я даже умею их контролировать. Но с творчеством это мало связано. В трезвом состоянии, в состоянии бодрствования, бытия, я – гораздо больше я, чем в состоянии сна. У меня даже песня «Убивать» направлена против состояния сна, в котором пребывает весь мир. Творчество для меня – это вообще создание новой реальности.

-Через тебя проходит чудовищный поток информации: музыка, книги, фильмы и т.п.
-У меня дома пластинок, наверное, тысяч восемь. Завтра поеду и еще привезу штук 50, буду их неделю слушать. И читаю тоже много. Но, к сожалению, как выясняется, я прочел почти все хорошее, что на самом деле стоило читать. Очень редко за последнее время попадаются вещи, которые действительно потрясали бы меня.

-Стиль коллажа по-прежнему доминирует в твоем творчестве?
-Я бы не сказал, что доминирует. Коллаж – лишь одна из техник, которыми я могу оперировать. Но это может быть и монолог. Чем больше техник, тем лучше. Сейчас я не делаю картины, но я могу. Просто знаешь, что ты умеешь это делать, так зачем это делать. А так, я постоянно цитирую огромное количество всякого всего. Начиная от телевизора и кончая кучей какой-то музыки. Вообще, эти два альбома полны огромным количеством цитат, от гаражного рока, музыки «серф», группы «KINKS», очень много цитат из нас самих. И надо понять, что это не самоповторение, а цитаты самих себя.

-Что-то изменилось в тебе за все эти годы?
-Я какой был, такой и остался. Ничего не изменилось. Просто в начале я был очень такой простецкий, хотел все охватить, всю территорию каким-то образом застолбить и что-то сделать. И все это вышло, все получилось. Тогда-то сочинялось гораздо больше, чем сейчас. И возникла дилемма: можно продолжать, как «RAMONES» или как группа «STATUS QUO" (у них и название располагает). Делать то же самое на том же самом уровне. А я так просто не могу. Я не делаю два раза одно и то же. Я не шибко изменился с тех пор, просто стал гораздо терпимее и как-то ширше, что-ли.
Трагедия моей жизни заключается сугубо в том, что я человек очень обычный, обыденный, который всю жизнь хотел находиться в центре поля, быть каким-то полузащитником, типа Смертина, делать свое дело и находиться в окружении каких-то красивых людей. Мне больше нравиться, более комфортно жить и быть потребителем, нежели производящим, творцом. Но всю мою жизнь получается так, что приходится забивать голы, быть на острие атаки, что-то делать, ворошить, придумывать, создавать новые мифологии, новые системы ценностей. Ведь никто ничего делать не хочет. И тянуть, тянуть все это на себе. В нашей стране, к сожалению, это веками сложилось, просто исторически. Наш народ вот то, что он заслуживает, он и получает, всегда, потому что он ленивый и дрянной, совершенно бесталанно-дрянной. Как только возникают рядом какие-то яркие человечки, к ним тут же отношение как к кулакам, мироедам, их тут же раскулачивают, ссылают, убивают. А потом оплакивают ужасно, каются, в грудь бия. И это все продолжается вечно.
Все, что мною делается – это как руководство к действию: должны возникать какие-то новые последователи, кто-то должен не то, что с меня копировать, а от меня отталкиваясь, делать что-то новое, может быть, в сфере новых компьютерных технологий, новое все. Пускай это будут новые факторы, новые сферы искусств, в которых я ничего не понимаю. Но пусть это будет! Я не ретроград.

-Новые альбомы созданы и один за другим скоро увидят свет. Над чем ты работаешь сейчас?
-Сейчас мы переделываем и пересводим альбомы 90-х годов, «СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА» выйдет в полном варианте, на двух дисках, «СОЛНЦЕВОРОТ» и «НЕВЫНОСИМАЯ ЛЕГКОСТЬ БЫТИЯ», соответственно, будут называться «ЛУННЫЙ ПЕРЕВОРОТ» и «СНОСНАЯ ТЯЖЕСТЬ БЫТИЯ». Будет очень мощный плотный звук, мы там даже пишем некоторые партии инструментов заново. Песни, в основном, те же, но звучать будет иначе. И частично добавиться то, что вообще никуда не вошло. Ну и новый альбом буду сочинять…

Краткая историческая справка: Егор (Игорь Федорович) Летов родился 10 сентября 1964 г. В 1982 году создал студийную группу «ПОСЕВ». В 1984 году, осенью, вместе с Константином «Кузей Уо» Рябиновым была придумана группа «ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА». Количество альбомов, сольных и параллельных проектов точному учету не поддается, только официально изданных насчитывается более 50-ти. Один из, если не единственный представитель реально независимой сцены в России, достигший всего сам, без вложения денег и «раскрутки»: полные залы по всей стране и за ее пределами, будь то сольная акустика или полноценное «электричество», статус «культового» артиста, незаметно перешедший во всенародную популярность. Постоянно проживает в Омске, где и записывается все эти годы, в своей домашней студии «ГрОб-рекордс». На субъективный взгляд автора – наиболее актуальный музыкант России и бывшего Советского Союза.