Большая любовь - всегда переворот, ломка всего, беспощадное обновление души и жизни. Ее поистине "пробивная" сила в том и заключается, что с ее приходом внезапно исчезает деление на "мое" и "твое" при полном удержании меня и тебя - вещь немыслимая, творимая только любовью (коль скоро, конечно, это большая любовь). Никакие решения разума и нравственной воли, обращенные против нее, не имеют силы: они отменяются уже в самый момент их принятия под натиском возмущенного чувства, не поддающегося никакому насилию. Но в то же время - уж такова диалектика большой любви - она не соглашается ставить себя вне нравственного закона: из уважения к своей чистоте. Купить свое счастье ценою несчастья другого, других для нее невыносимо. В этом трагедия конфликта между "вечным" правом любви и относительным "земным" правом нравственного миропорядка; особенно если эти "другие" тебе не безразличны, а, напротив, дороги, достойны уважения и верности.
(с) Николай Вильмонт



И, все-таки, жена Генриха Нейгауза Зинаида оставила его с двумя сыновьями, а Борис Пастернак - свою жену с дочерью. c'est la vie!

P.S.: такой стиль изложения меня слегка коробит, но мысль изложена точно.