«Мягко выражаясь жить было нелегко. Но если бы меня сейчас спросили: а вот давай ещё раз сначала, как ты хочешь? Вот так или по-новому как-то там? Я бы сказал: нет, по-старому. Это дало возможность пройти всё от начала до конца, весь путь. Уже надо говорить честно, время подходит. Мне было интересно, мне было обидно, мне было голодно иногда, иногда холодно, иногда и на вокзале ночевал, иногда я работал не 24 часа. Но все равно я не хотел бы ничего по-новому, я бы хотел пройти так как было всё. И учиться я хотел бы у тех же учителей. Потому что у них было сердце. Они оставили память. Я их помню. Я рассказываю. Я хотел бы, чтобы потом рассказывали мои ученики»

О провинции

— Я люблю провинцию – сам оттуда. В Москве я учился в институте, а до этого вся жизнь была в Забайкалье. Там меня всему и научили – как жить, как уважать, как презирать кого-то, как ненавидеть даже. Слово это – «провинция» – употребляю с любовью и болью за тех людей, которые живут там. И если могу чем-то отдать дань моей родине – это привезти туда настоящий театр, наших актёров. В Читу мы возили премьерные спектакли. Если бы вы видели, как там реагируют зрители!

О классике

— Что значит «современное решение классики», кто-нибудь может мне ответить?! А что такое «по-новому сыграть любовь», кто-то знает?! Нет. Потому что это невозможно. В классике есть всё, что присутствует и сегодня в человеке: доверие и недоверие, любовь, предательство, скандалы, интриги. Вот взять Островского. Любое название – это тема! «Волки и овцы» о чём? О людях, естественно! Есть в любом обществе волки и есть овцы.
Классика – она о людях, и неважно, в каком веке живут. Важно, что ими движет. И боли у всех одинаковые. И никуда ты от этого не денешься! Вспомните Шекспира: «Быть или не быть, вот в чём вопрос». Вот вам и всё «современное решение»! Разве создано в драматургии что-то лучше классики? Ну напишите хорошую современную пьесу, будем играть. Но ведь пока что это всё поддавки!

О современном кино

— Я очень люблю старые советские киноленты. А вот новые практически не смотрю. Или же включаю телевизор, когда знаю, что там играют мои ученики.
Что такое детектив? Очень интересное, серьёзное произведение – а не просто ударил, побежал, стрельнул, догнали… Так много бессмысленной стрельбы, убийств в современном кино, постоянные драки, кровь. Мне и правда это неинтересно. Но молодёжь смотрит всё это и копирует. Вот у этих героев теперь учатся дети?! К тому же сейчас актёры гораздо слабее тех, с кем снимался я. Сравниваю старые фильмы и новые – небо и земля.
В современном кино, к сожалению, всё решают продюсеры. С духовной пищей туго сейчас в кинематографе. То же самое и с музыкой. Я уже стал думать, что потерял слух, – не могу запомнить современные песни! А тут как-то послушал песни давние. «Как у Волги у реки, у реки», «Три танкиста, три весёлых друга». Сразу всё вспомнил. Когда пересматривал фильм «Небесный тихоход», сидел и вместе с героями пел: «Ну а девушки, а девушки потом». Петь я с детства люблю – у нас хор был в мужской школе, физик играл на аккордеоне. Мы всегда получали первый приз. Но современные песни разве напоёшь? В них ни мелодии, ни смысла.
А мультфильмы сегодняшние? Иногда по телевизору вижу мультики и не могу своим правнукам объяснить, что это за звери в них такие. Уроды какие-то! Я не против нового, но я – за старое. Помню диснеевского «Бэмби». Этот мультик учил прекрасному. А чему учит современная мультипликация, наводнённая монстрами, даже боюсь предположить.

О душе

— Я думаю, что человек – это самое сложное существо в нашем мире. Потому что он обладает душой. Душу можно воспитывать, как и вкус. Причём воспитывать её надо со школьной скамьи. Душа у человека реагирует в любом возрасте, но реагирует только на настоящее. Великая актриса Вера Николаевна Пашенная, у которой я учился в Щепкинском театральном училище, говорила: «Уходя со сцены, оставляйте кусочек своего сердца». И я всегда повторяю её слова своим студентам, это как «Отче наш» для меня. Только тогда ты сможешь затронуть душу человека в зале.

Об искусстве

— Сейчас, считаю, очень много новшеств вводится, будь то в образовании или в искусстве. А про сердце не все помнят. Разве можно делать из Островского, Гоголя, Пушкина то, что делается порой с их произведениями, и называть это новым словом?
Мы недавно выпустили два спектакля по Пушкину – «Сказка о царе Салтане» и «Метель». И билетов не купить. Зрители приходят – благодарят. Классика ведь не устаревает. В ней, может быть, даже больше современного, чем в иных новых пьесах сейчас.
Знаете, нашу премьеру по Островскому приходил смотреть патриарх Кирилл. После спектакля благодарил. Потом я говорил своим студентам, чтобы они ходили в храм, где он служит, слушали русскую речь, вникали в смысл его фраз. Это именно то, чему учат у нас в училище. (Напомню, с 1961 года профессор Соломин преподаёт в своей альма-матер – Высшем театральном училище им. Щепкина. — прим. Моё кино).

О братьях наших меньших

— Я к братьям нашим меньшим с большой нежностью отношусь. У меня 3 собаки и 4 кошки. Я у своих собак учусь. Когда уезжаю от них, закрываю на ключ калитку, а в горле – ком. Скучаю по ним. Недавно прочёл одну книгу о животных, узнал, что во время войны много собак погибло. Они же тоже воевали. Одной даже дали медаль «За отвагу». Вот о чём надо говорить и снимать – надо нашему подрастающему поколению прививать любовь!

Соломин Юрий Мефодьевич...