Поляков только что вернулся из Китая, где публика познакомилась с его инсценированным романом «Грибной царь». А на другом конце Евразии, в Польше, выходит сатира «Козленок в молоке», переведенная на польский. Как «прочитываются» и понимаются столь разные произведения в столь непохожих регионах земного шара? Какой представляют себе Россию их жители? Об этом – разговор с популярным прозаиком и публицистом.

У нас в последнее время вновь принято говорить о России как об острове, окруженном враждебными, не понимающими ее странами…

– Если речь о Китае, то это точно не так. Говорю на основании многих поездок, последняя из которых – в город Тяньцзинь, спутник Пекина, в 150 км от столицы, население – 13 млн. Там замечательный театр, где любит гастролировать наш балет, а на этот раз туда приехал МХАТ имени Горького с двумя спектаклями: «На дне» и «Грибной царь». Интерес в Китае к нашей литературе серьезный, и прив­лекает в ней прежде всего ее социальная острота. У них с такой прямотой говорить о язвах общества не принято. Притом что с реальными коррупционерами в Китае поступают безжалостно – расстреливают. Такой парадокс: у нас можно писать о чем захочешь – и воровать сколько угодно. Даже не знаю, что лучше... Может, на некоторое время нам с китайцами стоит поменяться ролями? Мои романы «Грибной царь», «Замыслил я побег» и «Козленок в молоке» там переведены и изданы, во время встреч со студентами и преподавателями тяньцзиньских университетов (которых там девять) я видел их в руках у публики. Наши литературные отношения сейчас вообще на подъеме: в Китае при поддержке государства выходит 50-томная библиотека современной российской литературы, где, кстати, один том посвящен мне. А у нас в ответ издается 50-томник китайской литературы…

– Что вошло в ваш «китайский» том»?

– Там впервые в Китае публикуются мои ранние вещи. В этой стране и теперь с критикой компартии не очень, а тогда, в середине – конце 80-х, нельзя было единого критического слова сказать. Но сейчас они уже перевели все – скоро выйдет и мой роман «Гипсовый трубач».

– А они понимают, о чем речь? Или Россия для них – экзотика, как для большинства россиян Китай?

– Очень хорошо понимают, потому что прошли во многом через то же самое – через реконструкцию социализма в капитализм. Только у нас это произошло на самопогромах и самооплевывании, а у них – без агрессии против священных коров: там осуществлена экономическая перестройка. То есть путь, к которому призывали когда-то Николай Рыжков и другие умеренные реформаторы: хозяйственную систему менять надо, а тратить время и силы на споры вокруг выноса Ленина из Мавзолея и фигуры Сталина не стоит. Там на нравственно-исторические баталии вокруг Мао Цзэдуна и культурной революции с ее многомиллионными жертвами наложено табу – они решили отложить этот разговор лет на 30. Конечно, интеллигенция обсуждает – но в общегосударственное информационное пространство это не выходит. Правы ли они? Судя по печальному опыту России, которая минимум на 10 постперестроечных лет впала просто в ничтожество, может быть, и правы. Это я вам говорю как автор тех самых «перестроечных» повестей. Если бы мне тогда сказали, что одним из результатов их пуб­ликации будет распад Советского Союза с последующим экономическим и геополитическим коллапсом России, я бы, может, и решил: давайте пока это не печатать.

– У нас принято подозревать полуторамиллиардный Китай в экспансионистских настроениях. Может, и культуру нашу они изучают, чтобы потом ловчее нами править?

– Нет, наша классическая культура их всегда искренне восхищала. И на новейшую китайскую культуру она оказала огромное влияние. Там сохранился глубокий пиетет по отношению к Советскому Союзу – огромной стране, которая совершила гигантский скачок, победила фашистов, одолела японцев… Японцы же проводили настоящий геноцид китайцев, и китайцы помнят, кто им помог спастись. Иное дело – современная Россия. К ней китайцы как истинные конфуцианцы относятся внешне с подчеркнутым уважением, но уже вполне понимая, какой мы себе нанесли урон, как обрушили собственную экономику, потеряли геополитические позиции. Но экспансионистских настроений я там не увидел. Вообще китайское государство всю свою историю развивалось в рамках «традиционного вмещающего ландшафта», как говорил Лев Гумилев, и никогда за его пределы не выходило. Разумеется, здесь речь не о трудовой миграции, которая при таком перенаселении неизбежна, а именно о расширении государственных границ. Для того чтобы на него решиться, понадобилась бы принципиальная ломка мировидения китайцев. По крайней мере я не увидел со стороны китайцев ничего подобного тому, как смотрят на Россию и поступают с ней американцы, которые сейчас с ногами влезли на Украину – часть русского мира… Кстати, мне и раньше китайцы говорили: что же вы даете вытирать об себя ноги Западу? А сейчас они высоко оценили ту решительность, с которой Россия защитила русское население и свои геополитические интересы в Крыму, поломала наглую американскую интригу на Украине… Отсюда и новый всплеск интереса к нашей стране, ее политической, культурной жизни.

– Какая встреча в Китае вам особенно запомнилась?

– С руководителем театра, где проходили гастроли. Это просвещенный бизнесмен, взявший огромное помещение (1,8 тысячи мест) в аренду. При прежней власти его обвинили в злоупотреблениях и посадили на 8 лет. А теперь он включен в список 15 самых влиятельных организаторов китайского культурного пространства. Жизнерадостный человек, светившийся от гордости, когда на наш спектакль приехал российский посол. Знаете, глядя на него, я удивлялся, сколько общего в конфуцианской этике с ее уважением к честному труду и в нашем православии, особенно старообрядчестве. Только у них все живо, а у нас жестко выкорчевывалось, и будет страшно трудно это возродить.

– А теперь перенесемся в Польшу, где издается ваш «Козленок в молоке»...

– Да, через 8 лет после выхода там же романа «Небо падших». Долгое время в Польше считали, что современная русская литература – это исключительно постмодернизм. Наконец терпение их издателей лопнуло: «Все, больше мы этот бред переводить не будем».

– Имеете в виду Пелевина, Сорокина?

– Ну те, кого вы назвали, – еще хорошо, там же крутится масса третьестепенных Пелевиных и 10-степенных Сорокиных, которых до конца дочитать невозможно. Они агрессивны, но их тексты совершенно ничего не говорят о современной России. Потому что написаны теми, кто либо целиком ушел в литературную игру и судьба народа их не интересует, либо людьми, сидящими на чемоданах и западные столицы представляющими себе лучше, чем собственную страну… И вдруг поляки обнаружили, что в России есть другая, реалистическая литература, и она гораздо популярнее у русского читателя, хотя, может быть, меньше отмечена всевозможными «Букерами»: Юрий Козлов, Александр Терехов, Захар Прилепин, Сергей Шаргунов... Литературу, которая говорит и болеет за Россию.

– Но сейчас из Польши до нас чаще доносятся голоса вроде заявления актера Даниэля Ольбрыхского, который сказал, что с сегодняшней Россией, «захватившей Крым», дела иметь не хочет.

– Наши отношения с польской интеллигенцией развиваются в парадигме «Пушкин – Мицкевич». Человеческая дружба – это одно, а все равно «Россия – монстр», «хищный двуглавый орел»… Этот стереотип никуда не делся. Если почитать, как поляки интерпретируют войны ХХ века, вас поразит, насколько прочно они забыли, что сами собирались нападать на Советский Союз при поддержке Германии. Что активно поучаствовали в разделе Чехословакии. Что уморили 60 тысяч наших красноармейцев, которые попали в плен во время «чуда на Висле». Вот о Катыни, где расстреляны польские военные, они помнят… Ольбрыхский обиделся на Россию? Я тоже обиделся на Польшу, которая согласилась разместить у себя натовские ракеты. Пушкин же сказал: «Оставьте: это спор славян между собою… / И ненавидите вы нас…/ За что ж?.. За то ль, что в бездну повалили / Мы тяготеющий над царствами кумир / И нашей кровью искупили/ Европы вольность, честь и мир?» К польским историческим обидам надо относиться спокойно. Их даже можно понять. Например, Львов и Вильнюс веками были польскими городами. Кстати, если они к ним вернутся, я за поляков только порадуюсь. Однако по отношению к нам всегда будет ревность, воспоминание о великой Речи Посполитой, чей принц садился на русский престол. Не нужно играть в бескорыстную дружбу народов. Но поскольку российская культура – это величайшая европейская культура, и польская культура – тоже величайшая европейская культура, они обречены на диалог и взаимовлияние. Так было и будет.

С 16-го века крымские татары вели постоянные войны с Московским государством и Речью Посполитой за невольников русской, литовской и польских национальностей.
В Феодосии находился огромный невольничий рынок, на котором их продавали.
В 1571-м году крымское войско татар дошло до Москвы и спалило её дотла. Современники писали, что только уборка трупов москвичей и беженцев, погибших в столице 24 мая 1571 года, заняла два месяца.
Татарский невольничий рынок. Рисунок из книги А. Демидова

Восстанавливаемый город пришлось заселять людьми, которых переселяли из других городов. Оценить ущерб от нашествия чрезвычайно трудно. По данным иностранцев, в Москве к 1520 году жило не менее 100.000 человек, а по состоянию на 1580 год это число было не выше 30 тысяч. Т.е., по самым скромным прикидкам, татары уничтожили не менее 70 тысяч человек, а по другим данным - 80 тысяч. И не менее 140 тысяч было угнано в плен. (Последняя цифра очень сомнительна - нереально перегнать такое количество на тысячи километров - М1). 

Напомню, что население Земли в 16-м веке составляло 500 миллионов человек, что в 14 раз меньше, чем сейчас. То есть, если аппроксимировать количество людей в 16-м веке в 21-й, то это будет означать, что крымские татары убили почти 1 миллион московитян. Для сравнения, в начале 20-го века турецкие соплеменники крымских татар убили, по разным оценкам, около миллиона армян.

Т.е., иначе, чем геноцидом, назвать побоище 1571-го года невозможно.

Однако, им не хватило сил, чтобы окончательно зачистить территорию Московского государства от его жителей и через год татары вместе с черкесами, турками и ногайцами решили вернуться, чтобы добить "москалей".

Однако, им не повезло и в битве при Молодях их разгромил князь Михаил Воротынский.

С тех пор началось постепенное падение Крымского Ханства и в 1736-м году, почти через 150 лет Россия аннексировала всю территорию Крыма, не тронув ни элиту, ни духовенство крымских татар, однако попросила на выход крымскотатарских крестьян. По данным Ф.Лашкова и К. Германа с полуострова выкинули около 370 тысяч татар, что, в принципе, не такая уж и большая плата, если вспоминать резню 1571-го года.

Итак, на полуострове осталось 128 тысяч татар, согласно первой российской переписи от 1793-го года, что составляло 88% от населения полуострова.

Про "борьбу" крымских татар с фашистами написано много. Обычно приводятся слова, что татары тоже участвовали в борьбе против немецко-фашистских захватчиков. Однако цифры - вещь упрямая.

По данным партийного архива Крымского обкома Компартии Украины, на 1 июня 1943 г. в партизанских отрядах Крыма было 262 человека. Из них 145 русских, 67 украинцев и .... целых 6 татар.

На 15 января 1944 (это уже когда татары смекнули, на чьей стороне правильней воевать) г. в Крыму насчитывалось[источник не указан 665 дней] 3733 партизана, из них русских — 1944, украинцев — 348, татар — 598.

И это в то время, как на стороне немцев воевало 8 батальонов. Для информации - численность одного батальона составляет от 800 до 1000 человек (скорее 750 - М1). По данным Википедии к февралю 1942 года число вооружённых коллаборационистов из числа крымских татар достигло около 19 тыс. человек: части 11-й армии и ротах СД (около 10 тыс. человек), участники отрядов самообороны (около 4 тыс. человек) и около 5000 резервистов. Со второй половины января по июль 1942 года крымскотатарские подразделения были главной антипартизанской силой.

В Википедии указано, что в рядах РККА воевало 35 тысяч крымскотатарских солдат, но источник не указан, что вызывает сомнение в достоверности данной информации. Кроме того, данные по дезертирству татар из рядов РККА заслуживают дополнительного исследования.

Вернёмся к цифрам. По данным переписи населения, в Крыму проживало 1 миллион 124 тысячи человека, из которых 19% составляли татары. Т.е. около 220 тысяч человек, из которых почти 9% населения активно поддерживали фашистов. Поэтому, ни в какие ворота не лезет сравнение крымскотатарских и русских коллаборационистов и русских.

По данным К. Александрова, военную службу на стороне Германии в 1941—1945 годах несли 400 тыс. русских (в том числе 80 тыс. в казачьих формированиях). Т.е., из 100 миллионов русских (согласно переписи населения от 1939-го года), коллаборационистами было только 0,4%, т.е. в 20 раз меньше.

К написанному уважаемымjumpingleo могу только добавить, что Сталин допустил фатальную ошибку и с татарами, и с чеченцами, и с прочими народностями. Зря он испугался судить десятки тысяч предателей. Закон всегда должен быть один для всех. Если бы к стенке поставили 20 тысяч предателей из 220-тысячного населения, и столько же посадили, сегодня не о каком геноциде речь бы не шла.

 

 

У Ажвейпша есть свои пастухи. Это — белые звери, они пасут других зверей. Охотники не убивают белых зверей, потому что знают: за это Ажвейпш их накажет — не даст больше дичи. Единственным человеком, которому удалось видеть Ажвейпша, был герой-охотник Акун-ипа Хатажуква. А случилось это так.

Однажды Акун-ипа Хатажуква с товарищами отправился на охоту. В пути он отбился от них и забрел в густую чащу леса. Долго он бродил по нему и к вечеру вышел к поляне, на которой увидел большое стадо оленей, туров, серн. Красивый седой старик в конусообразной войлочной шапке доил одну из олених. Это был сам Ажвейпш. Он заметил охотника и окликнул его:
— Добро пожаловать! Охотник, ты устал и проголодался. Зайди ко мне в дом.

Акун-ипа Хатажуква вошел в дом, который был построен из меди.

Ажвейпш выбрал из стада оленя и зарезал его. Сварили мясо. Хозяин подал гостю лопатку. Хатажуква вынул свой нож, отрезал от лопатки три ломтика мяса и съел, а затем незаметно воткнул нож между мясом и костью лопатки.

Абхазский нож — очень древнее орудие, сохранявшее свою форму в течение нескольких столетий.

Переночевав, утром Акун-ипа Хатажуква поблагодарил гостеприимного хозяина и отправился в путь. В лесу он встретил оленя, убил его, а чуть позже нашел и своих друзей. Оленя освежевали и сварили мясо. Акун-ипа взял себе лопатку. Стал он срезать с нее мясо и обнаружил свой нож. Товарищи очень удивились: как попал в тело оленя нож Акун-ипа? Тогда отважный охотник рассказал о том, как побывал в гостях у Ажвейпша.

Вот видите, сказал в заключение Акун-ипа, великий золотой князь Ажвейпш посылает нам только тех животных, которых он зарезал сам, съел с родичами или гостями, а потом оживил для нас, простых смертных.

Способы фиксации хвостовика лезвия ножа в рукояти; все просто, как и тысячу лет назад.

Также он использовался при молениях и в различных обрядах. Например, когда произносилась молитва, печень и сердце жертвенного животного насаживали на нож, который держали в правой руке кончиком вверх; его укладывали в люльку новорожденного мальчика, чтобы уберечь от сглаза и чтобы ребенок перенял черты ножа, был крепким и надежным; за поминальным столом пищу ножом резали от себя, за праздничным − к себе.

В случае если кто-то порезался ножом или случайно нанес кому-то рану, этот нож трижды забивали в землю по самую рукоять, и после считалось, что он очищен от скверны, греха. Ту же процедуру проделывали, если кто-то, даже шутки ради, пугал ножом друга. Ножом проводили круги над головой больного, чтобы отрезать щупальца нечистой силы, которыми она его опутала, и т.д.

В старину кузнецы придавали остроту ножу, вытягивая лезвие одним молотом так, что не требовалась дополнительная заточка.

Абхазы издревле разделывают тушу животного на 64 части по сочленениям. При этом никогда не рубили топором, а все проделывали ножом. Отдельные экземпляры ножей позволяли разделать таким способом две-три туши без дополнительной заточки. Это говорит о высоких эксплуатационных качествах абхазского ножа. Недаром в народе бытует поговорка, которая точно характеризует его отношение к своему ножу: «Абхазский нож — нож, пока не станет шилом». И действительно, в некоторых семьях и сейчас хранятся ножи, которым под сотню лет, и по форме выработанного лезвия они похожи больше на шило.

Традиционно у абхазов закрепилось три типа ножа, которые отличались друг от друга только размерами; большой, до 35−40 см, средний, до 22−25см, и малый, 15−18 см. Каждый имел свое назначение. Большой нож использовали при массовом забое скота. Средний − для постоянного ношения и пользования в хозяйстве.

Именно он получил наибольшую популярность среди пастухов и охотников. Маленький, обычно изящный, тщательно изготовленный нож, был популярен среди женщин и мужчин пожилого возраста.

Нож при изготовлении не требует сложных слесарных операций. Практически от начала и до конца все работы по его изготовлению и ножен к нему выполняются кузнецом с особой тщательностью. Для клинка подбирался «сухой» металл, со средним содержанием углерода, и выковывался свободной ковкой, от руки, молотком. Иногда ковали из «сырого», обычного железа, которое при закалке науглероживали методом цементации.

После придания нужной формы клинку и хвостовику приступали к выглаживанию его боков специальным молотком — гладилкой. Обычно после такой операции нож не нуждался в доводке на грубом наждаке, а только в заточке на мелком абразивном круге под названием «ачархь».

Доводили нож до остроты бритвы при помощи специального сланца «амакьа», при этом держали нож и сланец на весу в руках. В старину классные кузнецы придавали остроту ножу, вытягивая лезвие одним только молотком настолько, чтобы не требовалась дополнительная заточка. Далее следовала закалка в воде, реже в сахаре или крови.

При закалке старались не достигать высокой твердости, так как в походных условиях возникали проблемы с заточкой, да и зимой, на морозе, нож мог лопнуть. Потому использовалась закалка с отпуском. Иногда клинок обмазывали глиной, перемешанной с углем или сахаром, и, очистив лезвие на пару миллиметров от этой смеси, сушили и потом закаляли. В результате лезвие получалось крепким, твердым, а остальная масса — мягкой и пластичной.

Средний нож обычно имел клинок длиной 12−15 см и рукоять 10−11 см. Нож не имеет упора, крестовины, ширина рукояти и клинка совпадает примерно на 22−25 мм. Сечение клинка ножа в основном треугольное, в виде клина, толщина обуха от 3 до 6 мм. Иногда сечению придавали слабовыраженную линзовидную форму, что позволяло рубить кости и другие твердые предметы. Встречаются также клинки с бритвенной заточкой.

Интересно, что в Абхазии археологами в средневековых апсилийских захоронениях найдены ножи, имеющие два вида сечения на одном клинке; от рукояти до середины клинообразный, а далее, до кончика ножа, линзовидный. Долы встречаются довольно часто, обычно это неширокая борозда, которая начинается с небольшим отступом от кончика ножа и исчезающая под рукоятью.

Обычно они имеют простейшую форму: круг, круг с точкой в центре, равносторонний крест, скошенная вправо свастика, знак, похожий на букву «X», знак в виде буквы «Т», с точкой наверху, напоминающий силуэт человека, силуэт ключа, и т.д. Интересно, что встречаются ножи, на которых клейма стоят не в одном месте, а повторяются по всей длине клинка с обеих сторон и образуют некий орнамент.

Нож носится на ремне, на левом или правом боку, реже за спиной, в зависимости от предпочтения хозяина. Ножны надеваются на ремень за сравнительно большую кожаную петлю, которая позволяет ножнам принимать разные положения в зависимости от движения пользователя. При этом нож не выпадает из ножен, так как утоплен в ножны по самую рукоять. На головке рукояти имеется металлическое кольцо, к которому крепится кожаный хлястик для удобства извлечения ножа из ножен.

Ножны прошиты козевочной ниткой поперек, количество стежков и места прошивок довольно строго регламентированы. Обычно прошиваются устье, середина и кончик ножен. Во всех местах прошивка осуществляется в шахматном порядке, девятью рядами козевочной нити, подогнанными вплотную друг к другу.

Этим армируют ножны, делают их более износостойкими. В случае если ножны разносятся и нож начинает выпадать, козевки подтягивают, чем и обеспечивают плотную посадку ножа. Козевку изготовляют из шкуры оленя, косули, реже из шкуры домашней козы. Козевки из шкур диких животных по цвету охристо-желтые и различаются толщиной и крепостью, тогда как козевка из шкур домашних животных имеет белый цвет и меньшую толщину.

В оформлении ножа и ножен используют традиционно черную кожу, немного красную, обычно на хлястике ножа и на кончике ножен, что, как считается, защищает от сглаза. Кожа обычно лакируется, чтобы не отсыревала.

Следует отметить, что из правильно изготовленных ножен должно без особых усилий извлекаться деревянное ложе, чтобы была возможность мелкого ремонта или замены какой-либо части ножен.

НОЖНЫ. Традиционные абхазские ножны являются неотъемлемой частью абхазского ножа. Отличительной особенностью является то, что они наполовину деревянные, а наполовину кожаные. Деревянная часть представляет собой как бы одну половинку от обычных деревянных ножен. Вытачивается с таким расчетом, что будет закрывать и клинок, и ручку. Потом она обтягивается черной кожей, которая фиксирует ручку ножа с другой стороны. Устье дополнительно усилено вторым слоем кожи в оборот. Ножны прошиваются с тыльной стороны, очень редко — сбоку. Конструкция сочетает в себе жесткость деревянных ножен и изящность кожаных. Для изготовления используются кизил, орех и кора букового дерева.

Рукоять из рога, часто разноцветная (черная — рог тура, со вставками более светлого рога или кости оленя). Форма рукояти ближе к овалу, немного приплюснута с боков. Иногда встречаются шести- или восьмигранные рукояти, но это весьма редко. Крепление рукояти к клинку оригинально продумано и встречается только в ножах народов Кавказа, соседствующих с абхазами.

Особая деталь, которая именуется «акяхь, акуадыр» − «седло», и используется для надежной фиксации рукояти на клинке. Оно традиционно изготавливается из меди (иногда из латуни), так как абхазы считали, что этот металл нейтрализует всякие яды, которые могут возникнуть от разложившейся крови и кусочков мяса, что застревают между «седлом» и клинком. После каждой резки мяса это место тщательно вычищалось.

Помимо этого, считалось, что медь (а также серебро) освящает нож и всякое другое оружие. В старину материалом для рукояти служили исключительно рога туров. В наше время рога туров дефицитны, и поэтому все чаще используют рога буйвола. Конечно же, это сказывается на долговечности рукояти и ее внешнем виде, так как рукояти из турьего рога темно-коричневые, с зеленцой, с видимой структурой в виде продолговатых черточек, а буйволиные слишком черные, без видимой структуры, местами белесые и внешне похожи на искусственный материал.

Некоторые современные мастера используют самшит, бакаут (железное дерево) и другие виды дерева твердых пород. Однако такой нож непригоден для охотника или пастуха, так как деревянная рукоять, несмотря на глубокую пропитку маслом и другими водо­отталкивающими веществами, со временем впитывает жиры, начинает выделять неприятный запах, и это становится негигиеничным.

Нож утапливается в ножны целиком, выступает только сантиметр-два рукояти. Достают нож за кожаный «лепесток», закрепленный за кольцо на тыльнике рукояти.

Несмотря на то что абхазский нож сугубо бытовой, он всегда входил в экипировку воина как вспомогательное орудие. Есть предположение, что существовал боевой вариант ножа, отличавшийся от бытового тем, что имел двустороннюю, кинжальную, заточку.

Однако ни в этнографических материалах, ни в археологии подтверждения этому не найдено. Да и не было смысла в этом двойнике, так как боевые ножи у абхазов существовали издревле, они известны и неплохо изучены. Однако, несмотря на свои сугубо «мирные» формы, отсутствие элементов конструкции, характерных для боевых ножей, с ним связано немало криминальных историй с драматическим финалом.

При этом ножом орудовали точно так же, как и кинжалом, удерживая обратным хватом. Удар наносили с дальнейшим проворотом, что приводило к тяжелым ранениям. Исходя из этого в советское время, где-то с середины 70-х годов двадцатого века, МВД автономной республики Абхазия ввело запрет на его изготовление и ношение.

Началась кампания по его изъятию в городах, селах, в транспорте, что привело к большому числу конфликтных ситуаций. Запрет и грубые действия силовиков столкнулись с протестами абхазской части общества, которая, в конце концов, отстояла право свободного ношения этого интереснейшего ножа в комплекте с национальной одеждой.

И все же было изъято немалое количество ножей, представлявших несомненный интерес для исследователей, которые, к сожалению, пропали бесследно.

Вчера крымские татары на митинге, посвященном 70-й годовщине депортации народов из Крыма, снова заявили о желании создать на полуострове Крым собственную национально-территориальную автономию. Я решил изучить вопрос, за что их депортировали 70 лет назад, ведь не просто так же...

В Постановлении Государственного Комитета Обороны СССР № ГОКО-5859 от 11 мая 1944 о выселении крымских татар было указано, что депортация проводится потому, что «в период Отечественной войны многие крымские татары изменили Родине, дезертировали из частей Красной Армии, обороняющих Крым, и переходили на сторону противника, вступая в сформированные немцами добровольческие татарские воинские части, боровшиеся против Красной Армии; в период оккупации Крыма немецко-фашистскими войсками, участвуя в немецких карательных отрядах, крымские татары особенно отличились своими зверскими расправами по отношению к советским партизанам, а также помогали немецким оккупантам в деле организации насильственного угона советских граждан в германское рабство и массового истребления советских людей».

20 тысяч крымских татар (каждый третий призывного возраста) носили форму Третьего Рейха: 10 тысяч служили в вермахте, 10 тысяч были полицейскими. Единственной ошибкой СССР было, что факты активного сотрудничества с немецкими захватчиками определенной части проживающих в Крыму татар были необоснованно отнесены ко всему татарскому населению Крыма. Депортировали всех без исключения, включая крымских татар, воевавшие в частях Красной Армии. В телеграмме НКВД на имя Сталина было указано, что выселению подверглось 183 155 человек (не считая сражавшихся в действующей армии, которые были отправлены на спецпоселение после демобилизации в 1945 году). По официальным данным в дороге погиб 191 человек.

Но позвольте, прошло уже 70 лет, почему крымские татары до сих пор просят для себя преференции? Почему мы с Германии сейчас не требуем преференций за многомиллионные жертвы во время войны?

Грандиозная афера с технологической нефтью разворачивается сейчас на Украине. В результате нее в стране может быть остановлена вся система транспортировки нефти, что лишь усилит экономический и политический хаос.

На Украине полным ходом идет откачка технологической нефти из нефтепроводной системы. Сотни тысяч тонн нефти уже закачаны компанией «УкрТрансНафта» на Кременчугский нефтеперерабатывающий завод. Выгоды от продажи технологической нефти должны составить более 1 млрд долларов, а получит эти деньги близкий к новой власти олигарх Игорь Коломойский. Принадлежащая ему группа «Приват» контролирует нефтетранспортную компанию страны, и она давно ждала момента для осуществления этой грандиозной махинации.

Формально глава нового правительства Арсений Яценюк запретил откачивать технологическую нефть. «Считается, что достаточно откачать нефть на участках трубопроводов, идущих на освобожденные территории востока. Это логично с точки зрения политики хунты. Но бизнес есть бизнес, а в условиях нарастающего хаоса на Украине он ведет себя особенно хищнически, — рассказал мне весьма квалифицированный эксперт из Донецкой народной республики, который по понятным причинам пожелал остаться неизвестным. — Коломойский и другие олигархи, поддерживающие сегодняшний режим в Киеве, не верят в его устойчивость и стремятся в кратчайшие сроки извлечь для себя максимум выгоды на контролируемых ими территориях. И хунта не способна остановить этих дельцов там, где они уже почуяли запах лихих денег...»

Правительство Украины сталкивается с предательством тех сил, чьи интересы представляет и на кого стремится опереться. Олигархи делят предприятия с помощью «патриотических батальонов», совершают наглые хищения и проводят спекуляции, наживаясь на слабости гривны. Призывы к совести здесь бесполезны. Ставки в этой игре, в которую нечисто играют все, огромные. Но даже на этом общем фоне коммерческая афера с украинской технологической нефтью беспрецедентна и по объему средств (речь, напомню, о цифре порядка миллиарда долларов), и по масштабу социальных последствий — она угрожает оставить без нефти не только восставший юго-восток, но и вообще всю страну. Да что там! По утверждению моего собеседника, она угрожает стабильности работы нефтепровода «Дружба», по которому идут поставки российской нефти в Европу — ту самую, что пестовала Майдан и его деятелей.

Самопровозглашенные киевские власти отлично понимают угрозу паралича системы нефтепроводов, но сложившаяся в последние недели система компромиссов с большим бизнесом для них куда дороже общественного блага. Им, очевидно, плевать, что в стране, которой они взялись управлять, налицо ситуация, когда каждый отдельный олигарх уподобляется бешеному быку, которому кровь застит глаза. Тот же Коломойский, несомненно, заинтересован в победе хунты и, судя по всему, считает ее поддержку самой выгодной инвестицией в своей жизни. Но так же очевидно, что он совсем не уверен в ее «светлом будущем». А что в такой ситуации может быть естественнее для стервятника, чем вцепиться в горло, даже если это горло родной страны? Тем самым дан сигнал к атаке всей своре подобных ему лояльных режиму падальщиков от украинского бизнеса — сигнал рвать на части все, что плохо лежит.

Белый генерал Антон Деникин в годы гражданской войны в России возмущенно сетовал на слабую реальную поддержку со стороны отечественного капитала. Да и кого на его-то месте не возмутило бы, что пока он, не жалея живота, защищал родину от «гидры большевизма», тыл его продвигавшейся к Москве армии кишел всякого рода спекулянтами. Разворовывалось и распродавалось даже военное снаряжение, приходившее от союзников из Англии и Франции. А кого из истинных патриотов не мутило от ресторанов, полных «фронтовыми» героями, кутившими на неведомо как добытые деньги, на фоне армии, сидящей на голодном пайке? Так вот: подобная, но еще более драматичная картина складывается сейчас на Украине.

Вернемся, однако, к технологической нефти: ее, скорее всего, ушлые ребята заменят в трубопроводах водным раствором или азотной смесью. И нефтетранспортной системе Украины после этого может наступить каюк. В итоге же Украина лишится всего своего стратегического запаса нефти, а контролируемая «бизнесменом» Коломойским группа «Приват» успеет вовремя, то есть на волне резкого роста спроса, который всегда случается в условиях хаоса, переработать уворованную у страны нефть и сбыть полученные при этом продукты — бензин, керосин, дизельное топливо, мазут...

Главное при этом — ни на секунду не упускать из виду своих набитых «зеленью» чемоданов и время от времени кричать разные полезные слова — типа «Москаляку на гиляку!» и «Слава Украине!».