Как-то

Пусто...

Серая тучка зависла над моей головой, грозясь пролить на меня осколки бархатных кусочков, из которых сделано все в королевстве Тишины.

Там нет ничего... Ни городов, ни людей, ни света, ни тьмы, ни цвета, ничего... Звуки, чувства, мысли - все это убежало, приплясывая и оставляя мокрый след от тысяч тысяч ботинок, которые побывали в миллионах миллиардов луж.

Срезанные трубочки вен свисают с потолка и едва-едва покачиваются, изображая тропические лианы. Я не буду их разуверивать в этом, пусть качаются. Хотя бы прохладно.

Ледяными пальцами схватила за горло смутная тень и пытается заморозить. Заморозить Лед? Пожелаем ей удачи, вполне возможно, что у нее и получится.

Страшные, искореженные лица смотрят в мое окно и завидуют морозному холоду, что сочится из приокрытой форточки. Но они не понимают, что холод режет порой больнее и сильнее заточенной стали.

Черная птица на черном небе не видна и поэтому ее клюв все-таки вонзается в шею бродяги. Она пытается найти в нем хоть капельку жизни. Бродяга усмехается полуразложившимися губами, и в глубине давно пустых глазниц загорается фиолетовое пламя. Зря ты так, птичка...

Кровавым веером разлетаются мучающие разум мысли, которые известно всем, но каждый уходит от них по-своему. Уставший - не тот, кто устал от жизни. Уставший тот, кто устал бегать от своих мыслей.

Всепожирающая тишина пытается пробить мои ушные пробки и высосать жутким звоном последние остатки энтузиазма и желаний. Впрочем, они и сами испаряются, улетучиваясь легким парком при выдохе.

Промороженная кожа защищает от неразумных, что попытались помешать пройти.
Никогда не мешайте незнакомцу с ледяным взглядом. Он пройдет мимо, а в вашем сердце надолго поселится льдинка.
Не пытайтесь заговорить с ним - он сожжет вас ледяным дыханием.
Не пытайтесь смотреть ему в глаза - ваши смерзнутся и лопнут.
Лишь те, в ком живет яростное пламя или же тот же мороз смогут общаться с ним и долго выносить его общество.

Вы думаете, жестокость - это когда кто-то кого-то извращенно убивает? Думаете, равнодушие - тоже жестокость? Попробуйте убить в себе человека и воспитать монстра - вот жестокоть. Попробуйте сделать это с кем-то другим - вот жестокость. А потом уйдите - это тоже жестокость.

Монстры не плачут не потому, что не умею, а потому-что все слезы остались у уничтоженного и раздавленного сапогами знания человека.

"Те, кто видел огонь - поднимите глаза!
Кто умеет молчать - пророните хоть слово!" (с)

В жизни есть две вещи: смерть и смерть.
Больше тут смотреть особенно не на что.

Разрываемая и растягиваемая людьми до бесконечности жизнь скоро не выдержит и лопнет, как резинка, растянутая слишком сильно. Так будет из-за неумения познать границу. Познать и перешагнуть, а не переть на пролом.

Возвышаясь над мирами-могильниками, начинаешь осозновать суетливость и бездарность построенного.
Наблюдая за вялой жизнью мертвых городов - постигаешь вечность.
Уходя на ночь в лес - оставляешь там свое сердце. Навсегда.

Разорвав нарисованные мальберт без сожаления, переступаешь черту своих привязанностей и уже без сожаления сотрешь Вселенную, созданную своими руками.

Бесконечность искревленной прямой, лижущей пятки обоюдоострыми и раскаленными кинжалами. Она на самом деле бесконечна.

Колокольный звон по уже мертвому миру.

Погребальный саван звезд.

Стопка времени в зараженной коре, которой покрылись души.

И сухой старик, медленно закрывающий глаза. Конвульсия, блаженная улыбка уходящей боли. Смерть.

Бог, прошедший путем смертного.
И смертный, прошедший путем Бога.
Между ними нет разницы.

Револьвер, поверхность которого блестит фиолетовым цветом одиночества, и два патрона в барабане.
Сухой щелчок. И треск расходящихся тектонических плит.
Еще один. И ужасный рев вулкана.
Третий щелчок. И выходящие из берегов океаны.
Так Создатели играют в удачу.

Глянцевый блеск. Пестрые одеяния. Восхищенные взгляды.
Но таких очень сильно раздражает отстраненность.
А когда на них смотрят две бездны - их пробирает страх.
А когда две бездны впиваются в душу - ужас.
А когда...

Впрочем, дальше уже совсем грустная история.

Два патрона - пятьдесят на пятьдесят.
Но стоит ли этого твой мир?
Стоит.

Все изложенное выше является сугубо моим бредом и не претендует на унижение кого-либо и так же не претендует на абсолютную истинность. Если кого-то обидел - ну уж извините, можете застрелиться, помогает.

Странности.

Дьявольским зноем мир вышибает мозги, с таким трудом собранные в последний раз. И вступивший на путь игры опять ищет взглядом разбитые еще четыре года назад очки. Не находит, понятное дело. Но иногда сверкнет алой искрой лужа и мир меркнет, приоткрывая завесу пятигранного куба, в котором есть коридор в другие миры. И, если человек не боится и вступает в этот коридор, то он уходит в серое ничего бесконечности, а потом выходит где-то...

Иногда тринадцатый фотограф фотографирует совсем не то, что надо и видно то, что есть, а не то, чего нет. И это не нравится инквизиции, которая специализируется на ловли как раз вот таких вот фотографов.

Триллиарды лиц, тел, песен, телефонов, стихов, книг, разных других мелочей, из которых складывается наша жизнь. Часто вместо машины хочется купить книгу, пускай даже и знаешь, что машина нужнее. И покупаешь именно книги. Таких называют - странный\странная. А почему? Все потому, что странные не проникаются идеей этого мира, а мир попросту не обращает на них внимания, впрочем, как и на людей. Ему нет до этого дела, как и нам нет дела до него.

Как раз сейчас кто-то вытаскивает пистолет и выстреливает себе в висок. В упор. Легкие капли крови так изящно ложатся на рельефный рисунок белых штор, что им хочется любоваться если не вечно, то очень долго.

В дом постучалась весна с радостной улыбкой, а ты, как обычно, пожал плечами и просто захлопнул дверь у нее перед лицом. У тебя все равно вечная зима и весна тут не поможет, хотя она и предлагает свою помощь. Надо будет сказать ей за это спасибо.

А через нос вытекают израненные черепной коробкой мысли, ложатся приятным и радующим глаз контуром на клавиатуру и стол, изображая некое подобие помеси тигра, волка и льва. Извращенное животное, которое придумало острое лезвие, заточенное осколками ледяного сердца. Один день - одно сердце. Я сбился со счета...

И тебя никогда и никто не поймет, потому-что ты сам этого не хочешь, так ведь?
Так, не отвечай, я знаю все за тебя, вместо тебя и вместе с тобой.

Ты ведь так хотел закрыться от всех, ничего никому о себе не рассказывать.

Мне есть, кому рассказать.

Ты думаешь, это кому-то интересно?

Нет.

Тогда...

Просто мне есть, кому рассказать.

И?

Стараюсь не рассказывать.

Ты как всегда в своем репертуаре...

Диалог с монитором часто перерастает в диалог с самим собой, ведь за монитор приходится отвечать тебе самому.
Ты холоден, как лед, и невозмутим, как айсберг.
Но на каждый айсберг есть свой Титаник.

Интересная мысль, вот только не помню, откуда она.

Кнопки клавиатуры срезанными квадратиками пытаются проникнуть в мои вызженные голодным Солнцем глазницы, а Солнце уже давно ушло за горизонт.

Но скоро оно вернется...

Гореть вам лучом факела,
Дорогой Граф Дракула.

Ух ты, ты заговорил рифмами, как интересно!

Уйди, ты сегодня не к месту.

Понял... *звук тихо закрываемой двери*

У тебя есть друзья?

Воображаемые? Нет. Это просто один знакомый из другого мира.

И ты в него веришь?

Ты веришь в карандаш?

Ну, да...

Чем мой друг хуже карандаша?

Иногда в голову приходят странные ассоциации и черной фон пожирает внутренности керосиновым запахом, извлекая из этого свою, одному только ему понятную, выгоду.

Жизнь длится ровно два вздоха. Первый. И последний. Что логично.

Вы считаете меня "унылым говном (с)" ?

Считайте.

А калькулятор выпитых чашек кофе сломался и теперь его дым напоминает мне о звонке телефона, который сейчас ушел в гости к колонкам и тихо-тихо, чтобы я не услышал, с ними разговаривает.

Вы меня не понимаете?

Не понимайте.

Ведь даже знать меня - я просто не позволю.
Вы будете знать только то, что я захочу вам показать.
А я буду знать только то, что вы захотите мне показать.

Все честно. Никакого обмана. Это всего-лишь игра, правда? Тогда зачем обижаться.

Никто не придет.