ТАКОЙ БЕСКОНЕЧНЫЙ ПОИСК

Почти во всех религиях мира люди устремлены к Богу. Каким-то врожденным чувством человек ищет Бога или, по крайней мере, смысла жизни. Лишь Христианство утверждает, что Бог Сам ищет человека, открывает Себя в Ветхом Завете и являет Себя в Новом Завете. Тем не менее, Бог остается непостижимым. Нет способа постигнуть Его природу или узнать Его обитель. Нет ни конца, ни начала. Однако с помощью веры он может стать для нас ближе, чем руки и ноги. Сокровенность Творца упрощенно показана Моисеем в Псалме 89:3 «Прежде, нежели родились горы и Ты образовал землю и Вселенную, от века и до века Ты - Бог».
Завет Бога людям остается непреложным, пока человек сам не отвергает его. Упоминание, например, имени Божия без надобности стало общепринятым. Мало кто возмущается, когда кто-то «Богом ругается» на кого-нибудь. Фактически же неверующие, похоже, употребляют имя Иисуса чаще, чем христиане. Вдобавок, когда такие неверующие люди встречаются лицом к лицу с бедами, то более часто, чем верующие, призывают на помощь Господа Иисуса.
Однажды, много лет тому назад, я помню, как на вечеринке выпил слишком много коктейлей. У меня началось ужасное головокружение, и когда я попытался пойти лечь спать, то мне казалось, что кровать не стояла на месте. Меня начало рвать. Я стал молиться вслух: «Господи, помоги мне прийти в себя, и я никогда не повторю этого». Спустя некоторое время я опять был на вечеринках и выпивал эль и кока-колу. Я не забыл своего обещания, и все же я не захотел выполнить того, что обещал Ему. Одно отступление стало оправданием другого. Завет был нарушен.
Точно так же многие люди в критических ситуациях взывают к Богу, чтобы Он помог им. С какой же это стати? Чего ради Он должен признавать нас, если мы не признаем Его? И зачем же Ему выполнять наши просьбы, если мы не выполняем Его?
Однажды я летел домой из Нашвилла слепым полетом по плану в своем верном старом «Ацтеке». Я удачно то входил в тучи, то выходил из них, как вдруг неосторожно залетел в грозовое облако. Свет дня обернулся черной, как смоль, темнотой. Внезапно из ничего пошел дождь стремительными потоками, и с такой силой бил по лобовому стеклу, что капли воды проникали сквозь его швы. Мои пассажиры, пристегнутые ремнями к сиденьям, стали в ярости вырываться. Головой я ударялся об обшивку. В эти минуты я был по-настоящему испуган.
Дрожащим голосом я вызвал ближайший диспетчерский центр, чтобы мне дали радарный курс направления для выхода из грозы. Но они ответили, что не могут зарегистрировать по показаниям своих приборов грозовой центр в пределах их радара. Диспетчеры направляли на меня радар, но грозы так и не обнаружили. «Браво»,- подумал я о них, но это не дало мне ничего хорошего. Я сказал им, что, может быть, они и не могут увидеть эту тучу, но все же это не плод моего воображения. «Помогите мне выбраться из нее!» - просил я.
Тем временем град начал бомбардировать мой самолет, а слева надо мной засверкала молния. Мне показалось, что в этом положении мы пробыли почти час, хотя теперь я уверен, что прошло всего лишь несколько минут. Затем, точно так же неожиданно, как это и началось, глухая полночь превратилась в яркий полдень. Дождь резко прекратился. Как и раньше в критические моменты, в это время я начал молиться: «Иисус, помоги мне!», и тучи сменились прекрасным солнечным светом.
Подобные происшествия происходили и в прошлом, когда я взывал к Иисусу о помощи без всякого размышления -раз, когда на самолете отказал один из моторов; другой, когда на крыльях скопился плотный лед; несколько раз в едва не трагических автокатастрофах; и часто в своей медицинской практике в кризисные моменты болезни пациентов. Мы все, очевидно, автоматически возвращаемся к этому природному подсознательному сигналу от Бога, когда случается несчастье.
Глэйдис Хант в книге «Не бойтесь умирать» довольно хорошо определяет этот сигнал, когда пишет:
«Мы ограничены понятиями времени и пространства; нам необходима точка зрения, незыблемая веками. Ваше отношение к смерти будет обусловлено вашим отношением к Богу. Те, кто боятся Бога, больше боятся смерти. Те, кто хорошо знают Его, по всей видимости, радуются возможности пребывать с Ним. В этом значение того, что преобразует смерть - знание Бога»1.
Несмотря на наши огромные научные достижения, мы до сих пор ничего не можем сказать о Боге. Необходимость принять на веру первые три слова Библии оказывается для многих камнем преткновения. Однако человек знал о Боге даже прежде Библейских откровений. Бог оставил печать Своего тождества на человеке, когда создавал его по Своему подобию, и Небеса всегда оглашались славой Божией, как заключает Псалом 18:1-4* (TLB):
«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь. День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание. По всей земле проходит звук их, и до пределов Вселенной слова их. Он поставил в них жилище солнцу...»

9 ГЛАВА

ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ!

Если после смерти и в самом деле существует жизнь, то отчего же тогда в сообщениях редко упоминается о суде? Возможно, временные пребывания отдельных людей чересчур коротки, а может быть, этим людям не позволяется вернуться к жизни, если они прошли через окончательный суд. Хотя сообщения указывают на то, что каждый из затронутых лиц столкнулся с чем-то особенным в будущей жизни, окончательное местонахождение человека не всегда бывает ясно. В случае неприятного местонахождения окончательное решение, подразумеваемое полученным ощущением, останется, по всей вероятности, невыясненным вследствие необычного характера обвинительного акта.

И мы надеемся, что последующая директива человеческой жизни заменит осуждение спасением.
Если после смерти есть жизнь, если происходит преображение, в котором продолжается духовное существование вне тела, то мы в этом случае говорим о жизни без смерти.
Эта концепция бессмертия духа претит некоторым протестантским верам. Они предпочитают верить тому, что душа умирает в то же самое время, что и тело, и оба впоследствии оживают в День Воскресения. В ответ я могу им только сообщить то, что рассказывают мне пациенты. Они убеждены, что им представился удобный случай непосредственного лицезрения, и они хотят посвятить жизнь рассказам об этом другим людям.
Я не могу найти причины, чтобы сомневаться в сообщениях о том, что жизнь после смерти наступает немедленно и что тело мертво, когда дух оставляет его. Собственно говоря, Иисус Сам учил, что сознательное существование продолжается и после смерти, что имеется «хорошее место» и «плохое место» перед последним судом и, между прочим, что мертвым не позволено общаться с мертвыми (см. Лк. 16).
Однако, главное разногласие среди христиан уже устранено всеобщим признанием того, что есть Творец жизни, и человек в другом измерении - как хороший, так и плохой -вновь оживет. Но не все люди единодушны. Не все верят в Творца. И причины тому различны.

КОСМИЧЕСКИЙ ВЗРЫВ!

Есть ли и в самом деле Бог? Или же действительно Вселенная возникла в результате «Большого взрыва», вспышки огромной массы первоматерии, образовавшей множество мелких звезд? И откуда взялась эта масса первоматерии? Или же был Создатель? И откуда взялся Он Сам? И создал ли Он также жизнь? Могли существовать Высший Ум, направлявший и контролировавший порядок развертывающейся Вселенной, которая и сегодня продолжает повиноваться четким физическим законам?

Современный ученый Эдвин Конклин, профессор биологии, сравнил вероятность спонтанного возникновения жизни с вероятностью возникновения полного словаря в результате взрыва в типографии. Тем не менее, многие высокообразованные люди полагают, что отрицание существования Бога подлинно научно.
Они забывают, как мы уже упоминали, что Бог науки непрестанно меняется, требует уточнения, тогда как Бог Библии пребывает неизменным вчера, сегодня и вечно.

Некоторые, вероятно, пытаются прикрыться атеизмом или агностицизмом, поскольку вера в Бога требовала бы ответственности перед Ним. Другие же разглядывают Бога близоруким взором, когда они просто вынуждены бывают поднять глаза, оторвавшись от самосозерцания, и видят Его творение, которое говорит о Нем всюду. Конечно, хаос случайности не мог развиться в настоящую гармонию порядка.

Каков Бог в вашем собственном понимании? Есть ли у вас ответ или нет, Бог необходим. Если вы относитесь к этому серьезно, то это самый значительный вопрос в жизни. Он определяет не только ваше будущее, но также и образ вашей нынешней жизни. Поэтому одна из самых сложных концепций, которые я встречал когда-либо прежде, представлена в первых трех словах Библии:
«В начале Бог...» Только с помощью веры преодолел я это препятствие, которое исчезло еще не совсем. Я все еще не могу постичь величие могущества Божия или непорочность Его святости. Как возможно столь грозному в правосудии одновременно быть и столь любящим, и столь милосердным? Его справедливость устрашает меня. И еще больше потрясает меня Его любовь. Она сокрушает мою гордость. Познание мною Бога ограничивается моим смертным разумом, который не в состоянии даже приблизиться к тому, чтобы понять или определить Его. И все же я знаю Его лично - через Иисуса Христа. Он есть мой Небесный Отец.
Есть небольшой рассказ о человеке, который однажды устроил в саду вечеринку. Внутренний двор был украшен ярко горящими японскими фонариками. Один из гостей, который был известен своим агностицизмом, поинтересовался, кто развесил эти фонарики. Хозяин посмотрел вверх на прекрасное ночное небо, заметил ярко горящие звезды и спросил своего гостя, как, по его мнению, попали туда звезды. После небольшого размышления гость ответил: «Я не знаю -полагаю, что они развесились там сами собой». Хозяин же сказал: «Точно так же и мои японские фонарики очутились там сами собой».

Аналогичное этому случилось и с одним журналистом, которого я прежде лечил от болезни сердца, но теперь у него был найден рак поджелудочной железы - органа в брюшной полости, который участвует в процессе пищеварения. Имевшаяся у него стадия рака была неоперабельна и вскоре должна была окончиться трагически. Больной знал об этом.

Я постоянно видел его на обходе в госпитале, но никогда не говорил с ним о его близкой кончине.

Но вот однажды он сам в одной из частных бесед спросил меня, верю ли я в Бога. Какое вступление!
Он интересовался моими религиозными убеждениями. Этот человек был хорошо образован и имел познания в философии, однако он до сих пор не отыскал смысла жизни и все еще игнорировал религиозные темы.
Завязавшийся спор прошел в искренней, теплой и дружественной для нас обоих обстановке. Слова Священного Писания, которым ранее он не считал нужным уделять какое-либо внимание, неожиданно предстали перед ним в новом свете и получили у него столь глубокое толкование, какого ранее мне не приходилось и встречать!

У него как будто завязались личные отношения с Иисусом Христом. Однако не было литературы, которая смогла бы стабилизировать его познания и позволила бы поддержать его. Тем не менее, в его личности происходила перемена. С каждым днем он становился все более и более внимательным к медперсоналу, его чувства к семье стали более нежными, и он постоянно осведомлялся о благополучии тех, кто находился рядом, ни словом не обмолвливаясь о себе самом. «Как у вас прошел день?» - бывало спрашивал он. «Сядьте и расскажите мне о себе». И он никогда не придавал значения тому, был ли этот человек ниже его в каком-либо отношении.

И таким он умер - веря в Христа и снисходя к недостаткам других.

Хадли Риид подробно рассказал о своей любви к умирающему сыну в одной из статей. Его сын Филипп находился в студенческом возрасте, когда у него обнаружили раковое поражение с широко распространенными метастазами. В этом рассказе тайное умалчивание, которое, как правило, окружает больного, постепенно сменилось прямотой и искренностью в обсуждении его болезни. Осторожность, нерешительность, попытки уйти от прямого ответа, которыми обычно страдают родственники, были наконец рассеяны.
Постепенно появилась возможность разговаривать свободно, выражая сострадание и любовь, готовность к пониманию и участливое отношение во время дежурства у постели больного перед смертью.
Господин Риид говорит, что поскольку он сам не раз слышал, как это бывает трудно, то это побудило его писать своему сыну записки. В них он просил своего сына, чтобы он вместе с ним разделил все свои невзгоды, неудобства и даже саму болезнь. Он хотел бы быть рядом с сыном.
С обоюдного согласия они разговаривали о смерти, о том, что не надо пасовать перед ней, а прямо смотреть в глаза этой реальности. Филипп сказал своему отцу, где ему хотелось бы быть похороненным и передал свою особую просьбу: «Обещай, что ты никогда не позволишь сохранить мне жизнь только ради самой жизни. Я не хочу жить, не сознавая того, что живу. Мне очень важно жить только в том случае, если я смогу наслаждаться всей полнотой бытия» .

Отец выразил ему полное понимание и согласие, сказав, что сам бы хотел того же. После смерти Филиппа он написал несколько строк, в которых попытался выразить свою любовь к сыну:
Ты покинул эту чудесную землю
И все оставил; взлетев словно на волшебном ковре,
Ты исчез. Куда? Где ты сейчас?
Я знаю, куда и где - и мне кажется, я не ошибаюсь.

Какая благоприятная возможность нам предоставляется - знакомить человека с Иисусом Христом и самому, самому верить в Него!
Вуди Аллен - комедийный актер -страдал танатофобией *. И когда его собеседник однажды заметил ему, что Аллен уже снискал себе бессмертие своим успехом, Вуди ответил: «Кого интересует бессмертие успеха? Я бы предпочел собственное».

Билли Грэйам, с другой стороны, в своей книге «Ангелы» приводит свое понятие будущего и ожидания смерти. Он надеется, что будет пребывать с Иисусом Христом и встретится с Ним лицом к лицу. Он рассчитывает также встретить в будущей жизни своих умерших родственников и друзей. Некоторые, узнав, что существует иная жизнь, начинают крайне бояться смерти. Однако такой страх исчезнет, ему не1 останется места - если вы только поверите во Христа и во всем будете следовать Ему.

* Танатофобия - страх смерти. (Прим. перев.)

Само размышление о смерти в то время, как мы находимся пока еще в добром здравии, позволяет нам лучше использовать свои возможности, свое время и силы,- ведь наше странствие по земле столь недолго. Мы в любой момент можем подвергнуться смертельной опасности, и нам следует постоянно помнить, что за все придется дать свой ответ. Без веры найти разумное объяснение феномену смерти невозможно, и именно поэтому атеизм смотрит на смерть как на обычное забвение и деструкцию. Однако, если правы люди, утверждающие, что они видели жизнь после смерти, то в этом случае мы ставим свою жизнь на проигрышную карту. Получается, что это вовсе не безопасно - умирать.

5. Признание.
Считается пятой стадией. После депрессии и раздумывания о неминуемой утрате близких, и стирания памяти о себе среди живых, больной в итоге встречает свой конец с определенной степенью одобрения и даже тайного предвкушения. Однако склонность к уединению и апатия остаются по-прежнему. Наконец, может появиться отношение к миру как к бессмысленному явлению, гиперболизация негативных моментов жизни.
Хотя больной и может смириться с угрожающей ему смертью, семья его может упорствовать в своем неверии в такую возможность. Члены семьи начинают избегать с ним обсуждения как раз тех вопросов, которые ему необходимо как можно глубже понять и к обсуждению которых он стремится: болезненная ли смерть? Есть ли жизнь после смерти? Как мне следует приготовиться к ней? Могу ли я быть спокоен?

ОЖИДАНИЕ И ПРЕДЧУВСТВИЕ

Не многие обреченные пациенты умирают с уверенностью в существовании иной жизни. Лев Толстой, например, в рассказе «Смерть Ивана Ильича» описывает ужасающее выражение, застывшее на мертвом человеческом лице, когда тот лежал в гробу. Это выражение было написано на его лице в последней стадии процесса умирания - трагического наблюдения за собственным умиранием. Лев Толстой опередил Кюблер-Росс в описании точно таких же стадий во время ожидания смерти. Герой рассказа Толстого упал с лестницы и ушиб бок. Эта травма стала причиной незадиагно-стированного заболевания, которое привело его к медленной и мучительной смерти. Реальность приближающегося конца заставляет Ивана Ильича начать анализировать свою жизнь.
Ему вспомнились некоторые светлые моменты детства и юности, но зрелость всплыла в его памяти как нечто «скверное и бессмысленное».
Ожидая своей кончины, он увидел, что его жизнь оказалась «обратно пропорциональна квадрату расстояния смерти». Три дня протекли в пронзительных страшных стонах, - он словно бы сопротивлялся смерти своими криками. Наконец он признал свою жизнь пустой и никчемной. Затем наступил покой. На смену страху пришла некая радость «спасительного» знания.

Эта метаморфоза представляется неожиданной, поскольку никакого намека на веру в будущую жизнь в «Смерти Ивана Ильича» нет. Герой был убежден только в существовании этой жизни. Исправленная жизнь Ивана Ильича продолжалась только небольшой момент, и смерть представлялась ему забвением. Толстой, очевидно, верил, что этого было вполне достаточно. Реальность для Толстого существовала только в настоящем, и это также продолжает являться характерным моментом в нынешней советской идеологии.

Я помню, как предчувствовал смерть один необычный пациент, и как он постоянно пытался заговорить об этом со своими домашними. Он словно знал, что завтра уже будет поздно. Так и случилось. Возможно, нам следовало бы более внимательно прислушиваться к предчувствиям умирающих больных. По каким-то сверхъестественным законам их предчувствия часто оправдываются. Нам также следовало бы меньше бояться откровенного разговора с умирающими. Если им хочется поговорить с нами о своей болезни, то нам необходимо принять такое приглашение и начать беседу, принимая условия, поставленные больным и пытаясь разрешить его проблемы. Любопытно, что среди более чем двухсот больных, опрошенных Кюблер-Росс, она отмечает только трех, которые были непригодны к беседе. Другие доктора также находят, что больные проявляют горячее желание поговорить о себе, о своем состоянии, о предположениях относительно дальнейшего течения своей болезни и даже о собственной смерти.

Мое предположение подтверждается: умирающий действительно становится наиболее одиноким и оставленным среди прочих пациентов, если не говорить об инфекционных больных. Очевидно, что ни священники, ни врачи - ни в Семинарии, ни в Медицинской школе - не проходят необходимого в таких случаях специального курса, где раскрывались бы проблемы подхода и взаимоотношения с умирающими. Смерть, вместе с тем, может напомнить о собственной недолговечности.
Члены семьи, как правило, неловко чувствуют себя у постели умирающего. Смерть остается общественно неприемлемой патологией, которой все остерегаются, избегают и противятся. Конфронтация часто отсрочивается в надежде, что опасность исчезнет, словно по мановению волшебной палочки.
Кроме стадии отрицания, когда никто не желает говорить о смерти, пациент стремится получить сведения об интересующих его вопросах, нуждается в лекарстве и утешении. Если этого утешения у него нет, он ищет его, если есть - желает еще большего. Если, допустим, раньше он отвергал Евангелие, то теперь он проявляет к нему самый живой интерес. Он может пожелать узнать о том, как возможно изменить свою жизнь. Будь вы его доктор или близкий ему человек, вам необходимо стать внимательным его слушателем.
Однако умирающий с гораздо большей охотой выслушает такого же простого человека, как и он сам, нежели проповедника. Больной считает нас такими же простыми смертными, то есть грешниками, с которыми он может отождествить и себя. Его интересует наше мировоззрение. И если он узнает, что вы, обычный человек, можете верить Библии, то он рассудит, что и сам также может верить этой Книге.
К тому же многие пациенты не считают пастора грешным - «нет, он проповедник, не грешник». Они могут рассуждать! «Откуда ему понять мои проблемы?» Если же мы -вы и я - такие же люди, как и сам больной, верим, что Иисус Христос ЖИВ и побеждает днесь, вчера и во веки, то этому может поверить и сам больной! Об этом он хочет услышать от нас! Однако именно этого-то - самого важного, что может быть для человека - мы и избегаем...
Мы, врачи, быстро заполнив карту пациента и коротко его опросив, ловко тушуемся, чтобы уклониться от расспросов больного о его шансах на выздоровление и что будет с ним в момент смерти. Точно так же и священник может войти к больному, открыть Библию, прочесть стих или два, проговорить молитву и затем быстро исчезнуть, чтобы уйти от нежелательных вопросов,- вопросов, ответы на которые больному необходимы более, нежели когда-либо прежде.
Если мы будем считать, что катехизация является делом священника, вместо того чтобы самим разрешить подобные вопросы, то проблема тем самым не снимется. Когда бы, однако, духовенство могло, в частности, обучать своих мирян для такого рода контактов, то такие лидеры сами были бы в состоянии умножать Христово стадо. Подобное сближение «грешника» с «грешником», наедине, смогло бы принести большие и действенные плоды, которые послужили бы к уте шению пациента.
Я помню одного судью, у которого обнаружилось лим-фозное заболевание,- опухоль, поражающая кроветворные органы. Он знал, что эта болезнь развивается подобно белокровию и в итоге приводит к смерти. Подробно расспрашивая о своей болезни, он спросил, мучительна ли будет его смерть. Я ответил отрицательно; я смогу принять необходимые для этого меры, дав ему незадолго до смерти достаточную дозу лекарств, так что никакой боли он не почувствует. Я уверил его, что ему совсем не будет страшно, так как он совсем не будет этого и подозревать, и беспокоиться. Подобно другим пациентам, этот судья проявил сильное желание услышать об истинах Библии, которую прежде, однако, игнорировал. Я был самым неподдельным образом изумлен, когда услышал от него, что ему хотелось бы получить уверенность в спасении. Независимо от того, останется ли он жить или умрет, он желал посвятить свою жизнь Иисусу Христу и попросил меня помолиться за него. Я возразил ему, что вовсе не являлся священником, но это для него не представляло большой важности. Его состояние было состоянием крайне счастливого человека. Моя молитва показалась мне чрезвычайно неумелой, однако действие ее привело меня в удивление - ведь я был совсем новичком этой области.
Вскоре он стал просто ждать и более не боялся разговоров о смерти. Это был строгий пожилой джентльмен, ученый и спортсмен, к тому же не страдавший предубеждениями. Теперь же он уверовал во Христа. Рядом с ним был не священник, но простой мирянин, и он принял свидетельство этого мирянина. И вот, Бог может действовать через любого, такого же как и я человека.

8 ГЛАВА

ОТНОШЕНИЕ К УМИРАЮЩЕМУ

Целью нашего исследования является ожидание смерти человеком, который знает или верит, что умирает - как правило от тяжелой болезни. Когда всем становится известно о предстоящей его кончине, то соседи по палате обычно начинают его игнорировать, и он уединяется. Вероятно, он о многом хотел бы спросить, но его либо никто не слушает, либо просто не отвечают.

Большинство безнадежно больных интуитивно чувствуют время своей кончины, даже если им этого и не сообщают. И вот в палате у постели больного разыгрываются удивительные театральные представления. Больной и тот, кто навещает его, делают друг перед другом вид, что находятся в полном неведении и в очень осторожной беседе пытаются ввести один другого в заблуждение. Однако умирающий нуждается в откровенности и взаимопонимании со стороны человека, которому известно о его положении и который мог бы пообщаться с ним. Остальным пациентам не следует третировать умирающего. Смерть физическая - это жизненный факт, однако слепое отрицание потусторонней жизни и утверждение духовной смерти могут оказаться человечеству дорого стоящим капризом и недомыслием, за которые рано или поздно пришлось бы расплачиваться.

Большинство избегает думать о смерти. Этот вопрос уже самой своей постановкой может вывести из душевного равновесия. Мы, доктора, часто лечим смертельно больных так, словно у них самая обычная болезнь. Мы закрываем их в госпитали и тем самым лишаем людей всех тех благ, которые одни и делают многозначительной и насыщенной нашу жизнь: дети, друзья, музыка, хорошая пища, семейный уют, любовь и откровенная беседа. Однако мы забываем, что наступит и наша очередь занять такую же койку, встретить самим то же самое горе в жизни - ожидание смерти.

Представьте, что вдруг ваш врач сообщает вам, что вы неизлечимо больны и жить вам осталось недолго,- как вы на это отреагируете? Не поверите? Будете отрицать? Среди обширной литературы относительно проблемы умирания значительное место в международном плане занимают данные, собранные и проанализированные докторами Карлисом Ози-сом и Эрлендью Гаральдсоном в их книге «В час смерти» \ где представлены самые обширные данные. Доктор Филипп Суайхорт привел дополнительные доводы в своей работе «Грань смерти»2. Доктор Элизабет Кюблер-Росс, психиатр, заслуживает особенного одобрения как первый исследователь, обратившийся к проблемам изучения умирающего. Таким образом, мы приводим те результаты, к которым в настоящий момент и обращаемся.

ПЯТЬ СТАДИЙ

Кюблер-Росс, которая опросила более двухсот больных, в своей книге «О смерти и умирании» представляет нам структуру из пяти последовательных фаз, которые наступают в эмоциях рядового больного, который ожидает наступления смерти: отрицание, возмущение, торгование - попытка совершить сделку, депрессия и признание 3.

I. Отрицание. Неверие тому, о чем ему сообщили - это почти всегда появляющаяся у умирающего реакция. Смерть для него - это катастрофический глас рока. Через отрицание больной может замкнуться, страшась угрожающего ему небытия. «Со мной этого не должно случиться!» «Диагноз ошибочен!» «Тут какая-то неточность!» Чтобы уверить себя в этом отрицании, пациент может консультироваться у многих докторов.
Такое отрицание является как бы защитной реакцией на неожиданное сообщение. Это дает больному возможность и время успокоиться и, быть может, найти другие, менее радикальные меры защиты. Это не означает, однако, что пациент не пожелает в дальнейшем говорить о своей близящейся кончине,- наоборот, он может проявить твердость духа и таким образом освободиться от душевной тяжести, беседуя с кем-то, кто действительно заинтересован в его судьбе. С другой стороны, некоторые пациенты независимо ни от кого могут понять, что умирают, и даже прежде, нежели доктор известит их об этом. У них может возникнуть желание поговорить об этом, но они не могут найти слушателя. В принципе ясно, что о смерти не хочется говорить никому. По-видимому, это либо слишком тягостный вопрос, либо считается дурным предзнаменованием для собственного существования.
Угрожающая перемена в культурном наследии Америки, очевидно, проявляется в отсутствии внимания к пожилым гражданам. Ежегодно умирает два миллиона американцев, и, так как свыше 18 000 000 находятся сейчас в возрасте свыше 65-ти лет, то около 80 % этих смертей имеет место в госпиталях или частных лечебницах вместо того, чтобы находиться в момент смерти в окружении своей семьи. Следовательно, факт смерти, само это событие переносится из семьи в госпиталь и в известной степени пренебрежительно решается всеми, кого этот вопрос касается. Нам как врачам не давали возможности пройти соответствующее обучение, которое позволило бы оказывать нравственную поддержку стареющим или умирающим. Нас учили помогать только больным.
Более того, обстановка госпиталя оказывает глубокое воздействие на умирающего, а потому почти полностью обезличивает. В обычный блок интенсивной терапии, например, семья допускается лишь на пять минут, тогда как все остальное время больной находится на попечении чужих людей.
Чем серьезнее у него болезнь, тем большее число механических безделушек применяется. Чем хуже его состояние, тем большее количество инъекций ему вводится, тем меньше у него возможности личного контакта, тем более чуждой кажется ему окружающая его обстановка - и он умирает без друзей и близких - совершенно одиноким.
Если в юном и зрелом возрасте болезни излечимы или предотвращаются, то у пожилых людей их число увеличивается. Увеличивается в связи с этим и частота злокачественных и хронических заболеваний. Если указанные тенденции будут продолжать возрастать, то появятся экономические проблемы, так как число стареющих увеличивается по сравнению с теми, кто способен физически их поддержать. Даже в наши дни в семье среднего достатка вместо того, чтобы заботиться о находящихся у нее на попечении престарелых членах, есть склонность избавляться от такой заботы, помещая их в частные лечебницы,- то есть во мрак какой-то человеческой помойной ямы.
Мне запомнился один преклонного возраста больной, который пребывал в угнетающем окружении в довольно отвратительной лечебнице. Он был затерян среди развращенных людей, и с ним совершенно не считались.
Однажды он заболел острой пневмонией и был транспортирован в ближайший госпиталь. Антибиотики, кислород и внутривенные вливания не имели эффекта. Хотя в медицинском отношении его лечение было на хорошем уровне, он скончался. Все совершенно забыли, что лечение необходимо и его душе. Он не имел друзей, был запуган, одинок и забит. У него не было возможности поговорить с кем-либо о финансах, семье, религии или о смерти. И никто не спросил его, готов ли он к вечной жизни.
Подобная беседа могла бы, разумеется, пройти в уединении, в удобное для больного время и, конечно же, только с его согласия. Диалог должен быть прекращен сразу же, как только пациент потеряет интерес к предмету разговора или же вернется к своему прежнему отрицанию. Такой разговор следует начать раньше, чем болезнь успеет затемнить способности и сознание (рассудок) больного. Если каунселлер (собеседник) сделается доступен больному, то даже при отсутствии стремления к разговору при первой и второй встречах, вскоре он начнет обязательно выказывать доброе расположение, доверие, если увидит, что каунселлер действительно желает понять его. Как правило, больной стремится развеять свое одиночество и часто делается доступным и искренним, допуская развитие прочных и искренних взаимоотношений.

2. Возмущение обычно является второй стадией. Оно наступает после того, как больной побарывает сокрушающий удар первого известия реакцией отрицаний. Отрицание сме няется чувством зависти, гнева, обиды и вопросом: «Почему именно я?» или «Как любящий Бог мог допустить такое?» Эта фаза возмущения в отличие от стадии отрицания, весь ма трудноуправляема. Пациенты, например, могут думать и высказывать такие суждения:
«Врачи ничего не понимают. Они не знают даже, как помочь мне». Эти больные нуждаются в особенном уходе со стороны обслуживающего персонала и помощников, требуя к себе постоянного внимания. Но угодить им невозможно.
Одна из моих сердечниц, шестидесятивосьмилетняя дама, как раз заняла именно такую раздраженно-осуждающую позицию. Она стала крайне нервозной и легковозбудимой. Ей не нравились ни пища, ни обслуживающий персонал, и как-то обращаясь ко мне во время одного из моих обходов, она сказала: «Вы столько получаете, а толку от вас никакого». Она была крайне несдержана и придиралась абсолютно ко всему, и особенно к своему мужу. Наконец, он оставил ее. Но возмущение ее на том не прекратилось, несмотря на ее одиночество. Хотя грозившая было ей смерть от болезни сердца уже отступала, резкость свою она не оставила. Она, казалось, рассержена и на мир, и на Бога.

3. Сделка - как правило, третья стадия, которая до сих пор является предметом спора среди врачей, которые либо соглашаются, либо не соглашаются с Кюблер-Росс. Эта ста дия имеет возмущение и выражается в попытке «хорошо себя вести» в надежде угодить или сторговаться с Богом, так как возмущение не помогло. Период этот, по-видимому, скоро проходит.
Я вспоминаю одного пациента, который обещал всю свою жизнь посвятить Богу, а деньги пожертвовать Церкви, если только Бог пощадит его. Бог его пощадил, но обещание свое этот человек вскоре забыл.
Эта стадия напоминает мне те ситуации, когда человек неожиданно терпит какие-то бедствия и вспоминает о Боге только в страдании, горячо призывая Его. Больные, находясь в критическом состоянии, как правило, кричат «Мама» или «Иисус!» В этот период больной в итоге признает Бога, даже если никогда не делал этого ранее.

4. Депрессия - обычно четвертая стадия. Когда неиз лечимо больной человек не в силах дольше отрицать факта своего состояния предсмертной ситуации, его возмущение и гнев быстро сменяются чувством непоправимой утраты. Хотя такое чувство и может являться следствием потери места под Солнцем, результатом операции, сожалением об оставленных приятных явлениях жизни, все же самая неотвратимая и гроз ная потеря, которая его пугает, это потеря самого себя. По теря надежды, если это имеет место, представляется в итоге разрушением своей личности. Среди пациентов доктора Кюблер-Росс атеисты и люди непреклонной веры принимали смерть с гораздо большим спокойствием, нежели те, кто не имел твердого мировоззрения.
У моих пациентов депрессия принимала различные формы. Мне, например, вспоминается один больной раком - настолько подавленный, что был не в состоянии ни с кем разговаривать - ни с медсестрами, ни с семьей, ни с друзьями -только кивал головой, выражая свое согласие или несогласие. В дополнение к своей неизлечимой болезни его состояние усугублялось еще и тем, что он чувствовал себя виновным в чьей-то смерти. Позднее он понял, что причина смерти того человека действительно состояла в его заболевании. И только после этого он сумел справиться с мыслью о собственной смерти. У него начал пробуждаться интерес к жизни, и вскоре он стал свободно общаться со своими близкими.

СВЕТ, КОТОРЫЙ ЕСТЬ ТЬМА.

Вероятно, нам следовало бы вновь обратиться к полемике об истинном смысле «луча света», с которым сталкивались многие, кто имел посмертные ощущения. Свет имел место в «хороших» ощущениях и, по-видимому, являл собой благорасположение ко всем людям. Возникало чувство всеобщего прощения, а по утверждению некоторых - ощущения абсолютного счастья и экстаза, неописуемого покоя и блаженства.
Доктор Муди в книге «Жизнь после Жизни» упоминает, что не мог отыскать ни малейшего намека на Небеса или ад. Там, кажется, не было и суда, где обличались бы греховные поступки. Там не было воздаяния за зло от этого Существа света, но лишь «чуткое взаимопонимание».

Стефан Боод оспаривает это замечание. В своей статье «Свет в конце туннеля» он выражает мнение, что благожелательный свет, описанный Муди, являет собой атмосферу моральной терпимости и философского «Я одобряю все, что одобряете вы сами». Чтобы показать, что не во всех случаях происходят встречи с Ангелом света, Боод сообщает о встрече с «Ангелом смерти», как зарегистрировал ее доктор Филипп Свейхарт, психолог клиники и директор Колорадского среднезападного психодиспансерного центра в Монтроусе, штат Колорадо:

Это произошло в пятницу, ночью, в конце января 1967 г., когда на меня совершили нападение, избили и бросили почти при смерти. В госпитале за остаток ночи доктор решил обследовать меня, а утром сделать хирургическое исследование...
За время ожидания в операционной я ощутил присутствие некоего Существа или какой-то энергии и подумал: «Это то самое». Дальше темнота. Время потеряло свое значение.

У меня не возникало мысли о том, сколько времени я находился без чувств в той темноте. Потом появился свет. Я не спал и потому знал, что это происходит на самом деле. Передо мной развертывалась картина быстро сменяющихся событий, людей предыдущей жизни, каждая мысль, слово и каждое движение, которое я совершал с того момента, как я узнал о Христе.
Мне было совсем мало лет, когда я признал Христа моим Спасителем. Предо мною проходило то, о чем я уже забыл, но вспомнил сразу же, как только это проходило передо мной. Ощущение было, по меньшей мере, невероятным. Каждая деталь, вплоть до настоящего времени. Все это произошло, как показалось, именно за долю секунды. И тем не менее, все было очень четким.
На протяжении всего этого времени, пока я наблюдал проходящую передо мной картину событий моей жизни, я чувствовал присутствие некоего рода энергии, но не видел ее. Потом меня увлекло в полную темноту и остановило. Это чувство походило на то, какое испытываешь в большой пустой комнате. Казалось, вокруг меня были огромное пространство и абсолютная темнота. Я не мог ничего видеть, но чувствовал присутствие той силы.
Я обратился к нему, спрашивая, кто я и кто он или оно. Общение осуществлялось не словами, а потоком энергии. Он ответил, что он Ангел смерти. Я поверил ему. Он сказал, что моя жизнь была не такой, какой она должна бы быть, и он мог бы забрать меня, но мне дадут еще один шанс, и я должен идти обратно. Он уверил меня, что я не умру в 1967г. Дальнейшее, что я вспоминаю, было мое пребывание в послеоперационной палате, снова в моем теле. Я был настолько захвачен пережитым, что не заметил ни то, какое тело у меня было, ни сколько прошло времени. Случившееся было настолько реальным, что я верю этому.

Позже, в 1967 г., по моей шее и плечам проехался автомобиль. Еще позднее, в том же году, я попал в автокатастрофу, в которой были вдребезги разбиты оба автомобиля. И в том и в другом случаях я остался почти невредимым. Ни в одном происшествии я не пострадал.
Я почти не рассказывал о пережитых ощущениях. Меня могли бы принять за сумасшедшего. Но неожиданная встреча была для меня очень реальной. Я до сих пор верю, что встретился с Ангелом смерти.
Многие богословы также оспаривают идею всепрощения, претенциозно декламируемую «Ангелом света», явившимся многим пациентам, у которых были «хорошие» ощущения, независимо от того, была ли их жизнь великолепной, ни от того, были ли они верующими. Сатана, редко показывающий себя в дурном свете, способен явиться как Ангел (см. 2 Кор. 11:14,15).

Билли Грейам напоминает нам, что жизнь после смерти существует для всех людей. Однако те, кто никогда не признавал Христа как Господа и Спасителя, «пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25, 46). Поскольку не все будут спасены, некоторые богословы призывают нас помнить, что сатана не всегда появляется злым, но как господин лжи, способный на самый изощренный обман, он может видоизменяться в Ангела света, чтобы убеждать неспасенных, что они уже спасены, или нейтрализовать потребность Христианской веры4.

МНОГОКРАТНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ

Некоторые из пациентов, которых я опрашивал, рассказывают о многократных ощущениях, полученных вследствие многократных смертей. Сначала эти ощущения могли быть отрицательными, а затем положительными; пока еще ни разу не случалось наоборот. Некоторые из них аналогичны уже описанному мною случаю с мужчиной, который утверждал, что он находится в аду, но, воззвав затем к Божественному спасению, впоследствии испытывал положительные ощущения.

Я припоминаю случай, которому мне трудно найти объяснение. Это касается одного непоколебимого христианина, учредителя Воскресной школы и пожизненного приверженца Церкви.

Он пережил три сердечных приступа, три случая мерцательной аритмии, три удачные реанимации и три разных посмертных ощущения. Первый эпизод был устрашающим; следующие два полностью были приятными и даже эйфорическими.

Я не помню обстоятельств, предшествовавших первому случаю, так как потерял сознание. Я слышал, как говорили, что я умер, и когда я очнулся, то обнаружил две красные сферы, размером с маленькие блюдца: одна и другая повыше, над областью грудной клетки. Как я потом узнал, это было как раз там, где находились ударные пластины. Я не помню ни того, ни другого. Я помню, как только я пришел в сознание, что произошло. Я помню лишь, как погружался в темноту, а затем увидел этих красных змей, обвивающих всего меня.
Я был не в состоянии избавиться от них. Лишь только я отбрасывал прочь одну из них, как на меня набрасывалась другая змея. Это было ужасно. Затем кто-то опрокинул меня вниз, на землю, и тогда другие извивающиеся твари начали набрасываться на меня. Некоторые были похожи на красное жало. Я пронзительно кричал. И наконец заплакал, но никто не обратил на меня никакого внимания. У меня создалось впечатление, будто много других людей вокруг меня находятся в таком же положении. Слышались какие-то подобия человеческих голосов, и некоторые из них громко кричали.

Вокруг была красноватая темнота и туман, сквозь который трудно что-либо рассмотреть, но я ни разу не увидел никакого пламени. Там не было никакого дьявола, одни только эти извивающиеся твари. Хоть боль в груди и была действительно сильной, я помню, как рад был очнуться и уйти из того места. Я был, безусловно, рад видеть свою семью. Я ни за что не хочу вернуться туда еще раз. Я убежден, что это было преддверие ада.
Без какой-либо видимой причины, если только не было какой-либо перемены или посвящения, о которых я не подозреваю, посмертные ощущения, полученные в двух последующих состояниях смерти, были прекрасными. Он попытался описать одно из них по порядку:
Я помню медсестру, вошедшую в палату, чтобы подать кислород в трубку, введенную в мой нос, потому что у меня возобновились грудные боли. Она хотела выйти, чтобы приготовить инъекцию. Я помню, как она установила, что я лишился чувств, так как она выкрикнула в дверь другой сестре, дежурившей в ту ночь на пульте диагностического центра: «Скорее идите сюда! У м-ра Л едфорда остановилось сердце». Все это я помню. Кругом было темно, и затем я помню, что видел, как занимались мною, и это показалось мне настолько странным - ведь я чувствовал себя вполне прекрасно. Я подвинулся в сторону, чтобы рассмотреть лицо и убедиться, что это было моим телом. Сразу после этого вошли еще люди - трое или четверо. Один из них был парень, нагруженный кислородом, а остальные, как мне показалось, были обслуживающим персоналом из другого блока.
Потом все поблекло и вновь потемнело. Я продвигался через длинный коридор и по истечении некоторого времени заметил крохотную точку света, которая походила на птичку. Она медленно увеличивалась, пока не стала казаться летевшим белым голубем, и он продолжал расти и расти, становиться ярче и ярче, пока не осветил целое пространство сверкающим изумительным светом. Я никогда прежде не видел ничего подобного. Я увидел, что нахожусь на холмистом зеленом лугу, он был слегка покатым. Я встретил своего брата, и он был живым, но я все же помнил, что он умер. Он был так рад увидеть меня. Мы обнялись на поляне. На мои глаза навернулись слезы. После мы бродили по лугу, взявшись за руки. Я помню луг, который шел несколько в гору. Там мы дошли до белого заграждения, напоминающего железнодорожный переезд, но мне не удалось пройти за него. Какая-то сила, казалось, не пускала меня за ту преграду. Я не видел никого на другой стороне, и казалось, что там не было ничего, что могло бы помешать мне проникнуть туда! Следующее, что я помню, это глухой стук не моей груди. Кто-то колотил по мне и давил на меня. Я думал, мои ребра сломаются и, очнувшись, увидел перед собой ваше лицо! Я помню, что мне не хотелось возвращаться. То, что я видел, было невыразимо прекрасно!
Это было его второе ощущение. Он смог припомнить яркие подробности этого чудесного существования, но подробностей первого болезненно-неприятного ощущения не сумел ни вспомнить, ни добровольно объяснить причин, по которым оно было получено им, человеком, исповедующим Христианство.
Третье его ощущение также было приятным и легко им вспоминалось.
Я парил над прекрасным городом, глядя вниз. Это был самый чудесный город, какой я когда-либо видел. Там были люди. Все в белом. Все небо было ярко освещено. Ярче, чем светом солнца. Рядом был вход в город, и я уже спускался, как вдруг обнаружил, что опять нахожусь в своем теле и испытываю самый жестокий удар всякий раз, как только на меня накладывают пластины, чтобы заработало мое сердце. Если бы не моя жена, я хотел бы, чтобы меня не возвращали назад.
Этот пациент, наконец, получил то, чего желал. Он умер несколько месяцев спустя от рака прямой кишки. Смерть не была связана с возобновлением сердечных приступов, которые, как я был абсолютно уверен, станут основной причиной его смерти. Я часто думаю, что с ним сейчас.

Гигантская пламенная сфера с белыми гребнями надвигалась на меня, увлекала меня, словно магнит, притягивающий к себе металл. Я не хотел идти! Я и не шел, но, именно как металл подскакивает к магниту, мой дух притягивался к тому месту. Я не мог оторвать от него своих глаз. Меня обдало жаром. С тех пор прошли многие годы, но это видение все еще стоит перед моими глазами, точно так, как я наблюдал это тогда. Все так же свежо в моей памяти, как если бы это случилось прошедшей ночью.

После того, как я достиг дна ямы, я почувствовал рядом с собой некое духовное Существо. Я не взглянул на него, потому что не мог оторвать пристального взгляда от пламени ада, но когда я остановился, то Существо положило свою руку на мою между локтем и плечом, чтобы проводить меня туда. И в тот же самый момент раздался Голос с далекого верха, выше этой темноты, выше земли, выше небес. Это был голос Бога, хотя я и не видел Его, и не знаю, что Он сказал, потому что Он говорил не на английском языке.

Он говорил на каком-то другом языке, и, когда Он говорил, Его голос разносился по всему этому проклятому месту, потрясая его, подобно тому, как ветер колеблет листву. Это заставило державшего меня ослабить свою хватку. Я не двинулся сам, но какая-то Сила оттащила меня, и я вернулся прочь из огня и жара, под сень темноты.

Я начал подниматься, пока не достиг верхнего края ямы и не увидел земного света. Я вернулся в ту же комнату, настолько же реальную, как всегда. Я попал в нее через дверь, хотя мой дух и не нуждался в дверях. Я соскользнул прямо в свое тело, точно так же, как человек утром ныряет в брюки, тем же путем, что и вышел -через рот. Я заговорил со своей бабушкой. Она сказала: «Сынок, я думала, что ты умер, я думала, что ты скончался».
...Мне бы хотелось найти слова, чтобы описать то место. Люди проводят эту жизнь так беспечно, словно они не должны столкнуться с адом, но Слово Божие и мой личный опыт говорят мне иное. Я испытал бессознательное состояние, оно тоже дает ощущение темноты, но я хочу сказать, что нет темноты, подобной Тьме Внешней.

Число случаев знакомства с адом быстро увеличивается, но они не будут приведены здесь. Единственно, однако, мне хотелось бы упомянуть здесь случай, который относится к преданному члену Церкви.

Он был удивлен, что после своей смерти почувствовал, как падает в туннель, который заканчивается у пламени, открывая гигантский, огнедышащий мир ужаса. Он увидел некоторых из своих друзей «доброго старого времени», их лица не выражали ничего, кроме пустоты и апатии. Их обременяли бесполезные тяготы. Они постоянно ходили, но никуда конкретно не направлялись и никогда не останавливались из страха перед «надсмотрщиками», которых, по его словам, невозможно было описать. Абсолютная темнота лежала за пределами этой зоны бесцельной деятельности. Он избежал участи остаться там навсегда, когда Бог призвал его ступить на какую-то незримую чудесную дорогу. С тех пор он чувствует себя призванным предупреждать других об опасности самодовольства и необходимости занять определенную позицию в своей вере.

САМОУБИЙСТВО

Самоубийством многие пытаются «покончить со всем разом». Однако, исходя из того, что я слышал от других докторов или видел сам, это может быть только «началом всего». Мне неизвестно ни об одном вне телесном «хорошем» ощущении, вызванном самоубийством. Однако, лишь некоторые из них имели ощущения, о которых они хотели бы поведать. Вот рассказ, представленный одним из моих коллег:

Четырнадцатилетняя девочка расстроилась из-за школьного табеля успеваемости. Общение с родителями обычно ограничивалось тем, что они указывали на ее недостатки и ставили в пример сестру, которая была на пару лет старше, но производила впечатление хорошо и довольно всесторонне образованной.

Сравнивалась даже внешность. Она, по-видимому, никогда не слышала никаких похвал, а теперь еще была в ссоре со своими родителями из-за табеля успеваемости. Она взяла из ванной упаковку аспирина и, ожидая лучшего решения проблем, поднялась к себе в комнату. В пузырьке было, вероятно, около восьмидесяти таблеток, и она захватила большое количество воды, чтобы принять их. Двумя часами позже родители нашли ее в коматозном состоянии. Ее тошнило; рвотные массы изливались прямо на лицо и подушку. К счастью, много аспирина было еще не поглощено, и через два часа в дежурной палате госпиталя она пришла в себя, после того как мы сделали ей промывание желудка с содой, чтобы нейтрализовать ацидоз, следствием которого было необычно затрудненное дыхание, характерное для аспириновой комы. (Ее счастье, что она взяла аспирин, а не тиленол, так как он вызывает меньшую рвотную реакцию и, как результат, медленное отравление печени, часто роковое.)

Во время одного из приступов рвоты она вдохнула рвотные массы, произошел спазм голосовых связок, прекратилось дыхание, и затем произошла остановка сердца. Она тут же ожила, когда ей начали делать закрытый массаж сердца, введя в дыхательное горло дыхательную трубку. Ее воспоминания в период возвращения сознания были скудными, но в это время она не переставала говорить: «Мама, помоги мне! Заставь их отойти от меня! Они хотят сделать мне больно!» Доктора попытались извиниться за причиненную ей боль, но она сказала, что она имеет в виду не докторов, а «их, тех демонов в аду... Они не хотели уходить от меня... Они хотели меня... Я не могла вернуться... Это было так ужасно!»
Она проспала весь следующий день, и мать не выпускала ее из объятий почти все это время. После того разные трубки были сняты, я попросил ее припомнить что же произошло. Она помнила, как принимала аспирин, но кроме этого - ничего. Где-нибудь в ее сознании эти события могли удержаться и до сего времени. Возможно, что они могут всплыть при помощи опроса под гипнозом. Но, откровенно говоря, я удерживаюсь подступаться к этой области - она напоминает мне демонологию. Я хорошо отношусь к гипнозу, но предпочитаю оставить его другим.
Впоследствии, несколько лет спустя, она стала миссионером. Отчаяние ушло. Мне рассказывали, что всюду, куда бы она ни шла, она приносит огромную радость - заразительное возбуждение.

Широкое распространение депрессивного состояния -прелюдии к самоубийству - вызывает растущую тревогу. Самоубийство составляет одну одиннадцатую от общего количества причин смертности в Соединенных Штатах, то есть почти 25 000 смертей ежегодно, или немногим меньше, чем 1,5% всех смертей.

Наиболее распространена смертность среди подростков, затем в автокатастрофах. В эту цифру вошли только те случаи, которые кончались смертью, но, очевидно, она возрастает, если учесть неудачные попытки самоубийства. Это широкое распространение мыслей о самоубийстве, подобно неприятным ощущениям после смерти, обычно не делается достоянием гласности и еще меньше обсуждается.

Это считается обнажением в человеческой жизни сокровенного - нечто вроде срывания одежд и общественного унижения. И до сих пор лечение этой болезненной, этой искаженной душевной жизни концентрируется вокруг обнародования и обсуждения.
Из-за душевного нездоровья общества фармацевтическое производство успокоительных и антидепрессивных средств резко возросло. Я вижу, на что похоже большинство людей. Валиум теперь самый прибыльный бизнес и наиболее популярный медикамент после аспириновых продуктов.

Следующий случай произошел с пятидесятитрехлетней домохозяйкой с рецидивной депрессией.
Никто не любил меня. Муж и дети обходились со мной как с прислугой. Я всегда прибирала за ними, но они вели себя так, словно я даже не существовала.
Однажды ночью я расплакалась, но никто не услышал. Я взяла валиум и сказала им, что совсем не хочу жить. Но они все равно не слушали, тогда я выпила полную бутыль -там было пятьдесят таблеток.
Тогда это было действительно последним выходом. Я понимала, что делала с собой. Я собиралась умереть! Это грех - но каково существование!

Когда я стала засыпать, я помню, как кружась, спускалась вниз в черную яму. Потом я увидела яркое, огненно-красное пятнышко, с каждой секундой постоянно увеличивающееся и увеличивающееся, пока, наконец, я не потеряла способность стоять. Все было красным и раскаленным от огня. На дне было что-то наподобие вязкой тины, она засасывала ноги и мешала двигаться. Жар сделался невыносимым, так что я с трудом могла дышать. Я закричала: «Господи! дай мне другую возможность». Я умоляла и умоляла. Каким образом я вернулась, мне никогда не понять.

Мне сказали, что я была без сознания почти два дня и что мне промыли желудок. Мне также сказали, что мое переживание в аду, должно быть, является галлюцинацией, возникшей под влиянием наркотика. Но они в действительности ничего не понимают. Я принимала вали-ум очень часто и раньше, но никогда не происходило ничего подобного.

Еще одна расстроенная женщина, мать двадцатилетней дочери, покончившей самоубийством из-за беспечного возлюбленного, в отчаянии попыталась подвергнуть себя такому же испытанию при помощи супердозы натрия амитол барбитурата сразу же после похорон своей дочери.

Она надеялась встретиться со своей дочерью. Но вместо того, чтобы увидеть ее, она обнаружила, что находится в каком-то месте, показавшемся ей адом, со всех сторон окутанном туманом, и стиснутая между двумя сатанинскими существами. Местом всего происходящего была гигантская, предвещающая что-то дурное пещера. У тех существ были хвосты, косые глаза и, по ее словам, сверхотвратительный вид. После реанимации и промывания желудка, она поправилась, и ей сказали, что ее ощущение, вероятно, было вызвано принятием наркотиков. Однако она убеждена, что это не так. Она испытала новое понимание и озарение благодаря этому ощущению. Сейчас она организует клубы для духовной товарищеской поддержки тех, кто остался в живых после неудавшейся попытки самоубийства.

Каковы же практические результаты самоубийства? Достигает ли самоубийца той цели, которую он имел в виду? Безболезненно ли на деле самоубийство?

Недавно произошел следующий случай. Известная, ушедшая на пенсию супружеская чета, всю жизнь посвятившая искусству и не имеющая детей, решила с помощью самоубийства избавиться от всех тягот. Женщина попала в госпиталь с хронической болезнью легких, которая привела к экстремальной кислородной недостаточности и умственному расстройству. Когда ее мужу сказала о том, что это состояние будет постоянным, он решил забрать ее домой на несколько дней, чтобы посмотреть, может быть, ее отчаяние и смущение исчезнут в семейной обстановке. Он сказал, что желает «позаботиться о ней дома». Он так и сделал.

Видимо, будучи не в состояния видеть свою жену постоянно страдающей, от отчаяния он несколько раз выстрелил ей в голову. Позвонив другу и рассказав ему положение дел, он тут же прострелил голову и себе. К несчастью, он умер. Женщина осталась живой. Дело в том, что его попытка поправить неудачные обстоятельства потерпела провал, поскольку его решение было ошибочным.
После этого инцидента мне стало ясно, что я был введен в заблуждение этим пациентом. Я лечил не того, кого бы следовало. Он вовсе не обращался к Богу, даже за помощью. Поразмыслив, я заметил, что это было одной и из моих проблем. В острых ситуациях я просил помощи чисто механически. Во время же затянувшейся депрессии я искал собственных средств.

7 ГЛАВА

НИСХОЖДЕНИЕ В «АД»

Наконец мы обратимся к тем сообщениям, которые публике вообще мало известны. Есть люди, которые после того, как были возвращены из состояния клинической смерти, рассказали, что они находились в аду. Некоторые из случаев описаны людьми, которые, очевидно, проникали за барьер или скалистые горы, отделяющие места распределения от тех мест, где мог вершиться суд. Те, кто не встретили барьера, возможно, оставляют место смерти для того, чтобы только пройти разного рода места распределения - одно такое место было мрачным и темным, подобно дому с привидениями на карнавале. В большинстве случаев это место представляется подземельем или подземной дорогой.

АД

Томас Уэлч в своей брошюре «Удивительное чудо в Орегоне» описывает самое необыкновенное ощущение, охватившее его, когда он видел потрясающее по величине «озеро из огня, зрелище более ужасное, чем человек мог когда-либо представить себе, эту последнюю сторону суда»1.

Они - обыкновенные смертные человеческие тела, но когда они возвратятся в нормальное состояние жизни, они будут сверхчеловеческими телами. Ибо как есть естественные человеческие тела, есть также и сверхъестественные, духовные тела...


Но то говорю вам, братья мои, что земные телеса, созданные из плоти и крови, не могут войти в Царство Божие. Эти тленные телеса наши по природе не назначены жить вечно. Но говорю вам эту необычную и чудесную тайну: не все мы умрем, но всем нам будут даны новые телеса! Это произойдет моментально, в мгновение ока, когда затрубит последняя труба... Когда это произойдет, то исполнятся эти послания: «Смерть поглощена победою. О смерть, где теперь твоя победа? Где твое жало?» Ибо грех - сила, которою жалит смерть - будет изгнан совсем; и закон, который делает явными наши грехи, более не будет нашим судьей. Как же мы благодарим Бога за все это! Ибо это Он делает нас победоносными через Иисуса Христа, нашего Господа! (1 Кор. 15: 42-57) (Прим. перев.)

Во время работы помощником инженера в «Брайдл Уэйл Ламбер Компани», что в тридцати милях восточнее Портлан-да, в Орегоне, Уэлчу было поручено наблюдать с подмостей, проведенных через дамбу на высоте пятидесяти пяти футов над водой, за произведением землемерной съемки для определения границ будущей лесопильни. Затем он представляет вот этот рассказ:

Я вышел на подмостки, чтобы выровнять бревна, которые легли поперек и не поднимались по конвейеру. Неожиданно я оступился на подмостках и полетел вниз между балок в водоем глубиной около десяти футов. Инженер, сидевший в кабине локомотива, сгружавшего бревна в водоем, увидел, как я упал. Я угодил головой в первую перекладину на глубине тридцати футов, а затем в другую, пока не упал в воду и не скрылся из виду.
В это время на самой фабрике и около нее работало семьдесят человек. Фабрика была остановлена, и все имевшиеся в наличии люди, согласно их показаниям, были направлены на поиски моего тела. На поиски было затрачено от сорока пяти минут до часу, пока меня наконец не отыскал М. Дж. ( X. Гандерсон, который письменно подтвердил эти показа-I ния.

Я был мертв, насколько это справедливо для этого мира. Но я был живым в другом мире. Там не существовало времени. За тот час жизни вне тела я узнал больше, чем за такой же срок в своем теле. Все, что я мог вспомнить, это падение с мостков. Инженер, находившийся в локомотиве, видел мое падение в воду.
Дальше я понял, что стою у берега огромного огненного океана. Это оказалось тем самым, о чем говорит Библия в книге Откровения, 21:8 «...озеро горящее огнем и серой». Это зрелище более ужасное, чем человек в силах представить себе, это сторона последнего суда.

Я помню это более ясно, чем любое другое событие, когда-либо происходившее со мной за всю мою жизнь, каждую деталь каждого события, которые я наблюдал, и которые произошли за этот час, когда меня не было в этом мире. Я стоял на некотором расстоянии от горящей, бурлящей и грохочущей массы голубого пламени. Всюду, насколько я мог окинуть взором, находилось это озеро. В нем никого не было.

Я тоже не находился в нем. Я увидел людей, о которых мне было известно, что они умерли, когда мне было еще тринадцать лет. Один из них был мальчик, с которым я ходил в школу и который умер от рака рта, начавшегося с инфекции зуба, когда он был еще совсем молодым парнем. Он был двумя годами старше меня. Мы узнали друг друга, хотя и не разговаривали. Те люди также выглядели как будто сбитыми с толку и пребывали в глубокой задумчивости, как будто они не могли поверить тому, что видели. Выражения их лиц были чем-то средним между недоумением и смущением.

Место, где все это происходило, было настолько потрясающим, что слова просто бессильны. Нет способа описать это, кроме как лишь сказать, что мы были тогда «глазами» свидетелей последнего суда. Оттуда невозможно ни убежать, ни выбраться. Даже нечего рассчитывать на это. Это тюрьма, избавиться от которой не может им один, кроме как только с помощью Божественного вмешательства. Я четко сказал себе: «Если бы я знал об этом раньше, то сделал бы что угодно, что бы ни потребовалось от меня, лишь бы избегнуть пребывания в подобном месте». Но я и не помышлял об этом. Когда эти мысли промелькнули в моем сознании, я увидел другого Человека, проходящего перед нами. Я немедленно узнал Его.

У Него было властное, доброе, выражающее сочувствие лицо; спокойный и бесстрашный, Владыка всего, что Он видел. Это был Сам Иисус. Великая надежда загорелась во мне, и я понял, что это великий и удивительный Человек, который идет за мной в эту тюрьму гибели, за смущенной приговором суда душой, решить мою проблему. Я не делал ничего, чтобы привлечь Его внимание, но лишь опять сказал про себя: «Если бы Он только взглянул в мою сторону и увидел меня, Он смог бы увести меня от этого места, потому что Он должен Знать, как быть».
Он прошел мимо, и мне показалось, будто Он и не обратил внимания на меня, но перед тем, как Он скрылся из виду, Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Только это и все. Его взгляда было достаточно.
В считанные секунды я снова оказался в своем теле. Это было похоже на то, как если бы я вошел через дверь дома. Я услышал голоса Броков (люди, с которыми я жил), как они молились - за несколько минут до того, как я открыл глаза и смог сказать что-нибудь. Я мог слышать и понимал, что происходило. Затем неожиданно жизнь вошла в мое тело, и я открыл глаза и заговорил с ними. Легко говорить и описывать то, что вы видели. Я знаю, что существует огненное озеро, потому что я видел его. Я знаю, что Иисус Христос вечно живой. Я видел Его. Библия утверждает в Откровении (1:9-11): «Я Иоанн... был в духе в день воскресный, я слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу...»
В числе многих других событий Иоанн видел суд, и он описывает его в Откровении, в 20-й главе так, как видел сам. В стихе 10 он говорит: «а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное...»
И снова в 21:8 Иоанн говорит об «...озере, горящем огнем и серою». Это то озеро, которое видел я, и я уверен в том, что, когда исполнится этот срок, на суде каждое испорченное в этом мире создание будет ввержено в это озеро и навсегда будет истреблено.
Я благодарен Богу за то, что есть люди, которые могут молиться. Это была миссис Брок, которая, я слышал, молилась за меня. Она говорила: «О Господи, не забирай Тома; он не спас своей души». Вскоре я открыл глаза и спросил их: «Что произошло?» Я не проиграл во времени; меня куда-то уводили, и теперь я был опять на месте. Вскоре после этого прибыла карета «скорой помощи», и я был доставлен в госпиталь Милосердного Самарянина в Портлэнде.
Меня доставили туда как раз около шести часов вечера, в хирургическое отделение, где мне сшили скальп, наложив много швов. Меня оставили в блоке интенсивной терапии. На деле там было немного докторов, которые могли чем-нибудь помочь. Нужно было просто ждать и наблюдать. В течение этих четырех дней и ночей у меня было ощущение постоянного общения со Святым Духом. Я вновь пережил события своей прежней жизни и то, что увидал: озеро из огня, Иисуса, пришедшего ко мне туда, своего дядю и того мальчика, с которым вместе я ходил в школу, и свое возвращение к жизни. Присутствие Духа Божия ощущалось мной постоянно, и я много раз громко взывал к Господу.

Затем я начал просить Бога, чтобы он всецело располагал моей жизнью и чтобы Его воля была моей... Через некоторое время после этого, около девяти часов, Бог явил мне Свой голос. Голос Духа может быть вполне явственным. Он сказал мне: «Я хочу, чтобы ты рассказал миру то, что ты видел, и как ты вернулся к жизни» 2.

Другой пример касается пациентки, которая умирала от сердечного приступа. Она посещала церковь каждое воскресенье и считала себя обычной христианкой.
Я помню, как началась одышка, а потом - внезапный провал в памяти. Затем я поняла, что нахожусь вне своего тела. Дальше я помню, что попала в мрачную комнату, где в одном из окон я увидала огромного гиганта с ужасным лицом, он наблюдал за мной. У подоконника сновали маленькие бесенята или карлики, которые, очевидно, были заодно с гигантом. Тот гигант поманил меня, чтобы я последовала за ним. Я не хотела идти, но подошла. Вокруг были тьма и мрак, я могла слышать людей, стонущих повсюду рядом со мной. Я чувствовала двигающихся существ у своих ног. Как только мы прошли туннель или пещеру, существа стали еще отвратительнее. Я помню, что плакала. Потом, по какой-то причине гигант небрежно повернулся ко мне и отослал назад. Я поняла, что меня пощадили. Я не знаю, почему. Затем я помню, как увидела себя опять на койке в госпитале. Доктор спросил меня, употребляла ли я наркотики. Мой рассказ, вероятно, звучал, как горячечный бред. Я сказала ему, что у меня не было ни одной из этих привычек и что рассказ был подлинным. Это изменило всю мою жизнь.

Описания того, как уводят или отсылают назад из духовного мира, очевидно, значительно расходятся в случаях неприятных ощущений, тогда как в случае хороших эти изображения производят впечатление однотипных повествований.

У меня появились резкие боли в животе из-за воспаления поджелудочной железы. Мне давали лекарства для повышения давления, которое все время снижалось, и в результате этого я постепенно терял сознание. Я помню, как меня реанимировали. Я уходил через длинный туннель и удивлялся, почему я не касаюсь его ногами. У меня было впечатление, словно я плавал и удалялся очень быстро. По-моему, это было подземелье. Это могло быть и пещерой, но очень ужасной. Жуткие звуки раздавались в ней. Там был запах гниения, примерно такой же, как у больных раком. Все происходило как бы в замедленном движении. Мне не припомнить всего, что я там видел, но некоторые злодеи были людьми лишь наполовину. Они передразнивали друг друга и говорили на языке, который я не мог понять. Вы спрашиваете меня, встречал ли я кого-нибудь из своих знакомых, или видел ли я сияние света, но ничего этого не было. Там был великодушный Человек в сияющих белых ризах, который появился, когда я позвал: «Иисусе, спаси меня!» Он взглянул на меня, и я почувствовал указание: «Живи иначе!». Я не помню, как оставил то место и как добрался обратно. Может быть, было и что-то еще, я не помню. Может быть, я боюсь вспоминать!

В последнем выпуске «Чарльз-Дикинз», рассказывающем о путешествии к различным мирам, Джордж Ритчай, доктор медицины, описывает свою смерть от крупозной пневмонии в 1943 году в районе лагеря Бар клей, штат Техас, в возрасте двадцати лет. В своей превосходной книге «Возвращение из Завтра» он описывает, как необъяснимо вернулся к жизни через девять минут, но за это время он пережил целую жизнь, насыщенную событиями и печальными, и радостными. Он описывает путешествие со светлым Существом, исполненным сияния и могущества, и отождествленным им со Христом, который провел его через ряд «миров». В этом рассказе мир проклятый находился на необозримой равнине, которая простиралась на поверхности земли, где порочные духи пребывали в непрестанной борьбе между собой. Схватившись в личном поединке, они избивали друг друга кулаками. Всюду - половые извращения и безысходные вопли, и вызывающие отвращение мысли, исходящие от кого-либо, делались общим достоянием. Они не могли видеть доктора Ритчая и фигуру Христа с ним. Внешний облик этих существ не вызывал ничего, кроме сострадания к несчастью, на которое эти люди обрекли сами себя.

Прп. Кеннет Е. Хагин в своей брошюре «Мое свидетельство» подробно описал ощущения, которые полностью изменили его жизнь. Они заставили его принять сан священника, чтобы рассказывать об этом другим. Он сообщает следующее:

В субботу 21 апреля 1933 г., в половине восьмого вечера, в Мак-Кинней, штат Техас, что в тридцати двух милях от Далласа, мое сердце перестало биться, и духовный человек, который живет в моем теле, отделился от него... Я спускался ниже, ниже и ниже, пока свет земли не угас... Чем глубже я опускался, тем темнее он становился, пока не наступила абсолютная чернота. Я не мог увидеть собственной руки, даже если от глаз ее отделял бы всего один дюйм. Чем глубже я уходил вниз, тем более душно и жарко там было.
Наконец подо мной оказался путь в преисподнюю, и я смог различить огоньки, мерцающие на стенках пещеры обреченных. Это были отблески огней ада.

БЕЗ ЛЮБВИ (Из письма к сыну)

Итак, ты думаешь, что можно прожить без любви: сильною волею, благою целью, справедливостью и гневной борьбой с вредителями? Ты пишешь мне: “О любви лучше не говорить: ее нет в людях. К любви лучше и не призывать: кто пробудит ее в черствых сердцах?”...

Милый мой! Ты и прав, и не прав. Собери, пожалуйста, свое нетерпеливое терпение и вникни в мою мысль.

Нельзя человеку прожить без любви, потому что она сама в нем просыпается и сама им овладевает. И это дано нам от Бога и от природы. Нам не дано произвольно распоряжаться в нашем внутреннем мире, удалять одни душевные силы, заменять их другими и насаждать новые, нам не свойственные. Можно воспитывать себя, но нельзя сломать себя и построить заново по своему усмотрению. Посмотри, как протекает жизнь человека. Ребенок применяется к матери — потребностями, ожиданием, надеждою, наслаждением, утешением, успокоением и благодарностью; и когда все это слагается в первую и нежнейшую любовь, то этим определяется его личная судьба. Ребенок ищет своего отца, ждет от него привета, помощи, защиты и водительства, наслаждается его любовью и любит его ответно; он гордится им, подражает ему и чует в себе его кровь. Этот голос крови говорит в нем потом всю жизнь, связывает его о братьями и сестрами, и со всем родством. А когда он позднее загорается взрослою любовью к “ней” (или, соответственно, она к “нему”), то задача состоят в том, чтобы превратить это “пробуждение природы” в подлинное “посещение Божие” и принять его как свою судьбу. И не естественно ли ему любить своих детей тою любовью, которой он в своих детских мечтаниях ждал от своих родителей?.. Как же обойтись без любви? Чем заменить ее? Чем заполнить страшную пустоту, образующуюся при ее отсутствии?

Нельзя человеку прожить без любви и потому, что она есть главная выбирающая сила в жизни. Жизнь подобна огромному, во все стороны бесконечному потоку, который обрушивается на нас и несет нас с собою. Нельзя жить всем, что он несет; нельзя отдаваться этому крутящемуся хаосу содержаний. Кто попытается это сделать, тот растратит и погубит себя: из него ничего не выйдет, ибо он погибнет во всесмешении. Надо выбирать: отказываться от очень многого ради сравнительно немногого; это немногое надо привлекать, беречь, ценить, копить, растить и совершенствовать. И этим строить свою личность. Выбирающая же сила есть любовь: это она “предпочитает”, “приемлет”, “прилепляется”, ценит, бережет, домогается и блюдет верность. А воля есть лишь орудие любви в этом жизненном делании. Воля без любви пуста, черства, жестка, насильственна и, главное, безразлична к добру и злу. Она быстро превратит жизнь в каторжную дисциплину под командой порочных людей. На свете есть уже целый ряд организаций, построенных на таких началах. Храни нас Господь от них и от их влияния... Нет, нам нельзя без любви: она есть великий дар — увидеть лучшее, избрать его и жить им. Это есть необходимая и драгоценная способность сказать “да”, принять и начать самоотверженное служение. Как страшна жизнь человека, лишенного этого дара! В какую пустыню, в какую пошлость превращается его жизнь!

Нельзя человеку прожить без любви и потому, что она есть главная творческая сила человека.

Ведь человеческое творчество возникает не в пустоте и протекает не в произвольном комбинировании элементов, как думают теперь многие верхогляды. Нет, творить можно, только приняв богозданный мир, войдя в него, вросши в его чудесный строй и слившись с его таинственными путями и закономерностями. А для этого нужна вся сила любви, весь дар художественного перевоплощения, отпущенный человеку. Человек творит не из пустоты: он творит из уже сотворенного, из сущего, создавая новое в пределах данного ему естества — внешне-материального и внутренно-душевного. Творящий человек должен внять мировой глубине и сам запеть из нее. Он должен научиться созерцать сердцем, видеть любовью: уходить из своей малой личной оболочки в светлые пространства Божии, находить в них Великое — сродное — сопринадлежащее, вчувствоваться в него и создавать новое из древнего и невиданное из предвечного. Так обстоит во всех главных сферах человеческого творчества: во всех искусствах и в науке, в молитве и в правовой жизни, в общении людей и во всей культуре. Культура без любви есть мертвое, обреченное и безнадежное дело. И все великое и гениальное, что было создано человеком, — было создано из созерцающего и поющего сердца.

Нельзя человеку прожить без любви, потому что самое главное и драгоценное в его жизни открывается именно сердцу. Только созерцающая любовь открывает нам чужую душу для верного, проникновенного общения, для взаимного понимания, для дружбы, для брака, для воспитания детей. Все это недоступно бессердечным людям. Только созерцающая любовь открывает человеку его родину, т.е. его духовную связь о родным народом, его национальную принадлежность, его душевное и духовное лоно на земле. Иметь родину есть счастье, а иметь ее можно только любовью. Не случайно, что люди ненависти, современные революционеры, оказываются интернационалистами: мертвые в любви, они лишены и родины. Только созерцающая любовь открывает человеку доступ к религиозности и к Богу. Не удивляйся, мой милый, безверию и маловерию западных народов: они приняли от римской церкви неверный религиозный акт, начинающий с воли и завершающийся рассудочной мыслью, и, приняв его, пренебрегли сердцем и утратили его созерцание. Этим был предопределен тот религиозный кризис, который они ныне переживают.

Ты мечтаешь о сильной воле. Это хорошо и необходимо. Но она страшна и разрушительна, если не вырастает из созерцающего сердца. Ты хочешь служить благой цели. Это верно и превосходно. Но как ты увидишь свою цель, если не сердечным созерцанием? Как ты узнаешь ее, если не совестью своего сердца? Как соблюдешь ей верность, если не любовью? Ты хочешь справедливости, и мы все должны ее искать. Но она требует от нас художественной индивидуализации в восприятии людей; а к этому способна только любовь. Гневная борьба с вредителями бывает неооходима, и неспособность к ней может сделать человека сентиментальным предателем. Но гнев этот должен быть рожден любовью, он должен быть сам ее воплощением для того, чтобы находить в ней оправдание и меру...

Вот почему я сказал, что ты “и прав и не прав”.

И еще: я понимаю твое предложение “лучше о любви не говорить”. Это верно: надо жить ею, а не говорить о ней. Но вот посмотри: в мире раздалась открытая и безумная пропаганда ненависти; в мире поднялось упорное и жестокое гонение на любовь — поход на семью, отрицание родины, подавление веры и религии. Практическая бессердечность одних увенчалась прямою проповедью ненависти у других. Черствость нашла своих апологетов. Злоба стала доктриною. А это означает, что пришел час заговорить о любви и встать на ее защиту.

Да, в людях мало любви. Они исключили ее из своего культурного акта: из науки, из веры, из искусства, из этики, из политики и из воспитания. И вследствие этого современное человечество вступило в духовный кризис, невиданный по своей глубине и по своему размаху. Видя это, понимая это, нам естественно спросить себя: кто же пробудит любовь в черствых сердцах, если она не пробудилась от жизни и слова Христа, Сына Божия? Как браться за это нам, с нашими малыми человеческими силами?

Но это сомнение скоро отпадает, если мы вслушаемся в голос нашего сердечного созерцания, уверяющего нас, что Христос и в нас и с нами...

Нет, мой милый! Нельзя нам без любви. Без нее мы обречены со всей нашей культурой. В ней наша надежда и наше спасение. И как нетерпеливо я буду ждать теперь твоего письма с подтверждением этого.

дерева. Отовсюду исходил чудесный свет, яркий, но не заставляющий меня прищуривать глаза. На этой улице я повстречал свою мать, отца и брата, которые все умерли прежде. «Сюда идет Поль»,- услышал я слова своей матери. Но когда я двинулся им навстречу, тот же Ангел снова подхватил меня за талию и унес ввысь. Я не узнал, почему мне не позволили остаться.
Вдали показался горизонт. Я уже узнал здания и увидел госпиталь, куда был направлен, когда заболел. Ангел опустился и оставил меня в той самой комнате, где я располагался. Я взглянул вверх и увидел лица докторов, занимающихся мною. Я опять вернулся в тело. Мне никогда не забыть этого ощущения. Я не думаю, чтобы кто-нибудь остался атеистом, если бы испытал подобное.

Следующий рассказ, поведанный семидесятилетним бухгалтером вскоре после того, как он обрел дар речи, я смог записать на магнитофонную ленту. Большая часть его описаний Небес, хотя и не полностью приведенных здесь, имеет большое сходство с Откровением, данным в последних двух главах Библии. Изредка такие описания делали люди, которые никогда прежде не были знакомы с библейскими описаниями Нового Иерусалима:

Из-за боли в груди меня срочно доставили из дежурной палаты в блок реанимации. Мне сказали, что это сердечный приступ. На эскалаторе я почувствовал, что мое сердце остановилось и прекратилось дыхание. Я подумал: «Все кончено».

*У Роолингза: «...она (ангел)» (Прим. перев.)

Далее я помню, как смотрел вниз на свое тело в блоке интенсивной терапии. Я не знаю, как попал туда, но там уже занимались мною. Там находились молоденький доктор в белом халате, две медсестры и черный парень в белой форме, который в основном и занимался мною. Он надавливал мне на грудь, а кто-то еще дышал в меня, и они кричали: «сделай то и сделай это!» Позже я узнал, что этот черный парень был медбратом в отделении. Прежде я не видел его. Я помню даже его черный галстук-бабочку. Далее я помню, как уходил через темный коридор и не задевал ни одной стенки. Я оказался в чистом поле и пошел по направлению к длинной белой стене. Она имела три ступени, ведущие вверх к проему в стене.

На площадке около ступеней сидел человек, одетый в белую мантию, поражавшую великолепием и сиянием. Его лицо также излучало яркий свет. Он читал большую книгу. Как только я приблизился к нему, то почувствовал высокое благоговение и спросил его: «Ты ли Иисус?» Он ответил: «Нет, ты увидишь Иисуса и тех, кого желаешь видеть, за этой дверью».
После того, как он взглянул в свою книгу, он сказал: «Ты можешь продолжать свой путь через эту дверь». Тогда я, открыв дверь, вошел и увидел прекрасный, ярко освещенный город, отражающий, как казалось, солнечные лучи. Он весь был создан из золота или какого-то блестящего металла, с куполами и шпилями в великолепном пышном убранстве. Улицы сияли. Они были сделаны из чего-то такого, что мне не приходилось видеть прежде. Там было много народа. На всех - сверкающие белые мантии, и все с радостными лицами. Они выглядели прекрасно. Воздух благоухал такой свежестью!
Я никогда не вдыхал ничего подобного этому. Прекрасная небесная музыка создавала фон, и я увидел две фигуры, направляющиеся ко мне -я немедленно узнал их. Это были мои отец и мать, оба умерли несколько лет тому назад. У моей матери ампутировали ногу, но теперь она была на месте! Моя мать шла на обеих ногах!
Я сказал своей матери: «Ты и отец такие красивые!» И они ответили мне: «И у тебя такое же сияние, и ты выглядишь просто прекрасно!»
Когда мы вместе прогуливались, чтобы найти Иисуса, я заметил, что одно строение было больше остальных. Оно походило на сферический амфитеатр с открытой половиной к строению, откуда исходил ослепительный свет.
Я попробовал посмотреть вверх на этот свет, но не мог этого сделать. Свет был слишком ярким. Многие, было видно, благодарно склонялись перед этим строением с обожанием и молитвой. Я спросил у своих родителей: «Что это такое?» Они ответили: «Там пребывает Бог». Я никогда не забуду этого. Ничего подобного мне прежде не доводилось видеть.
Мы продолжали идти, и они взяли меня увидеть Иисуса. Мы встретили много людей. Все они были счастливы. Я не испытывал прежде такого хорошего самочувствия. Когда же мы приблизились к тому месту, где пребывал Иисус, я внезапно ощутил, как сильный импульс электрического тока прошел через мое тело, как если бы кто-нибудь ударил меня в грудь. Мое тело подбросило вверх, когда восстанавливали деятельность моего сердца. Я был возвращен к прежней форме существования! Но это меня не слишком радовало. Однако я понял, что меня послали обратно, чтобы поведать другим о пережитом мною. Я решил посвятить остаток своих дней рассказу об этом ощущении каждому, кто захочет выслушать!

Меня же радует, что у людей, сталкивающихся с потусторонним миром, возникает такое возбуждение. В сознании этих людей не было места вопросу о реальности их ощущений или их важности, но они тем не менее желают, чтобы другие узнали о том, что произошло с ними. Они стремятся посвятить жизнь тому, чтобы рассказывать об этом каждому, кто пожелает слушать.
События, предшествующие входу туда, где мог совершаться предварительный суд, не являются необычными. Безусловно, общим для всех и радостным ощущением является, очевидно, встреча с прежде умершими друзьями и родственниками. Их существование в духовном мире может быть определено как пребывание за пределами той преграды, которая существует для многих из тех, с кем, кажется, они встречались.
По-видимому, лишь некоторые переступают этот барьер и возвращаются, чтобы рассказать нам об этом. Зафиксирован, например, случай с Бетти Мальтц, находившейся сорок четыре дня в коме, вызванной разрывом аппендикса
. Однако, в течение всего этого времени она слышала каждого, кто был в комнате. Хотя ее физические чувства казались ослабленными, чувства духовные, по-видимому, обострились.
Пока она находилась в коме, у нее было ощущение восхождения на гору среди яркой местности. У нее не было усталости, но, напротив, чувство небывалого по силе восторга. С нею шел Ангел, но она видела только его ноги. Вдвоем они подошли к воротам в большой мраморной стене, и ее пригласили войти и там присоединиться к поющим прекрасные гимны. Впрочем ей предоставили выбрать, хочет она вернуться назад или продолжать путь через ворота.
Затем она помнит, как кто-то неожиданно откинул простыню, которая уже покрывала ее лицо К
Каждый изложенный здесь мною случай указывает, что выход духа из тела есть самый основной закон смерти. Послушайте, как Св. Писание раскрывает причину того, почему наши настоящие тела из плоти и крови не могут войти в Царство Божие:
Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное. Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия и тление не наследует нетления. Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе...
Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? Жало же смерти - грех, а сила греха - закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! (1 Кор. 15:42-44, 50-52, 54-57)*.
* У Роолингза:
Так и наши земные телеса, которые умирают и разрушаются, не похожи на те, что будут у нас по воскресении, когда мы обретем нашу прежнюю форму жизни, потому что они никогда не умрут. Тела, которые мы имеем теперь, обременяют нас, ибо они слабеют и умирают; но они будут полны славы, когда мы оживем опять. Да, они болезненны и смертны теперь, но когда мы оживем снова, они исполнятся крепости.