8 ГЛАВА

ОТНОШЕНИЕ К УМИРАЮЩЕМУ

Целью нашего исследования является ожидание смерти человеком, который знает или верит, что умирает - как правило от тяжелой болезни. Когда всем становится известно о предстоящей его кончине, то соседи по палате обычно начинают его игнорировать, и он уединяется. Вероятно, он о многом хотел бы спросить, но его либо никто не слушает, либо просто не отвечают.

Большинство безнадежно больных интуитивно чувствуют время своей кончины, даже если им этого и не сообщают. И вот в палате у постели больного разыгрываются удивительные театральные представления. Больной и тот, кто навещает его, делают друг перед другом вид, что находятся в полном неведении и в очень осторожной беседе пытаются ввести один другого в заблуждение. Однако умирающий нуждается в откровенности и взаимопонимании со стороны человека, которому известно о его положении и который мог бы пообщаться с ним. Остальным пациентам не следует третировать умирающего. Смерть физическая - это жизненный факт, однако слепое отрицание потусторонней жизни и утверждение духовной смерти могут оказаться человечеству дорого стоящим капризом и недомыслием, за которые рано или поздно пришлось бы расплачиваться.

Большинство избегает думать о смерти. Этот вопрос уже самой своей постановкой может вывести из душевного равновесия. Мы, доктора, часто лечим смертельно больных так, словно у них самая обычная болезнь. Мы закрываем их в госпитали и тем самым лишаем людей всех тех благ, которые одни и делают многозначительной и насыщенной нашу жизнь: дети, друзья, музыка, хорошая пища, семейный уют, любовь и откровенная беседа. Однако мы забываем, что наступит и наша очередь занять такую же койку, встретить самим то же самое горе в жизни - ожидание смерти.

Представьте, что вдруг ваш врач сообщает вам, что вы неизлечимо больны и жить вам осталось недолго,- как вы на это отреагируете? Не поверите? Будете отрицать? Среди обширной литературы относительно проблемы умирания значительное место в международном плане занимают данные, собранные и проанализированные докторами Карлисом Ози-сом и Эрлендью Гаральдсоном в их книге «В час смерти» \ где представлены самые обширные данные. Доктор Филипп Суайхорт привел дополнительные доводы в своей работе «Грань смерти»2. Доктор Элизабет Кюблер-Росс, психиатр, заслуживает особенного одобрения как первый исследователь, обратившийся к проблемам изучения умирающего. Таким образом, мы приводим те результаты, к которым в настоящий момент и обращаемся.

ПЯТЬ СТАДИЙ

Кюблер-Росс, которая опросила более двухсот больных, в своей книге «О смерти и умирании» представляет нам структуру из пяти последовательных фаз, которые наступают в эмоциях рядового больного, который ожидает наступления смерти: отрицание, возмущение, торгование - попытка совершить сделку, депрессия и признание 3.

I. Отрицание. Неверие тому, о чем ему сообщили - это почти всегда появляющаяся у умирающего реакция. Смерть для него - это катастрофический глас рока. Через отрицание больной может замкнуться, страшась угрожающего ему небытия. «Со мной этого не должно случиться!» «Диагноз ошибочен!» «Тут какая-то неточность!» Чтобы уверить себя в этом отрицании, пациент может консультироваться у многих докторов.
Такое отрицание является как бы защитной реакцией на неожиданное сообщение. Это дает больному возможность и время успокоиться и, быть может, найти другие, менее радикальные меры защиты. Это не означает, однако, что пациент не пожелает в дальнейшем говорить о своей близящейся кончине,- наоборот, он может проявить твердость духа и таким образом освободиться от душевной тяжести, беседуя с кем-то, кто действительно заинтересован в его судьбе. С другой стороны, некоторые пациенты независимо ни от кого могут понять, что умирают, и даже прежде, нежели доктор известит их об этом. У них может возникнуть желание поговорить об этом, но они не могут найти слушателя. В принципе ясно, что о смерти не хочется говорить никому. По-видимому, это либо слишком тягостный вопрос, либо считается дурным предзнаменованием для собственного существования.
Угрожающая перемена в культурном наследии Америки, очевидно, проявляется в отсутствии внимания к пожилым гражданам. Ежегодно умирает два миллиона американцев, и, так как свыше 18 000 000 находятся сейчас в возрасте свыше 65-ти лет, то около 80 % этих смертей имеет место в госпиталях или частных лечебницах вместо того, чтобы находиться в момент смерти в окружении своей семьи. Следовательно, факт смерти, само это событие переносится из семьи в госпиталь и в известной степени пренебрежительно решается всеми, кого этот вопрос касается. Нам как врачам не давали возможности пройти соответствующее обучение, которое позволило бы оказывать нравственную поддержку стареющим или умирающим. Нас учили помогать только больным.
Более того, обстановка госпиталя оказывает глубокое воздействие на умирающего, а потому почти полностью обезличивает. В обычный блок интенсивной терапии, например, семья допускается лишь на пять минут, тогда как все остальное время больной находится на попечении чужих людей.
Чем серьезнее у него болезнь, тем большее число механических безделушек применяется. Чем хуже его состояние, тем большее количество инъекций ему вводится, тем меньше у него возможности личного контакта, тем более чуждой кажется ему окружающая его обстановка - и он умирает без друзей и близких - совершенно одиноким.
Если в юном и зрелом возрасте болезни излечимы или предотвращаются, то у пожилых людей их число увеличивается. Увеличивается в связи с этим и частота злокачественных и хронических заболеваний. Если указанные тенденции будут продолжать возрастать, то появятся экономические проблемы, так как число стареющих увеличивается по сравнению с теми, кто способен физически их поддержать. Даже в наши дни в семье среднего достатка вместо того, чтобы заботиться о находящихся у нее на попечении престарелых членах, есть склонность избавляться от такой заботы, помещая их в частные лечебницы,- то есть во мрак какой-то человеческой помойной ямы.
Мне запомнился один преклонного возраста больной, который пребывал в угнетающем окружении в довольно отвратительной лечебнице. Он был затерян среди развращенных людей, и с ним совершенно не считались.
Однажды он заболел острой пневмонией и был транспортирован в ближайший госпиталь. Антибиотики, кислород и внутривенные вливания не имели эффекта. Хотя в медицинском отношении его лечение было на хорошем уровне, он скончался. Все совершенно забыли, что лечение необходимо и его душе. Он не имел друзей, был запуган, одинок и забит. У него не было возможности поговорить с кем-либо о финансах, семье, религии или о смерти. И никто не спросил его, готов ли он к вечной жизни.
Подобная беседа могла бы, разумеется, пройти в уединении, в удобное для больного время и, конечно же, только с его согласия. Диалог должен быть прекращен сразу же, как только пациент потеряет интерес к предмету разговора или же вернется к своему прежнему отрицанию. Такой разговор следует начать раньше, чем болезнь успеет затемнить способности и сознание (рассудок) больного. Если каунселлер (собеседник) сделается доступен больному, то даже при отсутствии стремления к разговору при первой и второй встречах, вскоре он начнет обязательно выказывать доброе расположение, доверие, если увидит, что каунселлер действительно желает понять его. Как правило, больной стремится развеять свое одиночество и часто делается доступным и искренним, допуская развитие прочных и искренних взаимоотношений.

2. Возмущение обычно является второй стадией. Оно наступает после того, как больной побарывает сокрушающий удар первого известия реакцией отрицаний. Отрицание сме няется чувством зависти, гнева, обиды и вопросом: «Почему именно я?» или «Как любящий Бог мог допустить такое?» Эта фаза возмущения в отличие от стадии отрицания, весь ма трудноуправляема. Пациенты, например, могут думать и высказывать такие суждения:
«Врачи ничего не понимают. Они не знают даже, как помочь мне». Эти больные нуждаются в особенном уходе со стороны обслуживающего персонала и помощников, требуя к себе постоянного внимания. Но угодить им невозможно.
Одна из моих сердечниц, шестидесятивосьмилетняя дама, как раз заняла именно такую раздраженно-осуждающую позицию. Она стала крайне нервозной и легковозбудимой. Ей не нравились ни пища, ни обслуживающий персонал, и как-то обращаясь ко мне во время одного из моих обходов, она сказала: «Вы столько получаете, а толку от вас никакого». Она была крайне несдержана и придиралась абсолютно ко всему, и особенно к своему мужу. Наконец, он оставил ее. Но возмущение ее на том не прекратилось, несмотря на ее одиночество. Хотя грозившая было ей смерть от болезни сердца уже отступала, резкость свою она не оставила. Она, казалось, рассержена и на мир, и на Бога.

3. Сделка - как правило, третья стадия, которая до сих пор является предметом спора среди врачей, которые либо соглашаются, либо не соглашаются с Кюблер-Росс. Эта ста дия имеет возмущение и выражается в попытке «хорошо себя вести» в надежде угодить или сторговаться с Богом, так как возмущение не помогло. Период этот, по-видимому, скоро проходит.
Я вспоминаю одного пациента, который обещал всю свою жизнь посвятить Богу, а деньги пожертвовать Церкви, если только Бог пощадит его. Бог его пощадил, но обещание свое этот человек вскоре забыл.
Эта стадия напоминает мне те ситуации, когда человек неожиданно терпит какие-то бедствия и вспоминает о Боге только в страдании, горячо призывая Его. Больные, находясь в критическом состоянии, как правило, кричат «Мама» или «Иисус!» В этот период больной в итоге признает Бога, даже если никогда не делал этого ранее.

4. Депрессия - обычно четвертая стадия. Когда неиз лечимо больной человек не в силах дольше отрицать факта своего состояния предсмертной ситуации, его возмущение и гнев быстро сменяются чувством непоправимой утраты. Хотя такое чувство и может являться следствием потери места под Солнцем, результатом операции, сожалением об оставленных приятных явлениях жизни, все же самая неотвратимая и гроз ная потеря, которая его пугает, это потеря самого себя. По теря надежды, если это имеет место, представляется в итоге разрушением своей личности. Среди пациентов доктора Кюблер-Росс атеисты и люди непреклонной веры принимали смерть с гораздо большим спокойствием, нежели те, кто не имел твердого мировоззрения.
У моих пациентов депрессия принимала различные формы. Мне, например, вспоминается один больной раком - настолько подавленный, что был не в состоянии ни с кем разговаривать - ни с медсестрами, ни с семьей, ни с друзьями -только кивал головой, выражая свое согласие или несогласие. В дополнение к своей неизлечимой болезни его состояние усугублялось еще и тем, что он чувствовал себя виновным в чьей-то смерти. Позднее он понял, что причина смерти того человека действительно состояла в его заболевании. И только после этого он сумел справиться с мыслью о собственной смерти. У него начал пробуждаться интерес к жизни, и вскоре он стал свободно общаться со своими близкими.