Все со страху жмурятся,
Писаются вниз.
Вот идет по улице
Гном-рецедивист.
У него помятая.
Толстая статья.
Бойся мохнозадая
Толстая судья!
Дно кармана колкая
Финка холодит,
и наколот Толкиен,
На его груди.
Он покинул зону и,
Ищет где упасть.
Эльфаки позорные,
Отверните пасть.
Был на Белом море он,
Искупил вполне,
А теперь вот в Морию.
К детям и жене.
Только сука-женушка
Уж давно с другим
На чужой сторонушке
Жарит пироги.
Хлещет гном до одури,
Хрипло горло рвет,
Как на дальнем Мордоре
Милочка живет.

На берегу каньона,
Покуривая дрянь,
Веселые койоты
Плясали целый день.
А с ними братец-кролик,
И бабушка в манто,
Но вскоре всех накрыли
Печальные менты.
И больше у каньона
Никто уж не торчит
Ведь грустные койоты
По камерам торчат.
А уж летать не сокол,
Хотя он и хотел,
Об этом даже Горький
Поэму накатал.
Читали все до колик
И не допер никто,
Что сдал всех братец-кролик
И бабушка в манто.

Вот идет товарищ Блюмкин
У него в руке наган
Из него товарищ Блюмкин
Сеет пули по врагам,
Чтобы знал буржуйский люмпен,
Повстречавший пистолет:
Вот идет товарищ Блюмкин,
И его сильнее нет.
Он патронов не жалеет
Не жалеет он гранат,
Лишь немного он жалеет,
Что не держит автомат.
С ним быстрее в светлый праздник
Можно было бы дойти,
Отстреляв скорее разных
С кем уже не по пути,
Всех кто носит злые думки,
Кровососов и бандюк,
Всех прижмет товарищ Блюмкин
К пролетарскому ногтю!

"Нет, ты любовью не зови" Алексей Решетов

Нет, ты любовью не зови
Простые игрища гормонов...
И шторма яростные волны,
В разбушевавшейся крови,
И ночь, слепящую глаза
И обжигающую тело...
Нет, не спеши любовью звать.
Хотя...Ведь не в названье ж дело.
Паденье или же полет,
Творенье ада или рая.
Одно лишь знаю - без нее
Душа хрипит и умирает.

"Совесть ночью, во время бессонницы" Борис Слуцкий

Совесть ночью, во время бессонницы
Как пустыни грызущее солнце
Раздирает, сжигает дотла.
Глушишь водкою стерву грызущую,
А она только прежнего пуще
Жалит словно убийца-пчела.

Ни в какую ей не успокоиться.
Ну чего ей, чего ей неймется?
Всё ворочает иглы-ножи.
Ампутировать суку бы подлую.
Так сейчас современно и модно,
Да и проще, наверно, не жить.

Я тебя обманул, обманул,
Я тебе не достану Луну
А тем более звезд настоящих,
Я так прост, я обычный обманщик.

Не имею гроша за душой
И дыряв мой походный мешок.
Растерял прежний пыл по ламбадам,
Все что было - раздал по ломбардам.

Но сегодня тебе не солгу,
Я прожить без тебя не смогу.
Потому то и лгал, что боялся,
И в долгах, как в шелках растерялся.

Отчего ж ты не бросишь меня?
Отчего же не гонишь, браня?
Словно шелковым платом укрыла:
Никуда ты не денешься, милый.

Поседевший Борменталь
На скамейке в парке летнем,
Он немножечко поддал,
По профессорской диете.
Не читает он газет,
И не бродит по дорожкам,
Крошит стареньких галет
Птичкам остренькие крошки.
Он на пенсии уже,
Но ведет занятья в школе.
У него есть в гараже
Запорожец на приколе.
Дети есть и есть внучок,
Лоботряс и недотепа.
Курит "Приму" старичок,
Не уехавший в Европу.
Чуть побаливает бок,
Ждет запазухою шкалик.
А у ног сопит щенок,
С ординарной кличкой Шарик.

Всходит рисовое солнце,
Обливает гор бока,
Греет старого японца -
Векового рыбака.
Удит рыбу он с лодчонки
И под нос себе поет
Про задорную девчонку,
Что его в деревне ждет.
А девчонке - девяносто
Лет и горбится спина.
Улыбаясь, варит просо,
Ждет с рыбалки пацана.
Вон идет, красивый, гордый,
Хоть улова - два бычка.
Солнце катится под гору,
Улыбаясь старичкам.

Твои папа с мамой спецами в Африке,
Шлют тебе различные сувениры.
Батя мой - шофер на аптечной фабрике,
В коммунальной мы с ним живем квартире.
Он пьет водку, бацает на баяне,
На руке наколото: "порт Находка"
По субботам мы с ним заходим баню.
Я пью пиво, батя мешает с водкой.
У него железно тускнеют зубы,
Иногда по слякоти ноют раны.
Хоть ему не светит пожить на Кубе,
Но зато все знает о Магадане.
Дотащу его до постели пьяненьким,
И к тебе сквозь запах формальдегидный.
Далеко живешь, но без папы с маменькой,
И в постели кошкою ненасытна.

Так знает толк вино в губах,
Лобзая их неоднократно,
И долгий отзвук виноградный
Еще скрывается в мехах.
Но вот уже в глазах темно,
И нас наощупь ищут кружки,
И опускается на дно
И зреет истина в ракушке.
Ей жизни сто, не больше, лет -
В кругу друзей, вина и свечек
Она отбрасывает свет
И рассыпается, как жемчуг.

Моя Луна красна,
Распухла ее десна,
Губы побиты ветром.
До нее 380 тысяч километров
Или 15 лет пути.
Пока умудришься дойти
Сотрешь в песок и душу и ноги.
Раньше на Луне жили Боги,
А сейчас - только пыль да камень.
Раньше я выл с волками,
А сейчас подглядываю из окна,
Сев на подоконника паперть.
Красна моя Луна.
Любимая в скрипучей кровати
Видит десятые сны.
А рядом сопит мой сын.
И этого хватит.

За месяц до травы,
До первого пожара,
Мы были не мертвы.
Но крепко нас держала
И не давала нам
Ни охнуть и не ахнуть
И полная луна
Травой не смела пахнуть.
И ветер на губах,
Растрескивался сетью.
И рассыпался в прах
Коль не второй, так третий.
Но мы то вот смогли
И дотянули слепо
До запаха земли,
И до кусочка неба.

Люди падают с моста.
Ах, какая красота!
Ах, какая высота!

Посмотри, скорее, милый,
Та, в платке, бабулька, ишь ты,
Словно ласточка с перил.
И без брызг вошла почти что.

А по темной глади вод
Опечаленный ОСВОД
Мимо веслами гребет.

Сколько спрыгнуло с моста? -
Меньше очередь едва ли,
Кто последний? Я стоял!
Вы здесь рядом не стояли!

Всем сегодня не успеть,
Закрывают в девять ведь,
Не дадут нам помереть!

Вы товарищ не слыхали?
А вчерась на Карла Маркса
Сто китайцев расстреляли
И всего за 10 баксов.

Ну, а нам то вниз башкой,
Тоже в общем хорошо.
Вон еще один пошел!

Люди падают с моста.
Ах, какая теснота.
Ах, какая темнота.

Рыба ищет где глубже,
Птица ищет где выше,
Я лишь только заблудший,
Дальше носа не вижу.
Тычут - вот оно, вот же!
Тычут в полную силу.
Кровь размажу по роже.
Не ругайте дурилу
И оставьте в покое
Мы уж как-нибудь сами
Надышавшись землею,
Запоем небесами.

"У нее было трудное детство"
из к/ф "Полосатый рейс" (с)

Ах, мамаша-разбойница в Снежной
Королеве, да буду я гадом,
Не красавица в общем, но между
Прочим грудь у нее, то что надо.

Ну, стервозна, коль честно признаться:
Что не так - всё дубинкою лупит.
Но в постели товарищи, братцы!
Это гейша с гетерою вкупе!

Это верно: чуток скуповата,
Не по-женски тяжелые длани.
Что ни день, обрезает зарплату,
Да и ту отбирает по пьяни.

Но привык, так что некуда деться.
Да и дочка вон носится наша.
У нее было трудное детство.
Тоже стервой растет, как мамаша.

Вот так. Мы писатели - реалисты...


Папа сыну объясняет:
- Птица - это кто летает.
Зверь - без крыльев, не летит -
Так вот папа говорит.

- Разобрался, наконец?
Ты, сыночек, молодец!
Отвечай давай теперь:
Кто твой папа?
- Папа зверь!

- Кто же мама? - сын косится:
- Мама? Мама... Мама - птица!!!

Объясняю ребенку разницу между птицами и зверьми. Уж как могу.
Мол птица - это то, что с крыльями и летает. А зверь, он без крыльев и не летает.
(Про исключения уж не стал мозги запудривать)
- Ну, понял?
- Поняль.
- Ну вот ты кто? Зверь или птица?
- Я - зверь
- Правильно. А папа у тебя кто?
- Папа - зверь.
- А мама?
- Мама? Мама...Мама... Мама - птица!!!
Похоже, действительно все понял.

Очередная публикация на Точке Зрения Подборка "КИЧ" http://lito1.ru/text/69716
Рецензия:

"Отвечай – отчего тебе худо?"
(П.Антокольский, 1962)

Так уж написано на роду лирической поэзии, что ее героям то и дело бывает худо. То есть, лихо. Большое и маленькое, любых покроев и расцветок. И всякий раз, когда автор выбирает фасон лиха для своего героя, автор тем самым совершает художественное высказывание.
Для героя подборки "КИЧ" Рустам Карапетьян выбрал фасон, соответствующий инициалам, составившим заглавие. В самом ярком своем проявлении – вот такой: "Мимо сломанных дверей, / Мимо злобных декабрей". То есть, вышел ножик из тумана. Вдруг из маминой из спальни вылетает мавзолей. Всем понятно, все всё легко считывают, редкий читатель затруднится понять глубинный смысл любого из текстов подборки.
Тут-то и начинаются странности. Во-первых, лирическое послание, переданное традиционными, общими для всех средствами, в процессе передачи обобщается, усредняется и, следовательно, перестает отвечать современным представлениям о лирике. Типовое не индивидуально, типовое не субъективно, типовое – не лирика. Во-вторых, в части текстов подборки речь действительно идет о временах и нравах, пропущенных через восприятие героя, лично им ощущенных, но оттого не становящихся ни личным, ни тем более интимным делом. Противоречивость содержания и нарочитая простота изложения – двойной или тройной контраст? О чем эта подборка: о любви, спасающей героя от пороков социума – или о любви, в этом социуме не возможной и, стало быть, несуществующей? Подозреваю, что верный для всех, типовой ответ на этот вопрос дать нельзя.
А значит, перед нами все-таки лирика.


Редактор отдела поэзии,
Михаил Майгель

Наступает, впрочем, такой момент,
Даже полночь просится отдохнуть.
Где-то дома ждет в полусне студент,
Он голодный, годный на что-нибудь,
Типа мусор кухонный подмести,
Не сбивая выслушать злую речь,
Не затем, чтоб как-то ее спасти,
А затем, чтоб отжитое сберечь.
А потом по разным постелям спать.
И во сне из нескольких этажей
Просто жить, любимую дочь качать,
Наконец-то чьей-нибудь бы обже.

Эта комната густая,
С мебелями из костей,
Эта комната пустая
Постоянно ждет гостей.
На часок ли, на ночь житель,
Арендатор ли теней,
Заходите, да ложитесь,
Умывальник на стене.
Ну а дама, в полудреме,
Улыбается слегка
Каждой трещинке знакомой
На известке потолка.