А моя печаль
Не могла молчать,
Ныла словно зуб
Сломанный.
Я ее качал,
Грея у плеча,
Целовал в слезу -
Солоно.

А она во сне
Жаловалась мне
На свое житье
Бледное.
Я еще сильней
Обнимался с ней,
Чтоб согреть ее
Бедную.

Звездами кружа,
Ночь взметала шаль.
Листьями дрожа –
Таволга.
И, едва дыша,
Грезила душа.
А печаль ушла.
Надолго ль?

Я бы мог, мог быть грубым с тобою,
Рубануть без замаха - «не верю»,
И смешаться с пчелиной толпою,
Или в первые скриплые двери.
Не терзаясь дурацкой виною,
Я бы мог безо всякой причины
Повернуться к улыбке спиною,
Ты ж не сможешь предательски в спину.
Ты же можешь лишь босо по стеклам,
Выводить ярко-красным фигуры.
Ну, а я - я умею быть подлым,
И не подлинным словно купюра.
Обману, доведу до дурдома,
Утоплю в удушающей фальши.
Потому-то мы и незнакомы.
Лучше, если так будет и дальше.

Навеяно Wowa1
http://www.liveinternet.ru/users/wowa1/post18155727/

Когда-то, помнишь, между дел
Встречались два знакомых тела
И помню - я давно хотел,
Того, чего и ты хотела.

Природы четок механизм,
Когда встречаются вдруг двое -
О, как хотел мой организм,
Оргазма только лишь с тобою.

Тела наглеют и наги,
Друг друга или же друг в друга.
Я от затылка до ноги
Хочу тебя, моя подруга.

И так сгораю от огня,
При этом представляя честно,
Что также хочешь ты меня.
Как я тебя, когда мы вместе.

Когда сердца одним горят,
И души словно на пуантах,
Я жить хочу, тебя хотя
(Хотя возможны варианты)

Не зная племени,
Не помня имени
Я пью из времени,
Сосу из вымени.
На горном пастбище,
Из глины голоса
Воздвигну капище
Убийце Кроносу.
И дань брюхатому,
Но не молитвами
А днями смятыми,
Ночами спитыми
И снами скудными,
Словами стертыми,
До часа судного
С глазами мертвыми.

А сумрачный зал на сцену
Таращит глазницы-ложи,
И каплями яд по венам,
Шерстинками дрожь по коже.
И словно стихи - нескладны,
То визгом, то глупым воем,
И ватно, ах, как же ватно
Молчание гробовое.

А, мне бы слова, как стрелы,
Чтоб насмерть - в сердца и в души,
Чтоб вспыхнули – и сгорели,
Чтоб внутрь, и чтоб наружу.
А после – какое после? –
Когда уже все пропали,
И солнце застыло возле
Окна, не решаясь дале,
И так невозможно больно,
И выдох первее вдоха...

А зал отрыгнет довольно -
«Ну что же, совсем неплохо»

Позабыв свое гражданство,
Или подданство, не важно,
Прорываю ткань пространства,
Матерясь многоэтажно,
На упругие границы,
Возведенные когда-то,
Теми, чьи тупые лица,
Зырят с рваного плаката,
На ползущего букашкой -
Приучили же на пузе -
Рубануть бы вострой шашкой
Да, с плеча бумажный узел,
Чтобы после камнем в бездну,
Колесом ли вновь по кругу
Мчаться бешено и с песней.
Но пространство – так упруго.

Я лежу у ваших ног,
Долгий срок,
Весь растекся и истек,
Как плевок,
Вы ж ни капли на меня,
Ни кропаль,
Ни чуть-чуть внимания,
Очень жаль.
Потому что я лежу
Возле вас,
И никак не наблюжу
Вас в анфас.
Как же, как же все же мне,
В свете дня
Обратить внимание
На меня?
Чтобы тоже истекли,
И потом
Возлежали б, мы, плевки,
Уж вдвоем.

Душа у женщины легка,
но вечно склонна к укоризне:
то нету в жизни мужика,
то есть мужик, но нету жизни (с) Губерман

У мужика проста душа,
И тоже к укоризне склонна:
То нету женщин ни шиша,
То есть они, но шиш - наклонный. (с) Я

Душила тьма умело, споро,
И в свете желтых фонарей
Заваливался навзничь город,
Под грузом собственных теней.
А тьма ступала сапогами,
И души вдавливала в грязь,
И разбегалась пауками
Толпа, привычно матерясь.
Пока не стало глухо, пусто,
Средь перекошенных углов,
Лишь где-то с чавканьем и хрустом
Жевала темень свой улов.

Далее под вопросом

(А ей, нажраться да напиться б,
И уползти в вонючий ад,
Оставив у живых на лицах
Свой темный яд.)

Бьет железом: По-бег, по-бег.
До рассвета, сквозь ночи век
Бег последний. Бегут по следу,
Чуют хватко, что близко где-то
Человек бежит, человек -
Стая лает утробно, глухо,
Злобным обухом в спину, в ухо,
На колени швыряет в снег.
Не качнулось бы небо резко,
Я бы, может, до перелеска
Дотянул бы свой пьяный бег.
Только - под ноги пули садят,
Снег взрывая до черных ссадин,
Ближе, ближе – зарылся в снег,
Задохнувшись на миг от боли,
Но последним рывком – на волю.
В бег последний. В побег. В по-бег.

В каком-то миге,
В каком-то веке
Мы были инки,
Мы были греки.
И в каждом вздохе,
За каждым взглядом
Сквозили боги,
Таились рядом.
И каждый камень,
И ствол, и ветер
Шептались с нами
Про все на свете.
Плескались силы,
Сметали волны,
А мы любили
Все также вздорно
Все также глупо,
Но раз за разом
Встречались губы,
Сгорая сразу,
Теряясь сладко -
Ах, где мы, кто мы? -
В телесной схватке,
В любовной коме,
В поющем беге,
В смертельном крике,
В каком-то веке,
В каком-то миге.

Я силен словно слон,
Словно пиропатрон,
Словно бронеснаряд,
Или ниндзей отряд,
Словно горный архар,
Словно травки кумар,
Словно в глаз, словно в бровь.
Вот такая любовь,
От которой в груди,
Что-то рвет впереди,
А еще в животе
Ощущения те,
От которых, как в пот,
Вот такое всё вот.

А, напоследок… Что напоследок?
Ах, да, вот письма, в конвертах мятых.
Кусочек жизни, осколок лета,
Как голос птичий, как запах мяты.
Здесь ваши слезы, росой на ветках,
И смех жарками, и песни пламя.
В июльский воздух бумажкой в клетку,
Как самолетик, скользнула память.
А, напоследок… Что напоследок?
Улыбкой грустной, крылом усталым,
И пусто небо, и нет в нем следа.
Ведь что-то было, и вдруг не стало.

По лужам, по тропам,
Вприпрыжку, галопом,
Из мая, до рая,
До самого края,
До вечного мига
Сердечного крика,
И вдох невозможный,
И просто, и сложно,
Касание током,
Стекание соком,
Родна, незнакома,
Как выдох, истома,
Что рядом, что здесь ты,
И в первый сон - вместе.

Бездонные беды,
Где тёмно и глухо,
Не знал и не ведал
Ни сном я, ни духом.
Откуда же это
Мне камнем на душу,
Отсутствием света
Связало и душит?
За что ж, на колени,
Когда не печали,
Не беды, а тени
Меня посещали?
Куда же я снова
И снова, как в бездну
Как в боль, с головою?
(Но больно – болезно)
Как в сон бесконечный,
Где вяжет и кружит,
И плеском сердечным
И внутрь, и наружу,
Где звезды другие,
И новые боги,
Но с левой ноги я,
По старой дороге.

Две нервных особи
Под солнца брызгами
Летали по небу,
Да, только низко мы.
Даль бесшабашная
Манила золотом,
Но выше – страшно же,
Но выше – холодно.
Крылом неопытным
Пространство мучили,
Но выше холодно,
Но выше – тучами.
Что звезд нам россыпи?
Есть проще способы -
Две глупых особи,
Летали словно бы.

То
___более,
То
___менее,
От
___боли я
Вне
___времени.
По комнате
Всё вымерил.
Как тёмно-то -
Глаз выколи.
Как глухо-то
Без эха мне.
Ох, сука, ты,
Боль ветхая.
Боль верная,
Сгинь, бедище!
Ты – первая,
Я – следущий.

Ах, откуда же только взялась,
На глазах эта темная вязь?
Смотришь сквозь, смотришь искоса, но
Всё-равно - всё темно, всё темно.
Словно выпил, не знаю когда,
Из колодца, где мертвой - вода
Задурила, с дороги свела,
Выжгла душу до ночи, дотла.
И хриплю, словно в смутном бреду,
Но никак и нигде не найду
Я молитвы, чтоб светом сбылась -
На глазах словно темная вязь.

Поперечно, и продольно,
И по всей земле окрест,
Льется, льется колокольный
С четырех сторон небес.
На колени, на поклоны,
На рукой творимый крест
Ливнем, шИроко и вольно,
Опустился Благовест.
Омывает спины, склоны.
Звуки звонки и глухи.
Словно словом потаенным
Отпускаются грехи.
Лечит души, там где больно,
Льёт на раны, на порез.
Поперечно, и продольно,
С четырех сторон небес.

Вода поднимется резко, дерзко,
Одним ударом, одним укусом,
Одним неодолимым всплеском
Выдирая прибрежный мусор.
Всё что было - сметет волною
Недовольной воды охота.
Эх, сюда бы папашу Ноя,
Не остался бы без работы.
Кто еще не умеет плавать,
И дышать под водой сквозь зубы?
Вот вам, наводнение - на вот!
Думали – под контролем заводь?
Глупо.