Ни звездой, ни листопадом,
Ни дождём, но допьяна
Всем, со всеми, падать, падать,
Вниз, до брызг, до неба дна,
Сквозь, насквозь, из ниоткуда,
Словно в жаждущую падь,
Падать в ноги, в руки, в губы,
В душу падать, западать.
Литься, как и небо льётся
Прямо в лица – плач и смех,
Ни звездой, ни даже солнцем,
Сразу всем, на всё, на всех.
Падать.

Словно за волной волна
В бесконечном ливне
Чертит по воде окна
Миллионы линий,
Каплю с каплею ведя
Трепетно и плотно.
Только линии дождя,
Только шелест водный,
Только шепот мокрых строк,
Торопясь наклонно,
Исчеркал взахлеб листок
Прописи оконной.
Но, слепя, в стекло волна
Налетает снова,
И стирает письмена,
Чтоб опять, по новой.
Не прочесть, а ты прочти
В капель рваном строе
Непонятное почти,
Но совсем простое.

Сперва зарезать, потом просить:
По глупости, мол, прости, прости!
По несознательности… Но
Сначала к стенке, ко рву. Давно
Заведено, темно так, извеку
На поклон, на покорный к извергу,
Молоху жертву в костер, на крест,
На… Ах сколько же разных мест,
Где еще можно кровь пустить,
Чтобы после: прости, прости!

Расплавлен заживо и взорван,
Расстрелян солнцем в лоб, в висок.
В колодце пересохшем горла
Першит песок.

И ни намека на спасенье.
Повсюду с самого утра
Пылает воздух, мнутся тени.
Жара. Жара

Сжимает пыльными руками.
И солнце миллионом ватт
Висит. Слепит. А под ногами
Кипит асфальт.

Дымятся силуэты зданий
И воспаряют ввысь, дрожа.
Расплавлен заживо, раздавлен,
Я – пот и жар.

Я охрипляющая жажда
И ожидание в глазах –
Когда, когда же вдруг однажды
Взойдет гроза?


Кстати, о силе слова - похолодало на 15 градусов и дождь моросит.

Был мой путь к вам слишком долог,
Избегал всегда, везде
Слов ужасных: "Сто-ма-то-лог",
"Бор-машина" и т.д.
Но попал я в ваши пальцы,
Счастлив стал до самых скул.
Ведь пришел беззубым зайцем,
Уплываю ж как акул.
Не боюсь теперь я бор-ма-
Шины. Верую опять:
32 - мне будет норма!
Или даже - 35!
И хожу пою осанну
Я не Богу (Бог простит) -
Славьтесь Ольга и Оксана!
И родной Стоматофит!

Сквозь тумана поволоку волоком,
Ульев мимо улиц мимо лиц.
Яблоко, надкушенное облаком,
Полегло за три-девять границ.
И не напоказ, не по указу я,
А куда глаза глядят тоской,
На авось, насквозь ползу, на красное,
И на край земли, коль есть такой,
Где берет свое начало радуга,
Выгибая выше небосклон,
Там, в саду, мое краснеет яблоко
От начала мира и времен.
Там, в саду, однажды встречу утро я,
Отдохнув от тысячи дорог.
И шепнет мне сердце змеемудрое,
И начнется заново урок.
И пойду, пойду плодиться, множиться,
Но целуя каждый раз, взасос,
Будто снова в яблочную кожицу
Я впиваюсь. В первый раз. До слез.
И опять до боли сердце птицею
Так и рвется, рвет мне пульса нить,
Словно снова нахожу границы я,
Чтобы снова их переступить.

Снова оловом слово плавлю.
Слово за словом, взрыв да гладь.
Словно в лаве соленой плаваю.
Выплываю, тону опять.

Нахлебавшись, от жажды гибну.
Что же снова мне за напасть –
Слова камень, металл и глину
Расплавлять, заливая в пасть.

Чтоб однажды другой по следу,
В едком тигле, сквозь в горле ком,
Что ниспослано тьмой и светом
От других выплавлял тайком.

Не зря намедни
Я бил поклоны –
День выпал медный
В мои ладони.
Не хлебной крошкой –
Монетой окой
Упал в ладошку,
И, слава Богу.
В душе победно,
Как гул орудий:
Ну, где ж ты, медный?
Сейчас покутим!
Чертям, чтоб жарко,
Чтобы до риз, и
Чтоб грохнуть чарку,
И в рай без визы,
Где ангел, гений -
Вот нас и трое.
Не каждый день – мне,
А тут – такое.
И словно с плеч, и
До злого жарко.
За эту встречу
И дня не жалко,
Покуда темень
Нас не стреножит.
Кто кинул день мне –
Спаси вас, Боже.
Вам тоже встречно
Воздастся следом
Грошом беспечным
И белым светом.

А мечта обратилась ложью.
Что-то делали все ж неладно мы,
Когда лезли змеей из кожи
И тянулись руками жадными
За раскрашенной погремухой,
Всю насквозь обсосанной взорами.
Как мечта превратилась в шлюху?
Как же стали мы сутенерами?

А, у нас на работе повесили новые часы. Знаете, такие с плавно двигающейся секундной стрелкой? Посмотришь на них, и вдруг страшно становится от того, что ясно видишь, как время уплывает неостановимо.

А ведь раньше же нормальные часы висели. И стрелка секундная на них нормальная была – прыгнет вперед на чуть-чуть и замрет, потом прыгнет еще на чуть-чуть, и опять замрет. И кажется, что вот пока она замерла, можно еще что-то успеть, что-то сделать. Что еще есть шанс начать все заново, с нуля. И пока время снова не двинулось вперед, можно осмотреться, одуматься, выбрать новую дорогу. Можно все.

Но старые часы сняли и повесили новые. И стрелка неостановимо наматывает круги.И кажется, что летит она в несколько раз быстрее. Может быть, так и правильно, потому что время так и течет. Снаружи меня. Но внутри то оно привыкло двигаться совсем по-другому.

И я стараюсь не смотреть на новые часы, потому что мне от них тоскливо и холодно. Потому что внутри меня время отсчитывается по другим часам. И, пока я пишу всё это, секундная стрелка застыла и терпеливо ждет, когда я закончу писать и, может быть, что-нибудь пойму или решу. И только тогда, в тот момент, стрелка прыгнет дальше. И мне кажется, что так правильней.

А пока на небе склока,
Тучи клочьями рядят,
Проскользну, забыт и легок,
Меж секундами дождя.
Все покину. Не оставлю
Даже следа за собой,
Чтоб глотнуть хотя бы каплю
Тишины предгрозовой,
Где на миг застыло комом,
Но, секунд вбирая вес,
Прежде молнии и грома
Время ринется с небес.
И тогда уж – ад кромешный.
И, исхлестанный насквозь,
Возвращаюсь. Мокрый. Грешный.
Тишины укравший горсть.

А, у нас погода
Словно по заказу.
А у нас природа
Тронута ни разу.
И такие птицы!
И такие звери!
Пусть не заграница,
Но по-крайней мере.
А, какие люди!
А, какие бабы!,
А, какие груди!
Вам бы как не абы!
И такие ночи,
А, в ночи зарницы,
Так, что сердце скочет,
Хоть не заграница.
Хоть и не до смеха,
Хоть и «выжить как-бы?»
Я б отсюда съехал,
Если бы не бабы.

Памятью
внутривенно, подкожно
До застывшей в ресницах соли.
Имени коснусь осторожно.
В страхе боли. И в жажде боли.

Кануло
десятилетье в Лету,
От души измотавши души.
Словно черным угаром лето,
Как тогда, накатившись душит.

Снова же,
не дожидаясь срока
Покидают пространство те кто
Слишком светел и слишком легок
Для дыханья земного лета.

Все ужасно на свете,
Хуже день ото дня -
Небо моросью метит
Непременно в меня.
Ветер дует в глаза мне,
Выжимая слезу,
И залит я слезами,
Как бельишко в тазу.
Небо серо и низко,
Не пробиться лучу.
Я болтаюсь сосиской -
Ничего не хочу.
Все промозгло и вздорно,
Сердце душит осот.
Может водочки дернуть
Грамм не меньше трехсот?

Словно в душу,
..........вразмах,
.............штопором.
Показалось
.......на свет
..............мне,
Будто плещет
...........еще
..............что-то там
На стеклянном
..............ее
.................дне.
Ну, хотя бы,
.........глоток
..............солнышка,
Может, пляшет
............еще
................там?
Я взасос душу,
..............до
.................донышка,
А потом
.......понесу
............сдам
За серебрянник
..............ли
................стёршийся,
Но иудой
........подвел
.............шаг,
И стеклом
........под ногой
...............крошится
Неприкаянная
...............душа.

Вечер дышит в полусне,
И, вплетясь в деревьев лепет,
Ветер лижет с яблонь снег,
Лепестки на взгляды лепит.
Здесь лишь только и сейчас.
Вечер дышит полусонно,
Словно с неба невесомо
Осыпает белым нас.
Это майская зима
Кружит головы нам снова
Снежных яблонь аромат
И предчувствие иного.

Всё кончается, раньше ли, позже ли,
Не всегда успеваем прощаться.
Говорят, мы лишь каплю не дожили
До всеобщего равенства с братством.
Не застали немножко, не встретили,
Износив до прозрачности души,
Это третье тысячелетие,
Где все люди добрее и лучше.
Ну, и черт с ним. Не ради себя же мы
Что-то Светлое строили в страсти.
Дай вам бог, дорогие, отважные,
Нашей жизнью добытого счастья.

Так случайно, нелепо,
Казалось, нашелся ответ -
Я искал бога в небе,
А он оказался в траве.
Мне кивнул васильком,
Щекотнул мурашом по руке,
И ушел босиком
К отразившейся в небе реке.
И синел василек,
И белел одуванчика ком.
Я лежал словно бог,
Наконец отыскавший свой дом,
Где душиста трава и
В пушистое кутает свет.
Так случайно бывает -
Как-будто приходит ответ.

Если все в порядке,
Значит уж пора
Смазать салом пятки,
Сдернуть со двора.

Если жизнь уютна,
И налажен быт,
В луже сонных будней
Пропадет пиит.

Стриженный, неспитый
И довольный всем,
На желудок сытый
Безупречно нем.

Нет! Скорее пояс
Туже затянуть,
И в случайный поезд,
И куда-нибудь!

Где напитки крЕпки,
Песни до утра.
Где танцуют девки
Ночью у костра.

Где в палатке тесной
В комариный пляс
Об уюте честно
Погрустить не раз.

Далеконько от Европы
Ты Дубенским заложён.
Да, сюда бы ни за что бы
Не дошел Наполеон.
Надо ль НАТО нам бояться,
Город, гордый азиат?
Ведь у нас одних китайцев
Больше, чем у них солдат.
Да, у нас одних тунгусов,
И оленей боевых,
Больше, чем в Европе гнуса,
И политиков у них.
Пусть Москва поет о Волге,
Мол, красивей не найти,
Здесь свои у нас проселки,
Здесь свои у нас пути.
Из варяг не выйдешь в греки -
Пропадешь в такой красе,
Где струятся дивно реки:
Мана, Кача, Енисей.
Где стреляет пушка в будни,
И фонтанов бьет струя,
Где такие бродят люди,
Например, как ты и я.