В школе я узнал щеночной
Про такие чудеса:
Где-то в небе полуночном
Есть созвездье Колбаса.

Оттого собаки ночью
Задирают ввысь носы -
Вдруг сорвется вниз кусочек
Этой сладкой Колбасы.

И скулят во сне щеночки,
Лапкой дрыгают босой,
Лихо мчась по звездным кочкам
За вкуснющей Колбасой.

Надо всех поэтов драть
Ремешком окованым,
Чтобы бросили писать
Всюкую хреновину.
Бросят сразу этот бред.
Ну а кто не сможет,
Может, вправду он поэт.
Прояснится позже.
Лет так через пятьдесят,
Или через двести.
Всех поэтов надо драть
Сразу же на месте.

Дарят женщинам подарки,
Дарят женщинам духи.
Я качаюсь над огарком,
Сочиняю я стихи.
И когда, моя подруга,
Ты проснешься поутру,
Я тебе их прямо в ухо
Очень нежно проору.
В мозг тебе они вольются,
Сразу станешь ты бодра,
И глаза твои, как блюдца
Будут прямо же с утра.

Хочешь, я тебе зарю
На восьмое подарю?
Принесу, плесну в окошко,
Поскорее посмотри!
А не то - совсем немножко -
И не будет уж зари...

Вот тебе такая штучка,
Лучше нет на целый свет.
Я потратил всю получку
И теперь получки нет.

Потому что штучка эта
Лучше всех, в конце концов:
Не помада, не букеты,
Не какое-то кольцо,

Не машина даже... Что ты!
Той, кого боготворю -
Настоящий твердый штопор!!!
Я тебе его дарю!!!

И от имени мужчин,
И от профсоюза
Я тебе вручаю дрын -
Он почти не юзан.

Можно спинку им чесать,
Мастерить ограду,
Можно целых полчаса
Танцевать с ним рядом.

Ну а можно поберечь,
И поставить в угол.
Дрын - в хозяйстве это вещь,
А без дрына туго.

Без него копец один,
Просто рвёт на части.
Я тебе вручаю дрын
И желаю счастья.

Под сводом небес ослепительно синих,
под сенью застенчивых тонких берез
у самого сердца, у сердца России
наш русский поэт замечательный рос.

Татьяна Анисимова "Есенину"

Под сводом небес перепачканных жутко,
Под сенью хрущевок и прочей херни,
В российском провинции, то бишь в желудке,
Наш русский поэт был никем не ценим.

С ним рядом поэт был еврейский замечен,
Он тоже в желудке прописку имел,
Любил он евреев, особенно женщин,
Но тоже ценим был, не так как хотел.

А в доме напротив, в девятиэтажке,
Голодный донельзя, но вечно живой,
Под лампочной сенью поэт жил армяшка,
В тоске, что никто не читает его.

Ах сколько народных поэтов в печали,
Напрасно до корня грызут карандаш,
Как жаль, что никто никого не читает.
Вернее читают, но всякую блажь.

Уж многих Россия здесь переварила
Под сенью застенчивых тонких берез.
И плачут поэты без денег и силы:
"Ах, вот бы уехать куда-нибудь в мозг..."
--------------------------------------------

"не зря ведь мир завидует весь нам.
Завидуя, безбожно просто врёт,
что в мире мы – единственное зло, "
Isaak

Ты зря горюешь, все не так уж плохо,
Сменился мир, столетие, эпоха.
А в новой - прямо скажем, повезло:
Евреи - не единственное зло.

* * *

Хоть еврей, хоть не еврей,
Всем один придет хорей.
И настанет тихий
Всем один пиррихий.

Будет день и будет пища,
Будет сытым каждый нищий,
Будет полный воз в горсти,
Будут веники цвести,
Будут яблони на Марсе,
Будет грязь и будут князи,
Будет мама, буду я...
Вот такая вот херня.

Какое чудо - этот лес!
Сквозь ранний иней - солнце,
Немых берез багряный жест
В потеющем оконце.

И хрусткий под нонами мох,
Склон неба бледно-синий,
И на душе прозрачный Бог,
Как на травинке иней.

Владимир Богатырь (с)

Нацепив пятнистый шарф,
Шел по Африке жираф.

Всем, кто только попадался,
Шарф лучисто улыбался,
И приветствовал поклоном...

Был он вежливым питоном.

Несмотря на мой протест
Вновь повысили проезд.
За здоровьем я трусцой,
За маршруткою - рысцой

Я когда-то жил в хрущевке,
А потом и в сталинке.
А теперь живу в плащевке
И в дырявом валенке.

Я была пенсионеркой -
Но спасибо Кудрину,
Оказалась на поверку -
Девкой седокудренной.

Был давным-давно Распутин,
А сейчас без раза - Путин.
Век пройдет еще один,
Будет править нами Тин.

У меня-то у меня
Очень дружная родня:
Были все в милиции,
А теперь на улице!

С ласковыми лицами
Будет бить полиция.
Мы же люди гордые -
Будем драпать с мордами.

Мне повысили опять
На косарь зарплату.
Хватит дальше повышать,
Я и так богатый!

Солнце с неба засветило
В глаз мне без вопросов.
Изо всей теперь я силы
За единороссов!

Я в макдональдсе нажрусь,
Предавая мамку-Русь.
Опосля обеда,
Снова буду предан.

Денег мне уже не надо,
Заплатил налоги я!
Дайте мне олимпиаду
С нанотехнологией!

Скоро будет армия
Професси-анальная:
Платют много. Жаль, что тут
Натуралов не берут.

Вот такая вот херня,
Нету хера у меня.
И от вас мне, гады,
Ни хера не надо!

В доме-два я жить хочу,
Хошь с какою сволочью,
и общаться душами
Хошь с какою Ксюшею.

Вот, хрен, голова,
Не попал я в домик два.
Некуда мне деться,
Только в экстрасенсы!

Смотрит по телевизору три мушкетера. Хватает палку шпагу и кидается на меня с воплем:
- Сударынь, я имею честь напасть на вас!!!!

Гражданский долг свой я исполнил нежно.

В шампанском искупали "москвичонок".

Часы просрал я, но не стал счастливей.

Спать в луже - нехорошая примета.

Нет, я послал не Вас, а ту вон даму.

Но есть и плюс - ты можешь петь сопрано.

Без парашюта - только за валюту.

Не всё говно, что неприятно пахнет.

А вам давно на всё, про всё, за всё.

Сегодня по особому напьемся.

Товарищ, вы тут сзади не вставайте!

Реформою ударим по бюджету!

Тоска... В борделе лица все знакомы.

Быть и не пить... Оксюморон похоже.

А я опять не до'жил до зарплаты.

Я толерантен только к натуралам.

Сравнял я со средой температуру.

Но где-то бля во мне таится быдло.

И снова я не в той стране родился.

Вот парадокс: сходил маленько по-большому.

Я до сих пор борюсь с апартеидом.

Лес рубят - и до щепок свозят в Чину.

У Лукоморья пункт по драгметаллам.

Не знаю... Может, все-таки отрежем?

Я соли пуд сожрал уже с текилой.

Однажды наступает понедельник...

Когда у женщин снова будут ноги?

"Одна лишь радость" снова вздорожала.

Ликуй, паяц! Трындец уж на подходе!

выходи, Омар Хайям,
разорву тебя нафиг (с)

А все же нравы мягче, чем когда-то,
Никто не глушит палкой узловатой.

Теперь мужчины предлагают дамам:
Хотите, познакомлю вас с Хайямом?

В теплой луже две лягушки,
Две хорошие подружки,
Грозно хорохорятся,
Квакают и ссорятся:

- Ты, ква, - тыква!
- Ты сама, ква!
- Ну а ты, ква, задавака!
- Ну-ква, повтори-ква!
- Ты сама, ква, тыква!

Хватит квакать и яриться,
Лучше сразу помириться!
Цапля бродит близко где-то,
Схватит в клюв вас: квак - и нету!

Мальчики играются в войну,
Мы им перевязываем раны.
Защищают мальчики страну.
И однажды, поздно или рано,
Вдруг уйдут в ночную глубину.
Только фото светится на стенке...
А пока играются в войну.
Дай тебе перевяжу коленки

Писать стихи для детей учили меня многие, каждый по-своему. Вот Корней Иванович Чуковский слушает мое новое стихотворение, улыбается, благожелательно кивает головой, хвалит рифмы. Я вся расцветаю от его похвалы, но он тут же добавляет не без ехидства:
— Очень мне интересно было бы послушать ваши безрифменные стихи.

Я растерянна: почему 'безрифменные', если мои рифмы он хвалит? Рифма, пришедшая мне в голову, иногда рождает мысль, подсказывает содержание будущего стихотворения. Я внутренне протестую.

Корней Иванович снова возвращается к безрифменным стихам в своем новогоднем письме ко мне из Ленинграда ('4 утра, среди корректур Некрасова'). 'Вся сила таких стихов,— пишет он,— в лирическом движении, во внутренних ходах, а этим и познается поэт. Безрифменные стихи, это все равно, что голая женщина. В одежде рифм легко быть красивой, а вот попробуй ослепить красотой без всяких рюшечек, оборочек, бюстгальтеров и прочих вспомогательных средств'.

Все-таки я не понимаю Чуковского! Противоречит он себе, у него в 'Заповедях для детских писателей' сказано: 'Те слева, которые служат рифмами в детских стихах, должны быть главными носителями смысла всей фразы'. А я почему-то должна писать без рифмы?!

Но все же 'рюшечки и оборочки' не дают мне покоя. Только постепенно, с огорчением, постигаю, что Чуковскому не хватает в моих стихах 'лирического движения', той самой лиричности, о которой в начале моей работы он говорил мне со всей прямотой и откровенностью. (В те годы не было принято разговаривать с молодыми столь бережно, как нынче.) Помню его слова: 'звучит смешно, но мелковато' , 'рифмы у вас свои, хотя великолепные чередуются с чудовищными', 'здесь у вас эстрадное острословие, дорогая моя... только лиричность делает острословие юмором'.

А.Барто "У кого я училась писать стихи"

У меня есть шапка со звездой,
А над нею шашка остро машет,
Поведу я наших за собой,
Против тех, кто будет против наших!

И когда не наших мы побьем,
И победу принесем на шашках,
И с Наташкой будем мы вдвоем,
Я тогда похвастаюсь Наташке:

У меня есть шапка со звездой...
....................­.........­
и т.д.и т.п.

Маленький Дюша нашел ППШ,
Черный курок надавил неспеша.
Все разбежались скорей по сортирам.
С детства хотел стать Андрей командиром!