Ёлка
Стояла в лесу этакая славненькая елочка; место у нее было хорошее: и солнышко ее пригревало, и воздуха было вдосталь, а вокруг росли товарищи постарше, ель да сосна. Только не терпелось елочке самой стать взрослой: не думала она ни о теплом солнышке, ни о свежем воздухе; не замечала и говорливых деревенских детишек, когда они приходили в лес собирать землянику или малину. Наберут полную кружку, а то нанижут ягоды на соломины, подсядут к елочке и скажут:
- Какая славная елочка!

А ей хоть бы и вовсе не слушать таких речей.

Через год подросла елочка на один побег, через год вытянулась еще немножко; так, по числу побегов, всегда можно узнать, сколько лет росла елка.

- Ах, быть бы мне такой же большой, как другие! - вздыхала елка. - Уж как бы широко раскинулась я ветвями да выглянула макушкой на вольный свет! Птицы вили бы гнезда у меня в ветвях, а как подует ветер, я кивала бы с достоинством, не хуже других!

И не были ей в радость ни солнце, ни птицы, ни алые облака, утром и вечером проплывавшие над нею.

Когда стояла зима и снег лежал вокруг искрящейся белой пеленой, частенько являлся вприпрыжку заяц и перескакивал прямо через елочку - такая обида! Но прошло две зимы, и на третью елка так подросла, что зайцу уже приходилось обегать ее кругом.

"Ах! Вырасти, вырасти, стать большой и старой - лучше этого нет ничего на свете!" - думала елка.

По осени в лес приходили дровосеки и валили сколько-то самых больших деревьев. Так случалось каждый год, и елка, теперь уже совсем взрослая, всякий раз трепетала, - с таким стоном и звоном падали наземь большие прекрасные деревья. С них срубали ветви, и они были такие голые, длинные, узкие - просто не узнать. Но потом их укладывали на повозки, и лошади увозили их прочь из лесу. Куда? Что их ждало?

Весной, когда прилетели ласточки и аисты, елка спросила у них:

- Вы не знаете, куда их увезли? Они вам не попадались?

Ласточки не знали, но аист призадумался, кивнул головой и сказал:

- Пожалуй, что знаю. Когда я летел из Египта, мне встретилось много новых кораблей с великолепными мачтами. Помоему, это они и были, от них пахло елью. Я с ними много раз здоровался, и голову они держали высоко, очень высоко.

- Ах, если б и я была взрослой и могла поплыть через море! А какое оно из себя, это море? На что оно похоже?

- Ну, это долго рассказывать, - ответил аист и улетел.

- Радуйся своей молодости! - говорили солнечные лучи. - Радуйся своему здоровому росту, юной жизни, которая играет в тебе!

И ветер ласкал елку, и роса проливала над ней слезы, но она этого не понимала.

Как подходило рождество, рубили в лесу совсем юные елки, иные из них были даже моложе и ниже ростом, чем наша, которая не знала покоя и все рвалась из лесу. Эти деревца, а они, кстати сказать, были самые красивые, всегда сохраняли свои ветки, их сразу укладывали на повозки, и лошади увозили их из лесу.

- Куда они? - спрашивала елка. - Они ведь не больше меня, а одна так и вовсе меньше. Почему они сохранили все свои ветки? Куда они едут?

- Мы знаем! Мы знаем! - чирикали воробьи. - Мы бывали в городе и заглядывали в окна! Мы знаем, куда они едут! Их ждет такой блеск и слава, что и не придумаешь! Мы заглядывали в окна, мы видели! Их сажают посреди теплой комнаты и украшают замечательными вещами - золочеными яблоками, медовыми пряниками, игрушками и сотнями свечей!

- А потом? - спрашивала елка, трепеща ветвями. - А потом? Потом что?

- Больше мы ничего не видали! Это было бесподобно!

- А может, и мне суждено пойти этим сияющим путем! - ликовала елка. - Это еще лучше, чем плавать по морю. Ах, как я томлюсь! Хоть бы поскорей опять рождество! Теперь и я такая же большая и рослая, как те, которых увезли в прошлом году. Ах, только бы мне попасть на повозку! Только бы попасть в теплую комнату со всей этой славой и великолепием! А потом?.. Ну, а потом будет что-то еще лучше, еще прекраснее, а то к чему же еще так наряжать меня? Уж конечно, потом будет что-то еще более величественное, еще более великолепное! Но что? Ах, как я тоскую, как томлюсь! Сама не знаю, что со мной делается!

- Радуйся мне! - говорили воздух и солнечный свет. - Радуйся своей юной свежести здесь, на приволье!

Но она ни капельки не радовалась; она росла и росла, зиму и лето стояла она зеленая; темно-зеленая стояла она, и все, кто ни видел ее, говорили: "Какая славная елка!" - и под рождество срубили ее первую. Глубоко, в самое нутро ее вошел топор, елка со вздохом пала наземь, и было ей больно, было дурно, и не могла она думать ни о каком счастье, и тоска была разлучаться с родиной, с клочком земли, на котором она выросла: знала она, что никогда больше не видать ей своих милых старых товарищей, кустиков и цветов, росших вокруг, а может, даже и птиц. Отъезд был совсем невеселым.

Очнулась она, лишь когда ее сгрузили во дворе вместе с остальными и чей-то голос сказал:

- Вот эта просто великолепна! Только эту!

Пришли двое слуг при полном параде и внесли елку в большую красивую залу. Повсюду на стенах висели портреты, на большой изразцовой печи стояли китайские вазы со львами на крышках; были тут кресла-качалки, шелковые диваны и большие столы, а на столах книжки с картинками и игрушки, на которые потратили, наверное, сто раз по сто риксдалеров, - во всяком случае, дети говорили так. Елку поставили в большую бочку с песком, но никто бы и не подумал, что это бочка, потому что она была обернута зеленой материей, а стояла на большом пестром ковре. Ах, как трепетала елка! Что-то будет теперь? Девушки и слуги стали наряжать ее. На ветвях повисли маленькие сумочки, вырезанные из цветной бумаги, и каждая была наполнена сластями; золоченые яблоки и грецкие орехи словно сами выросли на елке, и больше ста маленьких свечей, красных, белых и голубых, воткнули ей в ветки, а на ветках среди зелени закачались куколки, совсем как живые человечки - елка еще ни разу не видела таких, - закачались среди зелени, а вверху, на самую макушку ей посадили усыпанную золотыми блестками звезду. Это было великолепно, совершенно бесподобно...

- Сегодня вечером, - говорили все, - сегодня вечером она засияет! "Ах! - подумала елка. - Скорей бы вечер! Скорей бы зажгли свечи! И

что же будет тогда? Уж не придут ли из леса деревья посмотреть на меня? Уж не слетятся ли воробьи к окнам? Уж не приживусь ли я здесь, уж не буду ли стоять разубранная зиму и лето?"

Да, она изрядно во всем разбиралась и томилась до того, что у нее прямо-таки раззуделась кора, а для дерева это все равно что головная боль для нашего брата.

И вот зажгли свечи. Какой блеск, какое великолепие! Елка затрепетала всеми своими ветвями, так что одна из свечей пошла огнем по ее зеленой хвое; горячо было ужасно.

- Господи помилуй! - закричали девушки и бросились гасить огонь. Теперь елка не смела даже и трепетать. О, как страшно ей было! Как

боялась она потерять хоть что-нибудь из своего убранства, как была ошеломлена всем этим блеском... И тут распахнулись створки дверей, и в зал гурьбой ворвались дети, и было так, будто они вот-вот свалят елку. За ними степенно следовали взрослые. Малыши замерли на месте, но лишь на мгновение, а потом пошло такое веселье, что только в ушах звенело. Дети пустились в пляс вокруг елки и один за другим срывали с нее подарки.

"Что они делают? - думала елка. - Что будет дальше?"

И выгорали свечи вплоть до самых ветвей, и когда они выгорели, их потушили, и дозволено было детям обобрать елку. О, как они набросились на нее! Только ветки затрещали. Не будь она привязана макушкой с золотой звездой к потолку, ее бы опрокинули.

Дети кружились в хороводе со своими великолепными игрушками, а на елку никто и не глядел, только старая няня высматривала среди ветвей, не осталось ли где забытого яблока или финика.

- Сказку! Сказку! - закричали дети и подтащили к елке маленького толстого человечка, и он уселся прямо под ней.

- Так мы будем совсем как в лесу, да и елке не мешает послушать, - сказал он, - только я расскажу всего одну сказку. Какую хотите: про Иведе-Аведе или про Клумпе-Думпе, который с лестницы свалился, а все ж таки в честь попал да принцессу за себя взял?

- Про Иведе-Аведе! - кричали одни.

- Про Клумпе-Думпе! - кричали другие.

И был шум и гам, одна только елка молчмя молчала и думала: "А я-то что же, уж больше не с ними, ничего уж больше не сделаю?" Она свое отыграла, она, что ей было положено, сделала.

И толстый человечек рассказал про Клумпе-Думпе, что с лестницы свалился, а все ж таки в честь попал да принцессу за себя взял. Дети захлопали в ладоши, закричали: "Еще, еще расскажи!", им хотелось послушать и про ИведеАведе, но пришлось остаться при Клумпе-Думпе. Совсем притихшая, задумчивая стояла елка, птицы в лесу ничего подобного не рассказывали. "Клумпе-Думпе с лестницы свалился, а все ж таки принцессу за себя взял! Вот, вот, бывает же такое на свете!" - думала елка и верила, что все это правда, ведь рассказывал-то такой славный человек. "Вот, вот, почем знать? Может, и я с лестницы свалюсь и выйду за принца". И она радовалась, что назавтра ее опять украсят свечами и игрушками, золотом и фруктами.

"Уж завтра-то я не буду так трястись! - думала она. - Завтра я вдосталь натешусь своим торжеством. Опять услышу сказку про Клумпе-Думпе, а может, и про Иведе-Аведе". Так, тихая и задумчивая, простояла она всю ночь.

Поутру пришел слуга со служанкой.

"Сейчас меня опять начнут наряжать!" - подумала елка. Но ее волоком потащили из комнаты, потом вверх по лестнице, потом на чердак, а там сунули в темный угол, куда не проникал дневной свет.

"Что бы это значило? - думала елка. - Что мне тут делать? Что я могу тут услышать?" И она прислонилась к стене и так стояла и все думала, думала. Времени у нее было достаточно.

Много дней и ночей миновало; на чердак никто не приходил. А когда наконец кто-то пришел, то затем лишь, чтобы поставить в угол несколько больших ящиков. Теперь елка стояла совсем запрятанная в угол, о ней как будто окончательно забыли.

"На дворе зима! - подумала она. - Земля затвердела и покрылась снегом, люди не могут пересадить меня, стало быть, я, верно, простою тут под крышей до весны. Как умно придумано! Какие они все-таки добрые, люди!.. Вот если б только тут не было так темно, так страшно одиноко... Хоть бы один зайчишка какой! Славно все-таки было в лесу, когда вокруг снег, да еще заяц проскочит, пусть даже и перепрыгнет через тебя, хотя тогда-то я этого терпеть не могла. Все-таки ужасно одиноко здесь наверху!"

- Пип! - сказала вдруг маленькая мышь и выскочила из норы, а за нею следом еще одна малышка. Они обнюхали елку и стали шмыгать по ее ветвям.

- Тут жутко холодно! - сказали мыши. - А то бы просто благодать! Правда, старая елка?

- Я вовсе не старая! - отвечала елка. - Есть много деревьев куда старше меня!

- Откуда ты? - спросили мыши. - И что ты знаешь? - Они были ужасно любопытные. - Расскажи нам про самое чудесное место на свете! Ты была там? Ты была когда-нибудь в кладовке, где на полках лежат сыры, а под потолком висят окорока, где можно плясать по сальным свечам, куда войдешь тощей, откуда выйдешь жирной?

- Не знаю я такого места, - сказала елка, - зато знаю лес, где солнце светит и птицы поют!

И рассказала елка все про свою юность, а мыши отродясь ничего такого не слыхали и, выслушав елку, сказали:

- Ах, как много ты видела! Ах, как счастлива ты была!

- Счастлива? - переспросила елка и задумалась над своими словами. - Да, пожалуй, веселые были денечки!

И тут рассказала она про сочельник, про то, как ее разубрали пряниками и свечами.

- О! - сказали мыши. - Какая же ты была счастливая, старая елка!

- Я вовсе не старая! - сказала елка. - Я пришла из лесу только нынешней зимой! Я в самой поре! Я только что вошла в рост!

- Как славно ты рассказываешь! - сказали мыши и на следующую ночь привели с собой еще четырех послушать ее, и чем больше елка рассказывала, тем яснее припоминала все и думала: "А ведь и в самом деле веселые были денечки! Но они вернутся, вернутся Клумпе-Думпе с лестницы свалился, а все ж таки принцессу за себя взял, так, может, и я за принца выйду!" И вспомнился елке этакий хорошенький молоденький дубок, что рос в лесу, и был он для елки настоящий прекрасный принц.

- А кто такой Клумпе-Думпе? - спросили мыши.

И елка рассказала всю сказку, она запомнила ее слово в слово. И мыши подпрыгивали от радости чуть ли не до самой ее верхушки.

На следующую ночь мышей пришло куда больше, а в воскресенье явились даже две крысы. Но крысы сказали, что сказка вовсе не так уж хороша, и мыши очень огорчились, потому что теперь и им сказка стала меньше нравиться.

- Вы только одну эту историю и знаете? - спросили крысы.

- Только одну! - отвечала елка. - Я слышала ее в самый счастливый вечер всей моей жизни, но тогда я и не думала, как счастлива я была.

- Чрезвычайно убогая история! А вы не знаете какойнибудь еще - со шпиком, с сальными свечами? Истории про кладовую?

- Нет, - отвечала елка.

- Так премного благодарны! - сказали крысы и убрались восвояси.

Мыши в конце концов тоже разбежались, и тут елка сказала, вздыхая:

- А все ж хорошо было, когда они сидели вокруг, эти резвые мышки, и слушали, что я им рассказываю! Теперь и этому конец. Но уж теперь-то я не упущу случая порадоваться, как только меня снова вынесут на белый свет!

Но когда это случилось... Да, это было утром, пришли люди и шумно завозились на чердаке. Ящики передвинули, елку вытащили из угла; ее, правда, больнехонько шваркнули об пол, но слуга тут же поволок ее к лестнице, где брезжил дневной свет.

"Ну вот, это начало новой жизни!" - подумала елка. Она почувствовала свежий воздух, первый луч солнца, и вот уж она на дворе. Все произошло так быстро; елка даже забыла оглядеть себя, столько было вокруг такого, на что стоило посмотреть. Двор примыкал к саду, а в саду все цвело. Через изгородь перевешивались свежие, душистые розы, стояли в цвету липы, летали ласточки. "Вить-вить! Вернулась моя женушка!" - щебетали они, но говорилось это не про елку.

"Уж теперь-то я заживу", - радовалась елка, расправляя ветви. А ветви-то были все высохшие да пожелтевшие, и лежала она в углу двора в крапиве и сорняках. Но на верхушке у нее все еще сидела звезда из золоченой бумаги и сверкала на солнце.

Во дворе весело играли дети - те самые, что в сочельник плясали вокруг елки и так радовались ей. Самый младший подскочил к елке и сорвал звезду.

- Поглядите, что еще осталось на этой гадкой старой елке! - сказал он и стал топтать ее ветви, так что они захрустели под его сапожками.

А елка взглянула на сад в свежем убранстве из цветов, взглянула на себя и пожалела, что не осталась в своем темном углу на чердаке; вспомнила свою свежую юность в лесу, и веселый сочельник, и маленьких мышек, которые с таким удовольствием слушали сказку про Клумпе-Думпе.

- Конец, конец! - сказало бедное деревцо. - Уж хоть бы я радовалась, пока было время. Конец, конец!

Пришел слуга и разрубил елку на щепки - вышла целая охапка; жарко запылали они под большим пивоваренным котлом; и так глубоко вздыхала елка, что каждый вздох был как маленький выстрел; игравшие во дворе дети сбежались к костру, уселись перед ним и, глядя в огонь, кричали:

- Пиф-иаф!

А елка при каждом выстреле, который был ее глубоким вздохом, вспоминала то солнечный летний день, то звездную зимнюю ночь в лесу, вспоминала сочельник и сказку про Клумпе-Думпе - единственную, которую слышала и умела рассказывать... Так она и сгорела.

Мальчишки играли во дворе, и на груди у самого младшего красовалась звезда, которую носила елка в самый счастливый вечер своей жизни; он прошел, и с елкой все кончено, и с этой историей тоже. Кончено, кончено, и так бывает со всеми историями.

  

  

Как ошибочно мнение о том, что нет незаменимых актеров.
Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной. Но ведь зрители действительно любят? В чем же дело? Почему ж так тяжело в театре? В кино тоже Гангстеры.
У меня хватило ума глупо прожить жизнь.
Критикессы - амазонки в климаксе.
Я — выкидыш Станиславского.
Я провинциальная актриса.Где я только ни служила! Только в городе Вездесранске не служила!..
Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом.Вы мена можете пощупать в метро. Это я там стою,полусклонясь,в купальной шапочке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидовать.
Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала как комар.
Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.
Как вы живете? — спросила как-то Ия Саввина Раневскую.Дома по мне ползают тараканы, как зрители по Генке Бортникову, ответила Фаина Георгиевна.
Фаина Георгиевна, как ваши дела? знаете,милочка, что такое говно? Так оно по сравнению с моей жизнью повидло.
Как жизнь, Фаина Георгиевна? Я вам еще в прошлом году говорила,что говно.Но тогда это был марципанчик.
Почему вы не пишете мемуаров? Жизнь отнимает у меня столько времени, что писать о ней совсем некогда.
Старость, говорила Раневская, это время,когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога,а половина мочи идет на анализы.
Спутник славы одиночество.
Одиночество как состояние не поддается лечению.
Когда у попрыгуньи болят ноги, она прыгает сидя.
Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй
Об одном режиссере:Он умрет от расширения фантазии. Пипи в трамвае — все, что он сделал в искусстве.
Раневская о проходящей даме: Такая задница называется жопа-игрунья. А о другой: С такой жопой надо сидеть дома!
О своих работах в кино: Деньги съедены, а позор остался.
Сняться в плохом фильме; все равно что плюнуть в вечность.
Получаю письма: Помогите стать актеромОтвечаю: Бог поможет!
Когда мне не дают роли,чувствую себя пианисткой, которой отрубили руки.
Фаина Георгиевна! Галя Волчек поставила Вишневый сад. Боже мой, какой ужас! Она продаст его в первом действии.
Как-то она сказала:Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда

Английский: I love you

Арабский: Ana Behibak (мужчине) Арабский: Ana Behibek (женщине) Арабский: Ib'n hebbak. Арабский: Ana Ba-heb-bak Арабский: nhebuk
Африканский: Ek het jou liefe Африканский: Ek is lief vir jou
Бари (Суданский язык): Nan nyanyar do (Я тебя люблю) Бари (Суданский язык): Nan nyanyar do parik (Я тебя очень люблю)
Баскский: Nere Maitea
Баварский: I mog di narrisch gern
Бенгали: Ami tomake bhalobashi.
Бербер: Lakh tirikh
Болгарский: Obicham te
Венгерский: Szeretlek Венгерский: Szeretlek te'ged
Вьетнамский: Em ye u anh (woman to man) Вьетнамский: Toi ye u em Вьетнамский: Anh ye u em (man to woman)
Гельский: Tha gradh agam ort
Голландский: Ik houd van jou
Греческий: S' ayapo Греческий: (Ego) philo su (ego используется для подчеркивания, выделения)
Датский: Jeg elsker dig
Иврит: Ani ohev otach (мужчина женщине) Иврит: Ani ohev otcha (мужчина мужчине)
Иврит: Ani ohevet otach (женщина женщине)Иврит: Ani ohevet otcha (женщина мужчине)
Иддиш: Ich libe dich Иддиш: Ich han dich lib
Инди: Mai tujhe pyaar kartha hoo
Индийский: Nenu Ninnu Premistunnanu
Индонезийский: Saja kasih saudari Индонезийский: Saya Cinta Kamu
Индонезийский: Saya cinta padamu Индонезийский: Aku cinta padamu Индонезийский: Aku sayang enkow Индонезийский: Sayah Chantikan Awah
Ирландский: taim i' ngra leat
Исландский: Eg elska thig Испанский: Te quiero (Ты для меня много значишь)
Испанский: Te Amo (Я тебя люблю)
Итальянский: ti amo (супруги, любовники) Итальянский: ti voglio bene (друзья, родственники)
Камбоджийский: Bon soro lanh oon
Канадский французский: Sh'teme
Кантонийский: Ngo oi ney
Каталанский: T'estim (Я тебя люблю) Каталанский: T'estim molt (Я очень тебя люблю)
Китайский: Wo ie ni
Корейский: Tangsinul sarang ha yo Корейский: Nanun tongshinun sarang hamnida
Курдский: Ez te hezdikhem
Лаосский: Khoi huk chau
Латинский: Te amo Латинский: Vos amo Латинский: (Ego) amo te (ego для выделения лица)
Латвийский: Es tevi Milu (s teh-vih me-lu)
Литовский: TAVE MYLIU ( ta-ve mee-lyu )
Мадридский жаргон: Me molas, tronca
Малазийский: Saya cintamu Малазийский: Saya sayangmu
Мальтийский: Inhobbok
Могаукийский: Konoronhkwa
Навахо: Ayor anosh'ni
Немецкий: Ich liebe Dich
Непальский: Ma timilai maya garchu, Ma timilai man parauchu
Норвежский: Eg elskar deg (Nynorsk) Норвежский: Jeg elsker deg (Bokmaal) (pronounced: yai elske dai)
Осетинский: Aez dae warzyn
Пакистанский: Muje se mu habbat hai
Персидский: Tora dost daram
Польский: Kocham Cie Польский: Ja cie kocham
Португальский: Eu te amo
Римский: Te iu besc
Русский: Ya tebya lyublyu
Сербский: LUBim te.
Сербохорватский : volim te
Сирийский: BHEBBEK (женщине) Сирийский: BHEBBAK (мужчине)
Сиу: Techihhila
Словакский: lubim ta
Словенский: ljubim te
Суданский: Nan nyanyar do (Я тебя люблю) Суданский: Nan nyanyar do parik (Я очень тебя люблю)
Суахили: Naku penda (followed by the person's name)
Тайский: Ch'an Rak Khun Тайский: Phom Rak Khun
Тунисский: Ha eh bak
Турецкий: Seni seviyorum
Урду: Mujge tumae mahabbat hai
Узбекский: Man seni sevaman
Уэльский: Rwyn dy garu di. Уэльский: Yr wyf i yn dy garu di (chwi)
Фарси (Персидский): doostat dAram
Филиппинский: Mahal ka ta Филиппинский: Iniibig Kita
Финский: Mina rakastan sinua
Фламандский: Ik zie oe geerne
Французский: Je t'aime
Фриезский: Ik hou fan dei
Хинди: Mae tumko pyar kia (Хинди - language spoken in the nothern states of India) Хинди: My tumko pyar karta hu Хинди: Main tumse pyar karta hoon.
Хинди: Ham Tomche Payer Kortahe Хинди: Mai tumse peyar karta hnu.
Хопи: Nu' umi unangwa'ta
Хорватский: Ljubim te
Чешский: miluji te Чешский: miluju te (Разговорная форма)
Шотландский гэльский: Tha gradh agam ort
Шри-Ланкский: Mama Oyata Arderyi
Шведский: Jag a"lskar dig Шведский: Iaj Alskar Dej
Шведскогерманский: Ch'ha di garn
Эсперанто: Mi amas vin
Эстонский: Mina armastan sind Эстонский: Ma armastan sind
Югославский: Ya te volim
Японский: Kimi o ai shiteru Японский: Watakushi-wa anata-wo ai shimasu японский: Kulo tresno