То,что у тебя отняли потом, было тем, что даже в лучшие моменты было твоей слабостью - ощущение непрерывности.
Вроде : я должен сделать Б, так как оно вклинивается между А и В, пусть в нем словно бы нет видимой цели, ни красоты, ни смысла. Таким образом, все распадается на крохотные островки, полностью разобщенные, без следующих островков, для которых тот, на котором находишься ты, служил бы трамплином, пунктом назначения для пункта назначения, обязательным этапом.
Островки, разбросанные в собственном безграничном море; ты пересечешь их за минуту, максимум за пять минут, а затем это уже другой остров, но тот же самый : те самые голоса, те же маски, та же пустота за словами.
Только настроения и обрамления чуточку ломались, но больше ничего. И страх двоякий : ты останешься позади, ты продвинешься дальше - страх прошлых островов и островов впереди.

Ты прилежишь теориям языка, вымыслов, иллюзий;но также и глупым фантазиям. Точно пригрезится, что ты - книга, вдруг книга без заключительных глав; и ты навеки останешься вот на этой последней странице : любимое лицо, склоненное над лесными орхидеями, голос, ломающий тишину, глупый возглас - запечатленные на веки веков, будто скверная фотография... И понять это было только дано...
Ты просто не понимаешь, почему ты здесь.

Но ты не понимаешь, с какой стати тебе следовало быть где-то ещё, разве чтобы обнаружить желание все-таки быть именно здесь.

Быть может, непрерывность заключается всего лишь в обладании желаниями, безопасными яркими цепочками уличных фонарей впереди.



Самое пугающее - не желать ничьей любви, и никогда снова.



В каждом заключено условие : ничего не прощать, и ничего не давать, и ничего не хотеть - вот что, в сущности, означает все это; поладить с тем, что будто посылку переправляют с одного островка на следующий, наблюдая, взвешивая и ненавидя,- или же это вызов: удиви меня, докажи,что я ошибаюсь,вновь нанижи островки воедино.


Тебе необходимо это прятать.


Ни в коем случае не допусти, чтобы твою печаль использовали.