Вознесение Иисуса Христа на небо — одно из главных событий Священной истории. После Вознесения видимое земное присутствие Христа уступает место Его невидимому пребыванию в Церкви. В церковной традиции Вознесению Господню посвящен отдельный праздник.

Новый Завет о Вознесении Господнем

Событие Вознесения подробно описывается в Евангелии от Луки (Лк 24. 50–51) и Деяниях св. апостолов (Деян 1. 9–11). Краткое изложение этого события приводится в окончании Евангелия от Марка (Мк 16. 19).
Согласно этим повествованиям, после Своего Воскресения из мертвых Спаситель неоднократно являлся ученикам, удостоверяя их в истинности Своего телесного Воскресения, укрепляя в них веру и подготавливая к принятию обетованного Св. Духа (ср.: Ин 16. 7). Наконец, повелев не отлучаться из Иерусалима и ждать обещанного от Отца (Лк 24. 49; Деян 1. 4), Господь Иисус Христос вывел учеников из города в Вифанию, на гору Елеон (Деян 1. 12), и, подняв Свои руки, подал им благословение, а затем стал отдаляться от них и возноситься на небо. В Деяниях св. апостолов описано, что, начав возноситься, Христос был сокрыт облаком, и тогда явились «два мужа в белой одежде», которые возвестили Его Второе пришествие. Ученики же поклонились Ему и с радостью вернулись в Иерусалим (Лк 24. 52), где через несколько. дней на них сошел Св. Дух (Деян 2. 1–4).
Некоторые различия в рассказе о Вознесении. в Евангелии от Луки и в Деяниях св. апостолов объясняются тем, что в первом случае все внимание сосредоточено на окончании земного служения Спасителя, тогда как во втором — на начале апостольской проповеди.
Отдельные элементы рассказа о Вознесении в Деяниях св. апостолов указывают на связь со следующим за ним рассказом о Сошествии Св. Духа на апостолов (напр., согласно ветхозаветным пророчествам, с горы Елеон, о которой говорится в Деян 1. 12, должно начаться наступление Дня Господа — Зах 14. 4).

В Деян 1. 3 период явлений Воскресшего Христа (и, следовательно период от Воскресения до Вознесения) определяется в 40 дней, что соотносится с др. важными 40-дневными периодами в земной жизни Господа Иисуса Христа — от Его Рождества до того дня, когда Он был принесен в Иерусалимский храм и посвящен Богу (Лк 2. 22–38), и после Крещения на Иордане, когда Он удалился в пустыню, прежде чем выйти на проповедь (Мф 4. 1–2; Мк 1. 12–13; Лк 4. 1–2).

В др. местах Нового Завета говорится о явлениях Христа ученикам после Воскресения «в продолжение многих дней» (Деян 2. 32–36; 3. 15–16; 4. 10; 5. 30–32; 10. 40–43; 13. 31; 1 Кор 15. 5–8). В Евангелии от Иоанна Сам Христос указывает на временной промежуток между Его Воскресением и Вознесением, говоря, обращаясь к Марии Магдалине, что Он «еще не восшел к Отцу» (Ин 20. 17).

Вознесение Господне как прославление Сына Божия

Вознесение Господне как одна из тайн домостроительства спасения превосходит чувственный опыт и не ограничивается только событием ухода воскресшего Христа на небо. В Новом Завете имеется целый ряд указаний на прославление воскресшего Иисуса Христа или Его превознесенное положение на небесах (одесную Бога), которое тесно связано или является следствием Его Воскресения и Вознесения (о «вхождении во славу» говорится в Лк 24. 26; Деян 5. 31; Еф 4. 8–10; Флп 2. 6–11; 1 Тим 3. 16; Евр 1. 3, 5; 2. 9; 5. 5; 12. 2; Откр 3. 21; 12. 5; о «прославлении» после Воскресения — в 1 Петр 1. 21; о «седении одесную Бога» — в Рим 8. 34; Еф 1. 20; 2. 5–6; Кол 3. 1). Нередко эти указания представляют собой прямые цитаты из Ветхого Завета или аллюзии на ветхозаветные прообразы. Так, Сам Спаситель еще прежде Крестных страданий, толкуя Пс 109, говорит о Своем «седении одесную Бога» (Мк 12. 35–37; 14. 62). В Откр 3. 21 со-восседание Христа с Отцом представлено как результат Его победы, а в Послании к Евреям Вознесение, вхождение в небесное святилище и седение одесную Бога входят в Первосвященническое служение Христа (Евр 4. 14; 6. 20; 7. 26; 8. 1; 9. 11–12, 24; 10. 12).

Предсказания о пришествии или возвращении с небес Сына Человеческого (Мф 16. 27; 24. 30; 26. 64; Мк 8. 38; 13. 26; Лк 21. 27) подразумевают предшествующее вознесение или восхождение на небеса. В Евангелии от Иоанна возвращение Христа к Отцу Небесному (Ин 3. 13; 13. 1–3; 16. 5, 28) предстает в теснейшем единстве с Его пришествием в мир (Ин 3. 17, 31; 6. 38; 8. 23; 13. 3; 16. 28). О нисхождении и восхождении Христа говорится в Еф 4. 8–10 и 1 Петр 3. 18–22 (ср.: Пс 67. 19 и 138. 8).
Богословие Вознесения

Уже в древнейших вероисповедных формулах I–II вв. о Вознесении Господнем говорится как об одном из основных событий земного служения Иисуса Христа (1 Тим 3. 16; Barnaba. Ep. 15. 9; Iust. Martyr. 1 Apol 1. 21. 1; 1. 31. 7; 1. 42. 4; 1. 46. 5; Dial. 63. 1; 85. 2; 126. 1; 132. 1). В большинстве древних Символов веры Вознесение упоминается вслед за Воскресением (напр., в Никео-Константинопольском Символе). Важность события Вознесения подчеркивается и в большинстве древних евхаристических молитв (анафор).

После Своего Вознесения Христос не оставил мира, но пребывает в нем во Св. Духе, Которого Он послал от Отца. Через действие Св. Духа Его невидимое присутствие сохраняется в таинствах Церкви (евхаристический аспект Вознесения Господня просматривается уже в беседе о «хлебе небесном» (Ин 6. 22–71)).

Об искупительном значении Вознесения говорится в Послании к Евреям (Евр 1. 3; 9. 12). Искупление завершилось после того, как Распятый и Воскресший Христос, вознесшись, вошел со Своей Кровию в небесное святилище (Евр 9. 12, 24–26).
Главным следствием Вознесения Господня стало то, что с этого момента человеческая природа получила полное участие в Божественной жизни и вечном блаженстве. Видение первомучеником Стефаном Иисуса, стоящего одесную Бога, как Сына Человеческого (Деян 7. 55–56), говорит о том, что человеческая природа Христа не растворилась и не была поглощена Божественной. Приняв на Себя человеческую плоть, Господь Иисус не избежал смерти, а победил ее и сделал человеческую природу равночестной и сопрестольной Божеству. Он пребывает Богочеловеком вовеки и во второй раз придет на землю «таким же образом», каким взошел на небо (ср.: Деян 1. 11), но уже «с силою и славою великою» (Мф 24. 30; Лк 21. 27).

Вознесение Господне имеет особое значение и как образ обожения каждого верующего во Христа. Как отмечал свт. Григорий Палама, Вознесение Господне принадлежит всем людям — все воскреснут в день Его Второго пришествия, однако вознесены («восхищены на облаках»; ср.: 1 Фес 4. 16–17) будут только те, кто «распяли грех через покаяние и жительство по Евангелию» (Greg. Pal. Hom. 22 // PG. 151. Col. 296).

(по материалам статьи А.А.Ткаченко, А.А.Лукашевича, Н. В. Квливидзе, «Православная энциклопедия». Т.9.)

Установление праздника Вознесения Господня
А.А.Ткаченко, А.А.Лукашевич

(Из статьи «Вознесение Господне» IX тома «Православной энциклопедии»)

До кон. IV в. празднование Вознесения Господня и Пятидесятницы не разделялось. При этом Пятидесятница понималась как особый период церковного года, а не праздничный день (напр., Тертуллиан называет ее «laetissimum spatium» (радостнейший период) — Tertull. De orat. 23). В IV в. Пятидесятница окончательно оформилась не только как особый период после Пасхи (ср.: 20-е прав. I Всел.), но и как праздничный день (напр., 43-е прав. Эльвирского Собора (300 г.)). Вслед за Пятидесятницей в особый праздник выделилось и Вознесение Господне.

На Востоке.
Несмотря на то что уже стараниями св. имп. Елены на горе Елеон была построена церковь, в Сирии и Палестине до кон. IV в. Вознесение Господне и Пришествие Св. Духа, вероятно, еще праздновались вместе на 50-й день после Пасхи (Euseb. Vita Const. 4. 64). Одной из последних, видимо, об этой практике пишет зап. паломница Эгерия, сообщая, что в вечер Пятидесятницы все христиане Иерусалима собираются на горе Елеон, «в том месте, с которого Господь вознесся на небо», называемом Имвомон, и совершается служба с чтением Евангелия и Деяний апостольских, повествующих о Вознесении Господнем. (Eger. Itiner. 43. 5). Впрочем, Эгерия отмечает и совершение праздничной службы в Вифлееме на 40-й день после Пасхи (Eger. Itiner. 42); по мнению исследователей, в данном случае речь идет не о празднике Вознесения, а об иерусалимском празднике вифлеемских младенцев 18 мая (если это предположение верно, паломничество Эгерии следует относить к 383 г., когда эта дата приходилась на 40-й день после Пасхи — Devos. 1968). По мнению Ж. Даньелу, разделение 2 праздников произошло после осуждения ереси Македония на II Вселенском Соборе (381) и имело целью подчеркнуть особую роль Св. Духа в домостроительстве спасения.
Указания на отдельное празднование Вознесения Господня встречаются у свт. Григория Нисского (Greg. Nyss. In Ascen. // PG. 46. Col. 689–693) и в антиохийских проповедях свт. Иоанна Златоуста (Ioan. Chrysost. De st. Pent. I, II // PG. 50. Col. 456, 463; In Ascen. // PG. 50. Col. 441–452; De beato Philogonio. 6 // PG. 50. Col. 751–753). Прямо о праздновании 40-го дня после Пасхи как Вознесения Господня говорится в «Апостольских постановлениях» (ок. 380) (Const. Ap. V 19). Высказывались не получившие полного подтверждения предположения о том, что под «четыредесятницей» (tessarakost»), о которой идет речь в 5-м прав. I Вселенского Собора, следует понимать праздник Вознесения. Источники V и последующих веков уже однозначно выделяют Вознесение Господне в отдельный праздник на 40-й день после Пасхи.

На Западе.
Первые сведения о праздновании Вознесения Господня встречаются в проповедях еп. Хроматия Аквилейского (388–407) (CCSL. 9A. P. 32–37) и в «Книге о различных ересях» еп. Филастрия Брешианского (383–391) (CCSL. 9. P. 304, 312), где среди великих господских праздников названы Рождество, Богоявление, Пасха и «день Вознесения», в который «Он взошел на небо около Пятидесятницы», что может указывать на неразделенность 2 праздников (Вознесения. и Пятидесятницы). В др. месте он говорит, что Вознесение Господне справляется именно на 40-й день, причем ему предшествует и последует пост.
Видимо, появление нового рубежа в пасхальном периоде (Вознесения, празднуемого на 40-й день) вызвало недоумение относительно времени начала поста — до или после Пятидесятницы; к VI в. было признано правильным начинать поститься только после Пятидесятницы, хотя символически 40-дневный период радости противопоставлялся 40 дням Великого поста (Ioan. Cassian. Collat. 21. 19–20; Leo Magn. Serm. 77. 3). К V в. практика празднования Вознесения Господня утвердилась на Западе окончательно — например, блж. Августин называет «четыредесятницу Вознесения» (Quadragesima Ascensionis) праздником «древнейшим и повсеместным» (Aug. Ep. 54; ок. 400 г.).

Святоотеческие проповеди на праздник Вознесения Господня

Известны в числе неск. десятков; они были написаны сщмч. Мефодием Олимпийским (CPG, № 1829), св. Афанасием Александрийским (CPG, № 2280), Григорием Нисским (CPG, № 3178), Епифанием Кипрским (CPG, № 3770), Иоанном Златоустом (CPG, № 4342, 4531–4535, 4642, 4737, 4739, 4908, 4949, 4988, 5028, 5060, 5065, 5175. 18, 5180. 21), Проклом Константинопольским (CPG, № 5820, 5836), Кириллом Александрийским (CPG, № 5281), Софронием Иерусалимским (CPG, № 7663), свт. Григорием Паламой (PG. 151. Col. 275–286); др. древними церковными авторами (CPG, № 2636, 4178, 5733, 6078. 3–5, 6107, 7037 и т. д.), прп. Иоанном Дамаскиным (CPG, № 8091) (возможно, составление этих проповедей приписывается выше перечисленным отцам Церкви). Некоторые из этих проповедей вошли в богослужебную традицию Православной Церкви и приводятся в патристических Лекционариях или Торжественниках — сборниках святоотеческих слов, расположенных по принципу литургического года. Большинство из них надписано именем свт. Иоанна Златоуста, свт. Афанасия Великого или архиеп. Василия Селевкийского. Нек-рые Типиконы (напр., Мессинский) наряду с иными предписывают чтение слова имп. Льва Мудрого. В славянских рукописях Торжественника также встречаются произведения славянских церковных писателей — свт. Кирилла Туровского и свт. Иоанна, экзарха Болгарского.



Радость разлуки

Слово митрополита Сурожского Антония, произнесенное 29 мая 1968 г. на всенощной под праздник Вознесения Господня в храме свв. мчч. Адриана и Наталии в Бабушкино (Москва)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Радость нам оставил Господь, радость Он нам завещал, и сегодня мы празднуем праздник таинственной радости,— радости разлучения. И радуемся мы сегодня также встрече на земле. Господь нам дал сегодня встретиться. Встретиться не значит просто оказаться где-то в одном и том же месте, лицом к лицу. Радоваться встрече можно только тогда, когда встретишь и посмотришь другому в глаза и в душу, когда уйдешь взором души в глубины человека: тогда встреча совершилась. Иначе мы только столкнулись и прошли мимо. А в храме, когда мы молимся, когда мы сердцем устремлены вместе, к одной цели, с тем же чувством — как легко встретиться.

Но есть радость и в разлуке. Вспомните слова Спасителя на Тайной вечери. Говоря о том, что Ему надлежит умереть, и воскреснуть, и уйти от Своих учеников, Он увидел, что они стали скорбны, и сказал им: Если бы вы Меня действительно любили, вы радовались бы, что Я иду к Отцу... И вот сегодня мы вспоминаем этот день, когда, совершив трудом, подвигом, кровью дело нашего спасения, Господь почил от трудов Своих в великую, благословенную субботу, воскрес в славный день Воскресения, а теперь возвращается во славу Отчую, в ту славу, которую Он имел от начала мира и прежде чем мир стал. А нам Он все же оставляет радость. И радость не только о том, что Он теперь в славе, которая Ему принадлежит, что нет больше перед Ним крестного пути, нет скорби земной, а есть прославленность вечная, — не только об этом радость нам дана. Радость нам дана в том, что теперь, в совокупности всего случившегося, мы понимаем путь спасения, и мы видим, чтo для Бога значит наша земля, как она Ему дорога, и какие непостижимые в ней возможности.

Мы редко задумываемся над тем, что значит для твари, для той самой земли, на которой мы живем, для всего того, что окружает нас, и для людей, которые нас окружают, воплощение Господне. Бог стал человеком. Теперь среди человеческих имен — Имя Вечного Бога. Разве это не дивно? Разве мы не дивимся, не ликуем, когда в нашем роде и в нашей семье можем прочесть имя, достойное любви, почитания, благоговения? И вот в нашей человеческой семье одно Имя вписано, Имя Бога, Который так возлюбил нас, что Он породнился с нами, стал одним из нас, и не на время, а навсегда, на веки вечные. Потому что воскресший Господь воскрес плотью человеческой, и возносящийся Господь вознесся человеческой плотью Своей. И не только мы можем радоваться об этом, но радуется вся тварь. Ведь подумайте о том, что представляет собой просто человеческое тело. В нем сосредоточено, можно сказать, все то, из чего состоит вселенная. Все материалы не только земли, но и неба мы находим в этом человеческом теле, и вот со всем этим соединился Господь. В Его теле соединилось с Божеством неразлучно и навсегда все, что видимо и невидимо. Разве этого не достаточно для того, чтобы ликовать? Мы можем думать с радостью, что Господь Бог не только нашу человеческую судьбу взял на Себя, не только так породнился с нами, что Он один из нас, человек среди нас, но что вся тварь, все породнилось через воплощение с Живым Богом. Наша земля, на которой мы живем, уже не та земля, какой она была до воплощения, земля, которая как бы лицом к лицу стояла перед Богом — в грехе, в трепете, в борении, в вере, в искании Господа. Нет, теперешняя земля — та, которую Господь таинственно Себе соединил, она пронизана Его присутствием, она призвана вся без остатка стать как бы богоприимной: так же как богоприимными делаются хлеб и вино, которые на литургии освящаются Духом Святым и делаются Телом и Кровью Христа, так же как воплотился Господь. Разве это не радость?

А дальше? Христос жил, Христос учил, Он на Себе понес все ограничения земли, Он на Себя принял всю человеческую ненависть, Он был отвергнут — и за что? За то, что Он разочаровал людей. Люди надеялись, что Он придет водворить временное царство, победу Своего народа над другими народами. А Господь не для этого пришел. Он пришел для того, чтобы собственный Свой народ призвать, вместе с Ним и подобно Ему, быть готовым жить и умирать ради других. Они надеялись на победу, а им было сказано: Я вас посылаю, как овец среди волков, идите, проповедуйте слово Господне, благую весть любви Господней всей твари. Как Меня послал Отец, так и Я вас посылаю, — говорил Господь. Это страшно; так любить — страшно нам. Разочаровались люди: они хотели землю,— Господь предложил небо на земле и крест. Он нас призвал любить, притом так, как никто на земле любить не может; любить, как Он любит, Его любовью; любить, не ища взаимности, любить, не ища награды; любить не для себя, а для другого.

Ведь часто мы любим друг друга и держим друг друга в плену нашей любви. Как часто людям хочется освободиться от гнетущей любви, которой мы их порабощаем. Нет, этой любви Господь нам не оставил. Он нам сказал, чтобы мы любили, как Отец Небесный любит: и злых и добрых равно. Не одинаково, но равно; не одинаково, потому что на одних радуешься, а о других разрывается сердце; но любишь — так же. Ликуешь, потому что один добр и светел, и плачешь, потому что другой не таков; но любишь равно. И эта любовь должна идти очень и очень далеко. Господь нам дал пример (Он Сам это говорит), чтобы мы ему последовали: так любить, чтобы жизнь отдать и смерть подарить людям, тому, кто захочет их взять; но вместе с этим, отдав, не поколебаться в любви. Вот почему столь многие отвергают Господа и не могут Его принять: потому что так любить значит согласиться на смерть. Всякий, кто любит, в какой-то мере умирает. Кто любит, уже не живет для себя, а для дорогого, любимого, родного. Тот, кто любит совершенно, себя забывает до конца, и живет только в том, кого любит, для того, кого любит. Такой любви и тогда испугались, и теперь боятся: страшно!.. А вместе с тем, это одна из дивных радостей, которую нам оставил Господь: уверенность в том, что мы можем так любить, что человек настолько велик, что он даже на это способен.

И еще радость о том, что Господь — вот сегодня мы вспоминаем это событие — вознесся на небо. С одной стороны, казалось бы, горе, разлука... Нет! Не горе, не разлука — что-то другое. Вознесся Господь плотью Своей, вошел во славу Отчую, сел одесную Бога и Отца, и теперь мы с ужасом и удивлением, как говорит святой Иоанн Златоустый, смотрим и видим, что в сердцевине, в самых глубинах тайны Святой Троицы — человек. Человек Иисус Христос. Да, Сын Божий, но и нам родной — человек. Человечество наше теперь покоится в недрах Господних. Разве не можем мы об этом ликовать?

А на земле? Господь нам обещал на земле не оставить нас сиротами, послать Духа Святого в сердца наши. Кто Этот Святой Дух? Что Он нам принесет, приносит,— уже принес и дал? Это Дух сыновства. Через Него мы приобщаемся духу Христову. Кто открывает Ему свое сердце, тот приобщается всему, чем жил Христос; этой вере без предела, этой надежде всепобеждающей, этой дивной и ничем не колеблемой любви. Дух этот нас делает вместе со Христом детьми Божиими, дает нам возможность говорить Небесному Отцу, Богу нашему: Отец! Не называть Его больше "Вседержитель", а родным словом Его называть: Отец, и так к Нему относиться, так обращаться с Ним. Этот же Дух нас учит, что всякий человек — нам брат, родной, для которого мы должны быть готовы — нет, "должны" плохое слово, оно означает долг, а мы говорим о радости — для которого мы поистине готовы дать свою жизнь, чтобы только он ожил, чтобы и у него возликовала душа, чтобы и он вошел в Господню светлую вечность.
Праздник разлуки... Какая разлука! Восходит Господь на Небо, и с Собой в тайну Божественной жизни вносит всю тайну человека. Вот мера нашего призвания, вот, что человек представляет собой. Но тогда понятно, почему апостолы могли выйти на проповедь, радуясь и ликуя, не боясь ни гонений, ни преследований, ни мук, ни смерти, ни изгнания — ничего. Радостью они шли, потому что все у них было уже: было Небо на земле, была вечность в них самих, и они были в вечности. Вот куда нам надо врастать. Верой, устремленностью мы, может быть, с ними вместе, а на деле нам надо вырасти в их меру, стать такими, какие они на самом деле были: любящими всем сердцем, всем умом, находчивым, трезвым, творческим умом, всей волей — закаленной, крепкой, самозабвенной волей, всей жизнью нашей, а если нужно — и всей смертью, и не только по любви к Богу, но и по любви к ближнему, ко всякому человеку. Ближний — тот, кто в нас нуждается. Проявим же эту любовь к каждому отдельному человеку, кто рядом с нами, и сами вырастем в меру истинной церковной радости. Аминь!