«Проблема виртуальной экономики ещё шире и глубже. В ней, например, можно успешно существовать десятилетиями, принося одни убытки».

Вначале — курьёз. Комиссия США по ценным бумагам и биржам (SEC) постановила прекратить торговлю акциями стартапа «Нейромама» (NeuroMama), о котором практически никто не слышал, но чья капитализация на днях внезапно стала больше, чем у компании Tesla, достигнув $35 млрд.

История выглядит комично во всех аспектах. Некий «поисковик с искусственным интеллектом», изначально разработанный умельцами из Новосибирска, последний раз подавал финансовую отчётность в 2013 году (тогда у него на счетах имелась сумма почти в $5 тыс.). В 2015 году стартап перебрался в Мексику. В последние годы он периодически продавал маленькие пакеты акций по невообразимо высокой цене на внебиржевом рынке, в результате чего его капитализация только за последние восемь месяцев выросла на 463%.

В итоге у компании, у которой есть а) поисковик с огромным, но хорошо скрытым потенциалом и б) планы построить курорт в Мексике и ещё 27 казино, потенциальная предпродажная стоимость больше, чем у электромобильной империи Илона Маска. К которой, конечно, тоже масса вопросов и которая устойчиво убыточна, но которая по крайней мере действительно производит электромобили.

Руководители «Нейромамы» Владимир Веселовский и Карапет Геворгян, а также председатель — приличный человек Владислав Зубкис, эмигрировавший с Украины в США ещё в 1990-х и отсидевший пять лет за махинации, а ныне известный как Стивен Шварцбард, — с серьёзным видом рассказывают медиа, что законов они не нарушали и уже связались с американским правительством, чтобы показать свою невиновность. В общем, водевиль.

Это могло бы запросто сойти за обычный анекдот (недавно в США был осуждён некто Грег Малхолланд, аналогичным образом накачавший капитализацию зарегистрированной в Белизе фирмы Cynk с нуля до $6 млрд). Но есть нюанс.

Такие внезапные мультимиллиардеры возникают не только в серой зоне спекулятивной стартап-отрасли. Но и во вполне белой.

Самым ярким примером тут, безусловно, является эпическая история успеха девушки Элизабет Холмс, которая не проучилась и одного курса на медицинском факультете, ушла делать революцию в медицине — и в итоге стала, пусть и ненадолго, самой юной крутой миллиардершей, сделавшей себя.

Напомним вкратце: девушка создала компанию Theranos, набрала инвесторов и начала пиарить революционную методику анализа крови. Вся Америка брала на анализ кровь из вены большой страшной иглой. Theranos начали брать кровь маленькой иголочкой в наноконтейнер и комплексно анализировать её умным устройством «Эдисон». В середине прошлого года компанию оценивали в $9 млрд, а долю самой Холмс в $4 млрд.

Холмс успела заключить вкусные контракты, в том числе с армией, а также сфотографироваться в чёрной водолазке «под Джобса» для десятков журналов. Всё начало резко схлопываться после того, как выяснилось, что техника, на которой работает Theranos, на официальном уровне не тестировалась, а при тестировании показывает несколько затейливые результаты, что компания втихую использует для анализа крови аппаратуру своих конкурентов и так далее. Результатом стало расследование, на два года отстранившее Холмс от какой-либо лабораторной деятельности, расторжение вкусных контрактов и превращение четырёх виртуальных миллиардов долларов в ноль.

…Всё это, уважаемые читатели, ставит один серьёзный вопрос. Если из пустоты в современном спекулятивном мире так легко сделать десятки миллиардов, то сколько ещё таких миллиардов и миллиардеров, сделанных из пустоты, бродят по планете? При этом конвертируясь, отметим, во вполне реальные виллы, бриллианты, драгметаллы, океанские яхты, прислугу и спорткары.

Проблема тут ещё и в том, что одно дело — взять за шиворот какого-то безродного Зубкиса с его «Нейромамой» или Малхолланда с его цинком. И уже куда сложнее взять за что-либо девушку Холмс, у которой мама работала в конгрессе, папа в дипломатии, а в покровителях числится Генри Киссинджер. Последствия для девушки, отметим, оказались куда мягче, чем для упомянутых граждан, — и американские серьёзные издания призывают не ставить на Theranos крест, и верят в то, что у компании есть перспективы.

Строго говоря, проблема виртуальной экономики ещё шире и глубже. В ней, например, можно успешно существовать десятилетиями, принося одни убытки. Есть замечательный сервис микроблогов Twitter, который был «операционно убыточным» всегда. То есть он был убыточным в 2010-м и был убыточным в 2013-м, был убыточным в 2015-м и продолжает оставаться таким же в нынешнем, 2016-м. Тем не менее он ворочает сотнями миллионов, и какие-то шейхи продолжают вкладывать в него новые сотни миллионов.

Его, кстати, сильно давят конкуренты. Например, Instagram, который был куплен Facebook за $1 млрд в убыточном состоянии. С тех пор на вопросы о том, приносит ли Instagram реальные деньги, руководитель Facebook Цукерберг отвечает со всей прямотой, что его команда «делает изумительную работу и обладает уникальным видением».

Ещё есть революционный сервис такси Uber, который в минувшем году революционно нарастил свои прибыли и так же революционно нарастил свой чистый убыток.

Есть, наконец, уже упомянутая молодая растущая компания Tesla, на 14-м году жизни показывающая совершенно рекордные убытки. Её электромобили, безусловно, реальны — но пока что их производство и продажа деньги не приносят, а только уносят. Деньги же она, как из тумбочки, достаёт с биржи, продавая пакеты акций.

Разумеется, знающему финансисту всё это совершенно понятно, для него всё логично и вообще «современная экономика не линейна».

Но подобная квантовая экономика уже имела место как в относительно давней, так и в относительно свежей истории. Достаточно вспомнить, например, крах доткомов, когда сначала в течение шести лет все дружно принимали новые инструменты бизнеса за сам бизнес, а потом всё накрылось.

У нынешних мегастартапов ситуация хитрее: они различны по своей природе. И если одни являются просто «подделками под прогресс» и однажды сходят с дистанции, то другие действительно будут, вероятно, в перспективе приносить своим владельцам совершенно реальную стабильную прибыль. Просто для этого им нужно будет стать обязательным элементом повседневной жизни землян. И получать с них ренту. Прямо или (в случае «бесплатных сервисов») опосредованно. Ибо тот же бесплатный прибыльный Facebook получает свою прибыль, на всякий случай, с рекламы — что значит включение «затрат на продвижение в Facebook» в стоимость рекламируемых там товаров.

В конце концов, «принуждение к Tesla» и «принуждение к Facebook/Instagram» во многих передовых государствах уже происходит. Варьируясь от мягких методов в виде стимулирования покупки электромобилей и установки (при муниципальной и государственной поддержке) станций подзарядки в городах — и до занесения в «списки неблагонадёжных» граждан, не имеющих аккаунта в популярной сети.

Признаем: в ситуации, когда потребление чего-либо является добровольно-обязательным для граждан, производитель этого чего-либо чувствует себя куда комфортнее.

Иными словами, в современном передовом мире для того, чтобы превратить виртуальный технический прорыв в реальные деньги, зачастую необходимо не просто создание нового продукта с некими «преимуществами». Но и вкрадчивое переформатирование под него быта самих землян, делающее неиспользование продукта крайне дискомфортным. 

 

Понятное дело — на «принуждение к сервису» кому попало лицензию не выдают. И так же понятно, что лицензии эти выдаются той же инстанцией, что способна обеспечить их при случае крылатыми ракетами, точечным бомбометанием и подводным атомным флотом.

https://russian.rt.com/opinion/317166-prinuzhdenie-k-udobstvam

Серия сообщений "Финансы":

Деньги правят миром

Часть 1 - The Big Short
Часть 2 - Кредитный дефолтный своп
...
Часть 10 - Про панамские офшоры
Часть 11 - Демократия жуликов и воров
Часть 12 - Принуждение к удобствам
Часть 13 - Почему хипстеры боготворят убыточную компанию