Роза Цветкова
Ответственный редактор приложения "НГ-Политика"

Лидер КПРФ – о потенциале своей партии и политико-экономической ситуации в России в год столетия Октябрьской революции

Идеи этой партии об обновленном социализме, о социальной справедливости и гражданском равенстве всегда были близки большинству населения в современной России, – по крайней мере так это выглядит согласно репрезентативным соцопросам, периодически проводимым различными отечественными социологическими центрами и фондами. Однако сегодня представительство КПРФ в парламенте уже не так впечатляет, как это было, например, в период Госдумы второго или даже третьего созыва. Какие процессы происходят сегодня внутри самой левой российской партии, что предпринимают коммунисты для возврата советских ценностей и что думают о будущем страны – это ответственный редактор «НГ-политики» Роза ЦВЕТКОВА попросила прокомментировать ее неизменного лидера, председателя ЦК КПРФ Геннадия ЗЮГАНОВА.


– Геннадий Андреевич, как ни удивительно, но партию, бессменным лидером которой вы являетесь, многие эксперты называют едва ли не самой живой и действенной среди всех остальных. А вы сами как оцениваете потенциал КПРФ и ее дальнейшее будущее?

– КПРФ – партия, которая имеет все признаки серьезной и авторитетной. Во-первых, у нас есть идеология, которая имеет глубинные корни, в основе которых справедливость, труд, равенство, уважение к таланту, гуманизм. Это партия, у которой есть своя программа, устав, структура, члены которой платят взносы. В партии есть дисциплина и ответственность. А также реальная программа вывода страны из кризиса: 10 шагов к достойной жизни, которая известна стране и пользуется широкой поддержкой как в трудовых коллективах, так и у деловых предприимчивых людей, ученых и специалистов.

Наша идеология укоренена в обществе, она имеет 100-летнюю историю, и в этом отношении, готовясь к 100-летию Великого Октября, мы можем уверенно смотреть в будущее. В целом направление приобретает новое дыхание и большие перспективы. По крайней мере если вспомнить историю, то мы видим, что ленинско-сталинская модернизация позволила мирно, демократично через решения съезда Советов собрать распавшуюся империю в единое союзное государство. И страна, которая с позором, с потерей территорий проиграла три войны – Крымскую, Русско-японскую и Первую мировую, как феникс, восстала после того, как Ленин предложил ей собраться на основе труда, дружбы народов и справедливости. Это уникальнейший случай в истории человечества.

Если посмотреть дальше, в советской форме наша страна победила не только самые темные силы – фашизм, она летала в космос, создала ракетно-ядерный приоритет, уберегла мир от ядерной войны. Впервые за тысячелетнюю историю, руководствуясь идеалами Октября, мы стали самой мощной научно-технической державой в мире. Мы никогда – ни до, ни после – не имели таких показателей и характеристик. На Всемирной выставке в 1958 году люди, выстраиваясь в огромные очереди, с изумлением ходили вокруг первого спутника Земли и макета первой атомной станции. Наша «Волга» получила Гран-при и была признана лучшей легковой машиной мира. А когда люди впервые увидели комбайн – его сделали рабочие и инженеры Ростехмаша, – это был полный триумф.
1938 год. Военный парад 1 мая на Дворцовой площади в Ленинграде. До рождения в селе Мымрине Орловской области убежденного сторонника ленинско-сталинской модернизации Геннадия Зюганова еще 6 лет. Фото © РИА Новости
1938 год. Военный парад 1 мая на Дворцовой площади в Ленинграде. До рождения в селе Мымрине Орловской области убежденного сторонника ленинско-сталинской модернизации Геннадия Зюганова еще 6 лет. Фото © РИА Новости

С точки зрения нынешней ситуации китайская модернизация под руководством Дэн Сяопина за 30 лет показала аналогичные советским результаты. Она продемонстрировала темпы ВВП примерно в 10–12%, а у нас, если мы помним, эти показатели были более 16%. Китайцы повторили опыт Великого Октября, конечно, со своей спецификой, но тем не менее тоже продемонстрировали миру, что эта модель модернизации эффективна. И вот сегодня мир мечется между американской глобализацией, советской модернизацией и радикальным исламским экстремизмом. Верх возьмет, я уверен, советский вариант.

– Со времени распада СССР прошло уже столько времени, а мы только и делаем, что вспоминаем про прежние успехи. Зачем постоянно обращаться в прошлое вместо того, чтобы думать о том, как жить в настоящем и будущем?

– Никакого будущего без фундамента нет, это полная глупость. За последние 25 лет россиянам ничего не предложили, обещали, что будет как в Швеции и Америке – получилось как в Колумбии и Бангладеш вместе взятых. Из одного кризиса в другой ныряем, и даже золотой нефтедолларовый дождь нам особо не помог. Как мы рухнули в кризис 2008 года, так по-прежнему и корчимся. За четыре года ВВП упал почти на 8%, мы потеряли три годовых бюджета, это 40 триллионов рублей. И тот бюджет, который сейчас принят, – бюджет стагнации и дальнейшей деградации.

В 1966 году, через 50 лет после Октября, человечество, слетавшее в космос, вооруженное новой техникой, знаниями, почувствовало: можно решить все проблемы. Если вы откроете материалы того всемирного форума, вы ахнете! Взяли тогда обязательства – к 2000 году победить бедность, болезни, каждому построить квартиру, коттедж и на 1999 год даже назначали большой фейерверк по причине полного уничтожения ракетно-ядерного оружия.

А когда к 2000 году подошли, оказалось, опасности человечества только усугубились. На первом месте была бедность, на втором – болезни, на третьем – разрушенная экология. За последние пять лет в мир ворвалась еще одна опасность – раньше терроризм был на девятом месте мировых бед и проблем, сейчас – в первой тройке.

Короче говоря, капитал не решил ни одной социальной проблемы, ни одной! И даже американцы во главе с Трампом восстали против глобалистской модели. Она оказалась абсолютно неэффективной. Ее агрессивность продемонстрировали события в Югославии, Ираке, Иране, Ливии, Сирии. А планета за пренебрежительное отношение к ней мстит людям наводнениями, тайфунами, жуткими пожарами. Мы стоим у развилки большой дороги: или пойдем по пути социализации и уважения к человеку труда, гуманизации – или будет планетарная катастрофа.

– Что конкретно предлагает КПРФ?

– КПРФ как раз подготовила развернутую программу. Мы проповедуем идеалы социализма, и наша программа, уверен, будет востребована обществом. Если бы провели мало-мальски справедливые выборы, мы бы уже сейчас могли ее осуществлять. А так у нас на прошедших выборах в ряде мест две трети голосов украли беспардонно, приписывая, воруя и разлагая общество.

– Вас иногда упрекают, что будь в 1996 году вы решительнее, мы бы сейчас жили в другой стране.

– Упрекают те, кто не в состоянии был проанализировать. Тогда эта шайка во главе с Ельциным захватила все рычаги власти. Они организовывали эти выборы. Тогда Рябов (Николай Рябов – председатель ЦИКа, сентябрь 1993-го – ноябрь 1996 года. – «НГП») уничтожил все избирательные бюллетени, и его срочно направили на посольскую работу. Но это абсолютно невозможно было доказать ни в суде, ни где бы то ни было. Я три года судился по Татарстану. Верховный суд признал тогда, что у меня украли 600 тысяч голосов, но сделал вывод, что на окончательном результате это не сказалось. Тогда страна раскололась ровно пополам: весь юг от тихого Дона до Тихого океана за меня голосовал, а города-миллионники, их почти 15, Урал, две столицы, Сибирь, Дальний Восток голосовали за Ельцина.

Но подсчитать результаты выборов честно, объективно в тех условиях практически не было никакой возможности. Можно было организовать большую войну и потерять окончательно страну, уже тогда объятую пожарами, беженцами, нищетой. Тогда было бы не до строительства суверенной России.

– А что сегодня все-таки? Все наши политики, и вы тоже, с большим энтузиазмом говорите о внешней политике российской, почти никакого внимания не обращая на внутренние проблемы. КПРФ какие ресурсы видит внутри страны, какие выходы из экономического кризиса?

– Есть несколько аксиом политических. Первая: мы – сильные, образованные, умные, конкурентоспособные – в этом мире никому, кроме себя, не нужны. Мы не нужны были в форме Московского царства, Российской империи, СССР, и в форме нынешней криминально-демократической России не нужны тоже. Второе: на нашей территории от Черного и Балтийского морей до Тихого океана осталось всего 2% населения планеты. Если бы уберегли единую страну, то было бы 315 миллионов, как сегодня в США, а теперь осталось около 150 миллионов. Но нам принадлежит примерно треть мировых стратегических ресурсов. И пока это будет так, нам покоя не дадут.
Вечная пионерия бессменного вождя коммунистической идеи. Фото Reuters
Вечная пионерия бессменного вождя коммунистической идеи. Фото Reuters

Отсюда мы должны быть умными, сильными и уверенно развивать свой внутренний рынок, свою страну. Но есть ключевые показатели развития. Чтобы быть успешными, надо иметь доходную часть бюджета в 22–25 триллионов рублей, а у нас на три года предполагается 13–13,5 триллиона рублей. Вы можете латать дыры, но развивать страну за эти деньги вы не сможете, а надеяться, что вам где-то на Западе дадут такие кредиты, – это чушь. Мы за 100 последних лет пережили шесть этапов западных санкций, и это не последние.

Поэтому опирайтесь на собственные силы и укрепляйте свой потенциал. У нас для этого все необходимое есть. Ресурсы? Первое – вся таблица Менделеева у нас есть. Все, что нужно для внутреннего развития, у нас в достатке. Второе: поддержите науку и образование, еще никто в мире не проводил модернизацию, не вкладывая в них примерно по 7% расходной части бюджета. У нас гораздо меньше, да и то сокращают. Третье: дайте простор для своих талантов, у нас 1,5 миллиона специалистов высшей квалификации работают в чужих лабораториях. Посмотрите: Билла Гейтса сделали главным богачом Америки талантливые математики, компьютерщики, они программный продукт делали и делают. Из 100 математиков там, в Америке, – 50 русских, 30 – индусов и китайцев, и только 20 своих. Они их не рожали, не учили, а получили готовеньких специалистов. Я встречался со многими: 8 из 10 готовы завтра же вернуться, но куда? В какой дом, в каком институте будут работать они и их жены, над каким программным продуктом станут трудиться?

В лабораториях, где разрабатывают Boeing, можно не учить английский: там сплошь ребята из Московского, Куйбышевского, Воронежского авиационных институтов и заводов. А ведь они могли бы делать свои самолеты. Раньше у нас 15 заводов производили 1,5 тысячи летательных аппаратов. Машина Ил-86 за 30 лет не убила ни одного пассажира. А теперь для себя почти ничего не делаем.

По моей инициативе мы занялись законодательством о промышленной политике, стратегическом планировании, об экологических нормативах, которые позволяют вводить новые суперпроизводства в год экологии и сделать страну и планету чище. Законодательно многое готово, но по-прежнему финансы и экологическая политика внутри страны находятся в руках ельцинистов и гайдаровцев. И Гайдаровский форум, на котором недавно сидело все правительство, продолжает старую политику, от которой пахнет нафталином и дальнейшим разрушением. Ни новых идей, ни новых предложений. Сейчас в качестве главного стратега экономического развития страны объявлен Кудрин. Я прочитал его стратегию, с которой он выступал на форуме, – там нет никакой стратегии. Вся суть его идей сводится к трем позициям: дальше продаем последнее, деньги опять прячем в тех же банках, а государство пусть будет сторожем олигархической собственности. Это не стратегия, а преступление против нового поколения!

– Есть понимание этих проблем наверху, вы говорили об этом с президентом?

– Я встречался с президентом, доносил до его сведения свое видение того, что происходит, носил свою программу «10 шагов к достойной жизни», которую поддержал форум трудовых коллективов, рассказывал об опыте наших народных предприятий. Так, комбинат И.И. Казанкова «Звениковский» в Марий Эл стал лучшим в Европе, ЗАО «Совхоз имени Ленина» П.Н. Грудинина в Подмосковье стало лучшим в стране. Целый ряд наших предприятий даже в тяжелейших экономических условиях оказались уникальными. Казалось бы, рассказывайте на всех телеканалах и форумах об их опыте, учите других, как нужно работать. Мне казалось, понимание со стороны президента было. Думал, что будет хоть какая-то корректировка проводимой политики…

– А скольких людей сейчас объединяет ваша партия, сколько в ней членов?

– 165 тысяч членов, а еще 7 миллионов – сторонники. Вступили бы многие, просто за это продолжают преследовать.

– О каком тогда ресурсе КПРФ мы с вами говорим? Возможно ли на что-то влиять, если всего бояться?

– Это абсолютно не так. Лично против меня 46 спецопераций провели, одна подлее и омерзительней другой. На последних выборах примитивно расписали, кому сколько голосов дать, в ряде районов вообще голоса не считали. Вон, Жириновского с утра до ночи раскручивают. Зачем это делается?


Но у нас есть партия, есть комсомольская и пионерская организации. В этом году на Красной площади примем несколько тысяч ребят в пионеры. Мы программу «Дети Донбасса» реализуем. Моя инициатива реконструкции «Артека» дала колоссальный результат: в прошлом году 30 тысяч детей там отдохнули.

К 100-летию Великого Октября готовимся очень активно. В оргкомитет по его подготовке вошли талантливые люди, в том числе нобелевский лауреат Жорес Алферов, известный историк Юрий Жуков, писатель Захар Прилепин, депутат Олег Смолин, декан Высшей школы телевидения МГУ Виталий Третьяков и многие другие. Все они понимают, что Великий Октябрь – это выдающееся событие. Более того, у нынешней Российской Федерации никаких других правовых основ, кроме подписи Ленина о создании государства. И нет другой подписи, кроме подписи Сталина под документом о создании ООН и месте страны в Совете Безопасности.

Наши сторонники ждут от нас решительных действий. Поэтому мы считаем, что нужно более активно вести уличные организованные массовые протесты. К сожалению, в Госдуме «Единая Россия» – как прикажут, так и голосует. Недавно в пятый раз я вносил предложения о законодательной поддержке детей войны. У нас их 12 миллионов, им всем по многу лет, а средняя пенсия – 10–13 тысяч рублей. Заплатите за коммуналку, купите таблетки, на еду денег почти не остается. На поддержку детей войны всего-то надо в год 120 миллиардов рублей из бюджета, но нет, всё жмутся и крутятся. Просто бессовестные люди! Ведь это дикий позор! Причем я и с президентом переговорил, и с премьером, вроде бы все согласны. Стали нажимать – опять ЕР не проголосовала за этот закон. Вот их морально-политическое лицо.

И смотрите, какие вбрасывают законы: давайте из квартиры людей выселять за долги, даже многодетных. Абсолютно провокационные предложения! Бензин и солярка дорожают на глазах. А цены-то как прут! И людей, которые живут на 15–20 тысяч рублей в месяц, заставляют платить еще и за капремонт. Они что, ошалели совсем?!

– И как дальше жить вы предлагаете?

– Людей загоняют в ситуацию, когда они имеют право не только на протест. Вон в наших законах и Конституции записано: если человека лишают права на жизнь и полную личную безопасность, он имеет право защищаться любыми способами. Зачем же доводить дело до крайности? Зачем шестая яхта Абрамовичу за 120 миллиардов рублей? Этой суммы хватило бы всем детям войны.

Почему у нас 1% граждан захватили 90% национального богатства? Самой большой бедой России за тысячу лет был раскол. Раскол по вере привел к церковным потрясениям. Социально-имущественный раскол привел к гражданской войне. Раскол национально-территориальный и элитный привел к разрушению СССР. Зачем ситуацию сейчас доводят до состояния, когда раскол может снова взорвать страну?! Сделайте выводы из своей истории, принимайте разумные решения, я этого не вижу сейчас. Я удивляюсь президенту. Ведь у него сильная государственно-патриотическая внешняя политика. Здесь он грамотно анализирует ситуацию и формулирует задачи. Но внутри страны финансами и экономикой правит либеральная свора, которую в наследство оставили Ельцин с Гайдаром. Это просто поразительно.

– Вы уже определились, кто будет выставляться от КПРФ на президентские выборы?

– Мы уже готовимся к выборам. Есть 21 кандидатура из тех, кто мог бы составить костяк правительства народного доверия. В середине декабря я обратился с открытым письмом ко всем народно-патриотическим силам страны провести обсуждение программы действий. Если у тебя нет программы, ты не справишься с выполнением своих обещаний. Надо идти сильной командой, с ясной, четкой программой, а кто и в какой роли выступит – определимся чуть позже.

Если сформируем сильную программу и команду – найдутся кандидаты и в президенты, и в премьеры, и в вице-премьеры, и ключевые министры тоже будут. Это будет наиболее демократично и честно – обсуждение снизу. Это такие праймериз, но на русский манер. Когда собирается соборная встреча и члены партии, и союзники, и друзья обсуждают и предлагают свои варианты кандидатов и в местную власть, и в центральную. Мы в течение трех месяцев проведем эту колоссальную работу.

Дальше в этом году у нас очень много важных мероприятий. Самое значительное – 100-летие Великого Октября. В частности, планируется большая встреча зарубежных делегаций, представляющих прогрессивные партии и движения. Начнем с города революции: Ленинграда–Санкт-Петербурга. Там пройдет встреча лидеров левых народно-патриотических сил, дальше переместимся в Москву…

– Но ведь революция 1917 года – это все-таки революция. Почему КПРФ придает этому столько значения, у вас есть надежды на революционные преобразования в год ее 100-летия?

– Революции не экспортируются и не назначаются. Революции возникают тогда, когда верхи не могут, а низы не хотят жить по-прежнему, и есть субъективная сила, способная возглавить все эти настроения.

Что касается нашей революции, хочу вам напомнить: если вы откроете подшивку газет за 1917 год, то ни в одной, даже самой желтой газетке за январь того года, не было ни одного слова о том, что в феврале будет революция. Ленин, находясь 10-й год за границей, пишет: в России все глухо, революции не предвидится. Человек, который так мечтал о переменах и к ним готовился, не видел никаких предпосылок к Февральской революции. А она грянула с бунта голодных женщин, которые пришли на Невский, где им и их детям не досталось по булке хлеба. Думцы тут же обратились к полицмейстеру Петербурга, чтобы среагировал. Меня поразила его позиция – хотя у него под ружьем было 40 тысяч штыков, он ответил: «С бабами воевать не буду. Все сгнило».

Что было дальше, вы уже знаете. Революции возникают в России стремительно. Если не хотите таких событий – не провоцируйте, принимайте вовремя меры, исправляйте ситуацию. Раскол в нашем обществе колоссальный, экономика буксует, безработица растет, нищета жуткая. За прошлый год число нищих в России превысило 20 миллионов человек.

Надо принимать экстренные меры, но я не вижу этих мер у правительства. Зато вижу провокационные решения вроде выселения из квартир, повышения цен, штрафов и попыток переваливать все проблемы на плечи нищих граждан. Все выглядит так, как будто в правительстве сидит «пятая колонна», которая сама все расшатывает. Я думаю, Совету безопасности и Путину есть здесь над чем задуматься.




Газета НГ-Политика 07.02.2017 00:01:20

Антонов Валерий


♥ ♥ ♥

– Уйду я от тебя, паразит! К любому уйду! Хоть к козлу, хоть к барану... Лишь бы человек был хороший.

♥ ♥ ♥

Совсем недалёкое будущее. На скамейке у подъезда сидят две бабки. Мимо проходит их молодая соседка. Одна из бабок, озабоченно:

– Слышь, Кузьминична, никак не могу вспомнить, эта профура из шестой квартиры кто – проститутка или наркоманка?

– А ты загугли, Семёновна!

♥ ♥ ♥

– Вчера сделал селфи с Путиным. Я-то неплохо получился, а вот Владимир Владимирович на экране не вовремя моргнул.

♥ ♥ ♥

– Папа, я так и не понял, чему учит сказка о спящей царевне?

– Не буди лихо, пока оно тихо.

♥ ♥ ♥

– Как время-то летит! Я ведь помню этого законченного негодяя ещё юным начинающим пройдохой!

♥ ♥ ♥

– Так каков ваш прогноз в отношении ситуации в экономике, господин премьер-министр?

– Потерпите ещё немного – и всё пойдёт как по маслу.

– Точно?

– Не сомневайтесь! Как сказал классик, масло Аннушка уже разлила…



ЛГ 07-02-2017

Захар ГУСТОМЫСЛОВ

Когда-то у людей белой кости и с голубой кровью было принято писать на фамильных гербах девизы. Что-нибудь велеречиво-героическое. Типа: «Предан без лести», «Славу увеличивать деяниями», «Не слыть, но быть», «Жизнь – Царю, честь – никому»…

Нынешние статусы пользователей в соцсетях – выродившиеся потомки таких девизов. Ну, хочет человек своё кредо на нынешний момент выразить – кто ж ему запретит. А поскольку самому родить что-то выдающееся сложно (да, сказать по правде, и лень), всегда к услугам многочисленные сайты, предлагающие уже готовые клише. Любые, на выбор. Сентиментальные, пафосные, заумные, иронические, няшные…

Самые востребованные статусы, естественно, в разделах «популярные».

И что же популярно нынче у моих соотечественников? Ознакомившись с контентом, я, честно говоря, был разочарован.

Кто рано встаёт, тот точно не я.

Когда я ем — я глух и нем, проворен, быстр и дьявольски хитёр.

Всё надоело. Пойду, брошусь под... одеяло.

Если третий день подряд не хочется работать — значит, сегодня среда.

Некоторым кажется, что я ненормальный. А многие уже поняли, что им не кажется.

Чем больше я сплю, тем меньше от меня вреда.

Меня звали приключения, великие дела, удивительные открытия – но диван кричал громче всех.

Люби себя, чихай на всех — и в жизни ждёт тебя успех.

…Ну и так далее. До «Береги честь смолоду», конечно, далековато. Даже с поправкой на интернетовскую специфику тенденция просматривается не слишком жизнеутверждающая. Вряд ли все обладатели подобных «девизов» такие уж пофигисты, какими выставляются, но что делать, если именно такой имидж сейчас в тренде.

За англицизмы в тексте прошу меня простить.



ЛГ 07-02-2017

Шумейко Игорь

Кража младенца обернулась почти библейским сюжетом

Дело о похищенном из роддома ребёнке в Истринском районе Подмосковья, «взорвавшее интернет», сгруппировало вокруг себя информацию, на первый взгляд вроде бы различную по содержанию: «Мизулина раскритиковала действия органов опеки, изъявших 12 детей из семьи в Москве… В Татарстане власти хотят изымать детей у должников по ЖКХ… Госдума приняла во втором чтении законопроект о декриминализации домашнего насилия …»

Истринское дело вырвалось из ряда схожих почти библейским поворотом. Словно в полицейских сводках мелькнула некая притча, заставив задуматься о самом фундаментальном: что вообще, значит «мать»? И что есть «преступление»?

Два года ребёнок жил в семье, и вдруг выясняется: мать его не родила, похитила. Биологическая бросила в роддоме. Воспитывавший его два года отец просит оставить ребёнка им: «мать» права голоса не имеет – подследственная.

На секунду вообразил, что это я – судья. Даже оторопь взяла… Вспомнился условный «юридический прецедент», тот самый из Третьей книги Царств спор двух женщин, установление материнства:

И сказал царь: подайте мне меч. И принесли меч царю. И сказал царь: рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой. И отвечала первая женщина… отдайте ей этого ребёнка живого, не умерщвляйте его. А другая говорила: пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите. И отвечал царь: отдайте первой живое дитя, она его мать.
И услышал весь Израиль, как рассудил царь; и стали бояться царя, ибо увидели, что мудрость Божия в нём…

Молниеносность решения – вот важнейший момент. А ну как царь приказал бы провести «генетическую экспертизу»? Или, допустим, начал бы опрашивать десятки свидетелей: «А какой был уход за ребёнком? Как кормили? Не шлёпали? А как у обеих матерей с жилищными условиями?»

Отдать по «квадратным метрам» – нынешний верх мудрости. Мудрость же Соломонова решения была не только в том, что он угадал, какая женщина была биологической матерью, он показал: кто будет лучшей настоящей матерью. Могла согласиться на рассечение ребёнка биологическая мать? Ни за что! Или с учётом современных реалий…

Истринский ребёнок жив, слава богу, здоров. В толпе государственных экспертов, сейчас его окруживших, особенно умилила врач: «Мальчик из-за своего нелегального статуса никуда не был прикреплён, но… абсолютно здоров»! (и честно развела руками).

Притчевость, мгновенность «соломонова случая» должна дать пример спасения детей. Каждый день, час подвешенной судьбы для ребёнка опасен. Он сейчас как на операции: вскрыли грудную клетку, достали сердце, смотрят. А если в переходном, опасном возрасте ему покажут запись тех ТВ-программ? Смотри, вся страна обсуждала: чей ты, найдёныш? Кто ты вообще такой?

Ведущий шоу развёл матерей, как по углам ринга. А вдумайтесь: они же на двоих сделали одно важное дело. Родили и воспитывали здорового и красивого ребёнка! И «смена караула» у них прошла абсолютно идеальным (для ребёнка!) способом: он прибыл с матерью домой из роддома! Не из детдома, где заботливые тёти (без иронии, даже самые лучшие) проводят смотрины, напоминающие… аукцион.

Анархистский вариант с кражей в роддоме брошенного ребёнка был хорош соломоновой мгновенностью, минимумом публичности, невмешательством органов опеки. На ток-шоу обвиняли: подследственная схватила первого попавшегося ребёнка. Думаю, нет, она учитывала: могут хватиться. Впрочем, даже если бы случайно, из десятков взяла именно брошенного, представляете: это же как «Божий суд» времён Средневековья!

Не подстрекая краж, фиксирую: передача родительских прав в стенах роддома лучше для ребёнка. Не будет досужих соседских языков и указующих пальцев. А государство в лице всех уполномоченных проявит себя мгновенно и однократно!

Истринские матери, если вдуматься, «задали планку», обозначили нужную всем, главное – ребёнку, скорость. Законное усыновление должно стремиться быть столь же скорым. Украсть за день – неправильно, законно мусолить годами – тоже.

Вот что объективно связывает истринский случай с резонансным законопроектом о декриминализации побоев, с самой философией взаимодействия семьи и государства. Поборниками ювенальной юстиции втирается в мозги иллюзия: чем больше прав у ребёнка (и защищающих эти права организаций!) – тем лучше.

Права – дело святое, но именно в жизни ребёнка они часто меняют знак, как при переносе в другую часть уравнения. Мыслитель недавнего прошлого Честертон, отчеканил глубочайшую фразу: «Мы вправе приказывать детям. Начни мы их убеждать – мы лишили бы их детства». Но в ходе обсуждения законопроекта, в комментариях и спорах («Отшлёпать ребёнка можно раз или два? До синяков или включая синяки?») ни разу даже не мелькнул тезис Честертона – истинный приговор «ювенальщине».

Законопроект, отсекающий лишь систематические, угрожающие здоровью побои, – верен. Наличие юридических компаний, специализирующихся на процессах «дети против родителей» – давний факт в стране. Заботливые тёти за пару (да хоть дюжину!) шлепков забрали ребёнка у любящих родителей и отдали другим, абсолютно равнодушным, но лучшим, с их точки зрения (зарплата, метраж квартиры), кандидатам. А завтра «добротёти» – уже целый главк, управление, департамент! Неважно адвокат или бюрократ исказят сам смысл Родительства, Семьи.

Какая-то системная прореха. Либералы, по определению: за уменьшение роли государства, но их «права ребёнка, ювеналка» приведут – к Министерству семьи.


ЛГ 07-02-2017

Замшев Максим

Почему разочаровал новый фильм Фёдора Бондарчука „Притяжение“

Об этом фильме все мы узнали задолго до его появления в прокате. Реклама выглядела весьма агрессивно, равно как и слегка зверская физиономия Олега Меньшикова. Больше всего запоминался слоган «Мы из Чертанова». Впечатляли также бегущие скафандры, незваных, как мы обязаны были догадаться, пришельцев. И вот, наконец, фильм вышел на экраны… Режиссёр фильма Фёдор Бондарчук. Снято при содействии Фонда кино.

Я хорошо помню девяностые годы, когда киноиндустрия задыхалась от недофинансирования, а сеансы в кинотеатрах частенько отменялись, постольку не продавалось ни одного билета. Теперь эти чёрные дни позади. Есть Фонд кино. Один высокобюджетный отечественный фильм сменяет другой… Можно радоваться… Но, увы, цепочки «деньги–качество» в нашей культуре не наблюдается нигде, а в кинематографе в особенности.

Но вдруг «Притяжение» эту тенденцию поломает?

Вышеозначенный фильм мог бы быть, наверное, неплохим и даже поучительным, если бы не несколько весомых «но». И всё эти «но» связаны главным образом с тем, что авторам не удалось решить ни одной художественной задачи.

Первое «но» – это очень вялый невыстроенный сюжет. И это при том, что на тему пришельцев снято немало лент во всём мире. И среди них попадаются весьма изобретательные…

В «Притяжении» события происходят в Москве, а именно в районе Чертанова, куда упал корабль пришельцев. Упал потому, что его сбили Военно-космические силы России, а сам корабль оказался в воздушном пространстве страны из-за того, что его принёс к нам метеоритный дождь. Пришельцы телепатическим образом сообщают представителям российских властей, что к ним не надо приближаться, пока они не починят свой корабль и не улетят. Власти не озорно, но соглашаются. Однако в связи с тем, что падение корабля привело к большому количество жертв, чертановцы озлобляются и собираются выдворить инопланетян… Земля землянам – их лозунг. Один из прилетевших по имени Хейкен волею случая вступает в контакт с землянами, из чего получается много разных нелепиц… В итоге инопланетяне улетают, полностью разочаровавшись в землянах из-за их агрессивности, как будто они в этом и прежде не сомневались… В эту нехитрую конструкцию вплетена жизнь военного коменданта Москвы полковника Лебедева и его дочери Юлии, которая позиционируется как главная героиня… Даже в таком пунктирном изложении видно, что канва, что называется, без изюминки. Но, учитывая особенности жанра и при отсутствии претензий на «вечное кино», можно акцентировать спецэффекты, в конце выдавить из зрителя слезу, и будет вполне съедобно… Но со спецэффектами в фильме, честно говоря, скудновато, ничего впечатляющего, кроме разве что чешуйчатых скафандров пришельцев, и не вспомнишь, Но это полбеды. В конце концов кризис он и есть кризис. Хуже другое... Есть ощущение, что сценаристы этого фильма не имеют ни малейшего представления о том, что такое мотивация поступков действующих лиц и логика развития характеров. Пример: Юля, у которой погибла при крушении корабля подруга, сначала выглядит едва ли не Юлией Тимошенко времён первой оранжевой революции, гневно твердит о желании «прогнать чужаков», но потом в последующих эпизодах никак эти свои эмоции не проявляет, а, наоборот, даже сочувствует неведомым инопланетянам. Её грозный отец, комендант Москвы, узнав, что на район, где осталась его дочка, упал корабль пришельцев, не проявляет ни грамма беспокойства за её судьбу. Более того, он, весь фильм наделяемый сценаристами чертами отца-деспота, почему-то почти не сердится, когда дочь-старшеклассница сообщает ему о своей беременности (в итоге мнимой)…

Предвижу, что фанаты фильма сейчас примутся упрекать меня в предвзятости. Мол, люди показаны во всей полноте характеров, в их непредсказуемости, сложности… Да и к тому же это фантастика… Для фантастики не так уж важна правдоподобность. Была бы фантазия…

Фантазия действительно у авторов фильма местами разыгрывается не на шутку. Так, они придумывают, что корабль пришельцев, чтобы восстановиться, использует неимоверное количество воды, что приводит к водному кризису в Чертанове и к очередям за раздаваемой военными в бронежилетах и безучастными лицами водой… Всё это иллюстрируется высохшими чертановскими водоёмами… Эффектно. Ничего не скажешь… Но, если следовать фантазийной логике сценаристов, Чертаново следует на время переместить в некую другую страну, где климатические и цивилизационные условия таковы, что воду приходится брать только из арыков и редких естественных водоёмов. Каким образом водный кризис разразился в московском районе из-за осушения земли? Куда подевался водопровод? Что стало с Москвой-рекой? И почему, если уж с водой в Чертанове так плохо и народ готов из-за этого двинуть чуть ли не на Кремль, героиня столько времени проводит под душем? Таких ляпов в «Притяжении» не счесть…

Но самый впечатляющий – что герой-пришелец в начале фильма едва не умер от потери крови (героине пришлось перелить ему свою в полевых условиях), а ближе к концу выяснилось: он бессмертный. Лихо, ничего не скажешь. Дерзну предположить, что сценаристы использовали в работе над «Притяжением» некое «ноу-­хау»: писать каждую сцену, напрочь забывая о предыдущей. Или, может быть, я отстал от жизни, и в нынешней фантастике так и надо?


Второе «но»: в фильме нет ни одного яркого убедительного цельного характера. О полковнике Лебедеве и его дочери я уже упомянул… (Кстати, в том, что во время военного положения всё командование на себя берёт офицер в звании полковника, да ещё и, как его в одной сцене называют, опытный тыловик, выглядит фантастично до тошноты.) Ещё печальней обстоят дела с Артёмом, в начале фильма бойфрендом школьницы Юлии. В начале он выглядит благородным Ромео, гоняет обнаглевших молодчиков, носящихся на автомобилях с риском задавить людей, потом спасает Юлю из дома, который разрушил, падая, корабль пришельцев, причём, судя по картинке, проявляет при этом явно сверхчеловеческие способности… Но спустя совсем немного экранных минут предстаёт вожаком тупоумной стаи, параноидальным шизофреником, склонным к садизму и убийствам. Возможно, авторы таким образом проводят мысль: пришельцы изменили всё в нашем мире и заставили нас осознать, кто мы есть на самом деле. Не исключено. Но исполнено это так топорно, что весь эффект теряется.

Довольно ходульно выглядит и вступивший в контакт с мирянами и по большей части с Юлией единственный персонифицированный пришелец Хейкен. Наблюдая за ним, зрители так и не получают никакой информации о том, что это за пришельцы, чем они отличаются от нас, куда летели, почему заблудились и т. д. Кроме очень примитивной сцены, где Хейкен, до этого глубокомысленно утверждающий, что любовь и ненависть – это защита от страха смерти и им, бессмертным, такое неведомо, вдруг влюбившись в Юлю, берёт её за руки на рок-концерте, и они переносятся на его планету, полную садов, водопадов и каких-то технических новшеств, больше ничего о внепланетной цивилизации в фильме не высмотришь. Не могу удержаться и не отметить, что за пару сцен до этого судьбоносного эпизода пришелец поднывает: вся проблема в том, что они никак не могут вернуться домой…

Имел шанс стать ярким характерным персонажем школьный учитель, призывающий нерадивых жителей Чертанова к тому, чтобы они не поддавались стадному инстинкту, не набрасывались на чужаков, а дали возможность учёным их изучить…Но вплести учителя толком в сюжет так и не удалось...

Третье «но» – это отсутствие сколько-нибудь ярких актёрских работ. Олег Меньшиков (полковник Лебедев) явно ограничился привычными штампами, типа «я всё понимаю, но не всё говорю». Ирина Старшенбаум (Юля), похоже, крайне слабо представляет, как надо играть современную школьницу с московской окраины, и потому постоянно сбивается на искусственность и даже карикатурность; Ринат Мухаметов (пришелец Хейкен) весь фильм ходит с идиотским лицом, пытаясь придать своей походке как можно больше нелепости, но один раз очень умело дерётся… Пожалуй, убедительней всех смотрится Александр Петров (Артём). По крайней мере экспрессии и страсти он не жалеет… И мимики тоже. Среди эпизодических ролей, несмотря на участие супермедийных Гармаша и Максаковой, выделить абсолютно некого… Все отбывают номер. Неохотно и неусердно...

И последнее «но»… Чудовищная неуместность геополитического и философского подтекста… Замах авторов на то, чтобы показать несовершенство нашего мира, превращается в конце в очень слабую сцену в корабле пришельцев, где Хейкен жертвует свою бессмертную жизнь умирающей Юлии на глазах у сперва убитого горем, а потом возликовавшего отца… Смотрится довольно пошло...

А уж попытки показать Москву серым, военизированным городом, а москвичей – страдающими от этой военщины, и вовсе наводят на вполне определённые подозрения. Вина за гибель людей целиком возлагается не на пришельцев, а на сбившие их корабль Военно-космические силы России. Так себе аллюзия… Тут и до южнокорейского «боинга» недалёко. И до другого «боинга» тоже… Случайность? Или Фёдор Бондарчук раньше других почуял, куда ветер дует?

Можно ещё было бы сказать, что вряд ли стоит бюджетные деньги из года в год давать в несколько пар одних и тех же рук, что кино развивается только, когда обильно поддерживаются новые имена. Наверное, не мешало бы посетовать, что бесперспективно в который раз пытаться калькировать продукты американской масскультуры с вампирами, инопланетянами и прочими мутантами, имея отечественную тончайшую, философскую, научно выверенную, оригинальнейшую фантастическую литературу и фильмографию. Но об этом уже говорилось не раз… А воз и ныне там… Фантастика!




ЛГ 07-02-2017

Кондрашов Александр

Cамыми громкими событиями кинопроката в начале года стали фильмы «Рай» Андрона Кончаловского и «Притяжение» Фёдора Бондарчука. Распорядители немалого бюджета построили рекламные кампании этих проектов так, чтобы ни у кого не возникало сомнений: «Рай» – это шедевр интеллектуального фестивального кино, а «Притяжение» шедевр-блокбастер. Теперь фильмы вышли на экраны и есть возможность разобраться в том, какими они получились на самом деле.

Почему „Рай“ Кончаловского выиграл „Золотого орла“ и проиграл „Оскара“?

Если в кинотеатре вдруг «включается внутренний Станиславский», который кричит: «Не верю!», то плохо дело. Однако это обстоятельство можно преодолеть. Реклама, умело сделанные трейлеры, интервью участников, то, сё. Зрителя можно подготовить к любой белиберде и убедить в том, что она – шедевр, что ему предстоит увидеть нечто необыкновенное, такое глубокое, талантливое, что не всякому дано понять. Смотришь и недоумеваешь, силишься понять и не можешь, обвиняешь себя в том, что не дорос, и, наконец, чувствуешь себя одураченным.

Жалкие нацисты

На просмотре фильма «Рай», который получил три главных приза фестиваля «Золотой орёл» (лучшие: фильм, режиссёр и исполнительница главной роли), я себя виноватым или обманутым не чувствовал, хотя в Сети некоторые зрители писали, что лукавый режиссёр ради «Оскара» поспекулировал еврейской темой, которая очень востребована в Голливуде. Действительно, тема холокоста в сознании западного зрителя стала заслонять Великую Отечественную войну, жертвы СССР и вклад советского народа в Победу. Многие американцы думают, что мировая война началась из-за того, что Сталин и Гитлер страшно ненавидели евреев, но США в кровопролитных сражениях удалось их освободить от этих тоталитарных чудовищ.

Выдающегося русского режиссёра Андрея Сергеевича Михалкова (Кончаловского) часто называют конъюнктурщиком, и, наверное, правильно, однако заступлюсь: любой режиссёр в той или иной степени конъюнктурщик. Даже тот, кто снимает кино на свои личные средства, вынужден учитывать многие обстоятельства – приспосабливаться. Кинорежиссёр, кроме всего прочего, это – руководитель огромного производства, которое требует денег, иногда очень больших. Тут всегда компромиссы. Разумеется, инвестор не вложит ни копейки в ту затею, которая ему противна. Предположим, он хочет, чтобы мощно прозвучала тема антифашизма, а режиссёра волнует тема, скажем, «художник и власть», и в результате рождается какой-нибудь «Мефисто», в котором все эти темы звучат, но привносится ещё что-то, что, собственно, и делает фильм выдающимся произведением искусства.

В картине Кончаловского, снятой в сотрудничестве с немецкими кинематографистами на деньги в основном Еврейского конгресса, тема холокоста, конечно, звучит, но, разумеется, не только она.

Первые минуты поразили какой-то забытой правдой, вниманием к мельчайшим подробностям. Сцены с полицейским Жюлем погрузили в малоисследованный кинематографом Париж начала 40-х. Филипп Дюкен, сыгравший французского гестаповца, который не прочь переспать с русской аристократкой из Сопротивления, – первая удача фильма. Тут всему веришь, и даже немного жалко, что этого коллаборациониста так рано пристреливают антифашисты, да ещё на глазах маленького сына. Впрочем, режиссёру и сценаристу он уже не нужен, так как на первый план выходит другой кандидат на «переспать», штандартенфюрер СС Хельмут.

Перед молодым немецким актёром Кристианом Клауссом была поставлена очень трудная задача, с которой дебютант справился блестяще, даже, так сказать, с перевыполнением плана. Его герой – интеллигент, романтик, славист, специализировавшийся на Чехове, аристократ и убеждённый нацист, эсэсовец, на Восточном фронте служивший в айнзацкоманде, то есть карателем, доверенное лицо Гиммлера. Не много ли для одного героя, чтобы в это сочетание поверить? Но Клауссу веришь! И в то, что он пронёс любовь к русской аристократке через много лет, а встретив её в лагере, всё сделал для её спасения. В финале он – не раскаявшийся нацист, нет, он убеждённо продолжает повторять ужасные нацистские мантры. Но его, одурманенного Гиммлером, жалко.

Не зря Германия участвовали в создании фильма, немцы, хоть и фашисты, здесь вызывают сочувствие. Третий герой – начальник концлагеря Краузе, замечательная работа Петера Курта (он тоже вполне достоин «Золотого орла». И его героя, нациста-коррупционера, жалко, и у него своя правда, своя драма, кончившаяся самоубийством. Всех их понимаешь, входишь в положение, сочувствуешь. Подобное изображение врага – устойчивый тренд в нашем кино.

Жертвоприношение

А что же русская княгиня, участница Сопротивления, спасшая ценой своей жизни старосту барака мерзковатую Розу и двух еврейских мальчиков? Её играет Юлия Высоцкая. Жён режиссёров у нас не любят, полагая, что все свои роли они получают, потому что «ночная кукушка дневную перекукует». Но Юлия Высоцкая – хорошая актриса, в «Глянце» она сыграла очень убедительно, выстрадав роль жены магната, пройдя её страшный путь к успеху, как не всякая выдающаяся артистка сможет. Но с первых кадров «Рая» «мой Станиславский» ей не верил.

Она выглядит такой измождённой, что тех лет, что обозначены в сценарии, ей никак не дашь. В фильме – правда во всех мелочах парижского буржуазного быта, в жизни аристократических немецких усадеб, но тут… Одно дело, когда француз соблазнился тридцатилетней красоткой, другое дело, когда перед ним раздвигает ноги и откидывает юбку усталая женщина за сорок. И потом не хочется верить, да и не веришь, что русская княгиня, тем более из казацкого рода, столь общедоступна. Она, участница Сопротивления, боровшаяся с нацизмом вместе с матерью Марией (Елизаветой Кузьминой-Караваевой) и героической Верой Оболенской, так покорно ложится под нацистов, и ещё до попадания в лагерь? А там за пару сигарет готова «приласкать» старосту блока Розу, не говоря уже о штандартенфюрере СС. Лагерные сцены не самые убедительные в фильме, по эмоциональному накалу они уступают пронзительным кадрам депортации евреев из имения Хельмута, когда он спасает одну из жертв. Не верится, когда Ольга благодарит любовника, подготовившего её вызволение из конц­лагеря, и несёт восторженный бред про нацистов-сверхчеловеков. После чего она… отдаёт спасительные документы Розе и идёт вместо неё на смерть. Поверить во всё это трудно.

Монологи Жюля, Хельмута и Ольги воспринимаются поначалу как ответы на вопросы Познера и «его друга Марселя Пруста», потом, как исповедь, потом… Когда в финале мы вместе с Ольгой слышим: «Входи!», то все претензии, все «не верю» вдруг уходят на второй план. Оторопь. Мы не ослышались? Такими вещами не шутят. Ведь это произносит не один из создателей фильма, а… Создатель с большой буквы...

По Его воле в рай входит тот, кто пожертвовал собой. Грешная русская баба, а не вызывающие сочувствие немцы, французы и другие несчастные персонажи фильма. Праведница Ольга. И – добавлю от себя – миллионы советских людей (о которых в фильме не упоминается, дабы не раздражать Оскаровский комитет), ценою своей жизни спасшие мир от нацизма. Нет, «Оскар» всего этого не любит.

На фото: образу русской княгини в исполнении Юлии Высоцкой не хватило достоверности.


ЛГ 07-02-2017

Макаров Анатолий

Несдержанных на язык вольнодумцев, тайных оппозиционеров, диссидентов, застольных ругателей в России хватало всегда. Даже среди приближённых к верхам. Чего уж говорить о кругах разночинных интеллектуалов, среди которых я провёл лучшие годы. Социальную неприкаянность они воплощали в непочтительной трепотне, в анекдотах, подковырках и подначках по поводу очередного исторического решения партии или пропагандистской кампании типа «экономика должна быть экономной».

В чём, однако, невозможно было их обвинить, так это в кощунстве по отношению к своему народу. Они среди него жили, обитали в одних и тех же домах, ходили в одни и те же школы, маялись в общих очередях и не отделяли себя от него. Вся читающая страна потешалась над героями Зощенко, узнавая себя в них и тем самым как бы саму себя преодолевая. Но вот пронзительная мысль Людмилы Петрушевской: началась вой­на, и эти нелепые, косноязычные люди надели гимнастёрки и пошли умирать за своих коммунальных соседей, за непутёвую страну, за всю мировую культуру.

Для нынешних либералов эта святая правда, видимо, не аргумент. Когда поэтесса, поющая интеллектуальные баллады, состроила гримасу презрения в адрес участников марша «Бессмертный полк» – вынесли свои грязные тряпки! – меня на мгновение покинул дар речи. Ныне, когда подобные дамы и кавалеры из либерального общества без стеснения называют сограждан дикарями и быдлом, дрянным народом, даже проклятия застревают в горле. Охва­тывает изум­ление. Как накопилась у внешне благовоспитанных, благополучных персон такая ненависть? Такая совсем уж не демократическая злоба? И хочется понять, откуда вдруг взялись эти персонажи – из каких таких невыносимых страданий, из какой оскорблённости назрел у них комплекс карикатурного барства и почти оккупантского превосходства? Уж какими аристократами духа были пассажиры памятного «философского парохода», но разве хоть один унизил себя пошлой русофобией?

В чём же истоки всплеска антирусской злобы? Теряюсь в догадках. Видимо, ненавистники и ненавистницы родимой страны жили и росли отнюдь не в ней. То есть в ней, конечно, но в каких-то собственных, не совпадающих с нею пределах. Не с пропагандой не совпадающих, не с идеологией, а именно со страной в её совокупности – с климатом, природой, бытом, обычаями, с песнями, танцами, радостями и болями, а сильнее всего с народом, в их представлении диким и тупым. Таковым он, надо думать, сызмальства представлялся в советские времена отпрыскам номенклатурного слоя, откуда вышли многие русофобы, а в нынешние – рублёвско-новорижского.

Как-то не осознаёшь, что стараниями былых младореформаторов созрел класс уже не анекдотических новых русских, а вполне адекватных своему материальному положению – новейших. Они, по сути, отвергают представления о привязанности, признательности, сопричастности, а следовательно, и о Родине, её народе. «Ничего личного, только бизнес». Где тепло, комфортно (любимое слово!), там и Родина. Винов­ником же того, что здесь всё как-то не так, предстаёт населяющий её народ. Он решительно не устраивает гламурную общественность, в особенности одержимую некими политическими расчётами. Особо раздражает, что не слишком амбициозный в житейском плане, он при этом ни за что не желает отказаться от своей судьбы и исторического предназначения.

Новые господа, правда, готовы смириться с отсталым народом, если он покорно примет региональное, заштатно среднеевропейское положение. Но не прощают ему нормального его самосознания, не только державного, но даже культурного, творческого, обзывая это «имперскими амбициями».

Старый приятель, раздобревший на компрадорской ниве, недавно корил меня: тебе что, и вправду нужен Севастополь? Ему-то лично он безразличен. Его интересуют сибирская нефть, чернозёмные угодья, вилла в Майами или замок в Альпах.



ЛГ 07-02-2017

Очередные высказывания худрука „Сатирикона“ вызвали скандал

«У нас некрофильское государство, оно любит мёртвых больше, чем живых, – цитируют Райкина информагентства. – Потом их именами называем улицы, площади, станции метро, а до этого убиваем…» Известный артист напомнил о судьбах русских поэтов: Гумилёва, Цветаевой, Есенина, Маяковского, Бродского, Мандельштама, Пастернака…

В истории мировой литературы не счесть случаев, когда государство преследовало, а общество притесняло литераторов. Нередко поэты заканчивали суицидом, писатели эмигрировали, опасаясь репрессий: Сэлинджер, например, страдал от укоренённого в Америке антисемитизма, Хемингуэй застрелился, удручённый слежкой ФБР, Артур Миллер подвергся преследованиям во времена маккартизма – достаточные ли это основания, чтобы назвать Соединённые Штаты страной-некрофилом?

Трудно представить, чтобы, руководствуясь этими примерами, Константин Аркадьевич поставил крест на США. Однако с Россией такой ход мыслей оказался возможным – вердикт вынесен не по каждому конкретному делу, Райкин предпочёл масштабные обобщения и заклеймил государство, а по сути, народ, цивилизацию. Между тем у каждого из перечисленных поэтов была своя судьба и, если начинать разбираться в деталях, выяснится, что предложенная Райкиным формула не работает. Но обобщения удобная вещь, ведь в каких-то случаях можно не вспоминать фамилии палачей, в других – обойти вниманием политические взгляды «жертв тоталитаризма», ставших идейными вдохновителями этого самого «тоталитаризма». Тот же Пастернак искренне славил стихами Сталина, а вот с Хрущёвым уже не сработался. Да и Маяковский был «с товарищем в партии на ты» пока она не поправела, отказавшись от интернациональных фантазий. Что до Есенина, теперь фактически доказано – это было политическое убийство. Видимо, Константин Аркадьевич мало читает...

И вот уже пошли комментарии, поддерживающие Райкина: посмотрите, мол, как глубоко копнул мыслитель, это ведь вообще в русской природе – поклоняться мёртвым, исповедовать культ смерти. Через патриотическое воспитание, например, воспевая героев, пожертвовавших собой ради страны. Так что Константин Райкин стал выразителем мнения целой страты.

Вообще мысль о том, что признание к художнику приходит в России после смерти, – грандиозная банальность. Презентуешь её в качестве открытия где-нибудь в приличном обществе – засмеют. Однако в новом изложении (с использованием психиатрической терминологии) она показалась кому-то чуть ли не обретением нового знания.

Выскажись Райкин деликатно, без оскорбительных ярлыков, вряд ли бы информационные агентства стали тиражировать цитату. Впрочем, как и другие инвективы в отношении России, исходящие из лагеря так называемых либералов. Многие считают, что вошедшая в моду эпатажная язвительность – это маркетинговый ход. Однако скорее речь тут о непреодолимом чувстве, когда накатывает гнев и человек уже себя не контролирует. Специалистам следовало бы изучить природу этой враждебности и несдержанности, когда интеллигентный вроде бы человек срывается и называет родину «некрофильским государством».

Удивительно, но Константин Райкин, не ведая того, воспользовался определениями писателя Петра Проскурина, который ещё во времена перестройки выступил с обвинениями в некрофилии, правда, адресовались они тогдашним либералам. Тем, кто склонен сносить памятники и разорять могилы. Вспомним расхожий символ той эпохи из фильма «Покаяние», где вырытый из земли и поставленный на обозрение гроб с покойником представляется актом справедливости.

Но появились и другие комментарии. Пытаясь разобраться в мотивах, опять побудивших Райкина привлечь к себе скандальное внимание, злые языки предложили версию, дескать, режиссёр после предыдущего скандала не получил деньги от государства или получил их недостаточно, а потому решил доскандалить. Чтобы, так сказать, уложиться в бюджет.

Так ли это, сказать трудно. Очевидно другое: возглавляя театр с характерным названием «Сатирикон», худрук Райкин имеет все возможности высокохудожественно бичевать пороки доставшегося ему Отечества. Однако пока дальше «Всех оттенков голубого» дело не идёт.


Василий Травников


ЛГ 07-02-2017

Жизнь кедринских стихов продолжается

Привычное устоявшееся словосочетание «поэт Дмитрий Кедрин» справедливости ради надо бы расширить. Он был и драматургом, и переводчиком стихов.

Самое объёмное его произведение – драма в стихах «Рембрандт». Созданная за неполное лето 1938-го, она на следующий год уже была напечатана в двух сдвоенных номерах журнала «Октябрь». В июне 1941-го драмой заинтересовался актёр и режиссёр Малого театра Михаил Нароков. Но в творческие планы вмешалась война… И всё-таки в 50-е, в 60-е годы «Рембрандта» ставили на сценах театров (Иркутск, Хабаровск), на всю страну из Москвы прозвучала радиопостановка драмы.

Стихотворными переводами Дмитрий Кедрин начал заниматься в середине 30-х годов, когда стал работать в издательстве «Молодая гвардия». В Москве готовилось издание сборника чешского поэта Ильи Барта. Кедрин перевёл для него пять стихотворений. Возможно, это стало одной из первых его книжных (не журнальных!) публикаций. Перед войной Союз писателей командировал Кедрина в Уфу для работы над переводами стихов народного поэта Башкирской АССР Мажита Гафури (1880–1934). Из тех же лет в переводческом активе Кедрина поэма венгерского классика Шандора Петефи «Янош Кукуруза». Правда, опубликовали её только в 1957 году. Зато кедринские переводы военных лет сразу шли в дело – атакующая, антифашистская поэзия была востребована.

Литературной работой такого рода Дмитрий Кедрин активно занялся сразу после того, как в декабре 1941 года сорвалась попытка этого полуслепого человека (минус 16 диоптрий) напрямую, без разрешения соответствующих инстанций прорваться на фронт. Внося посильный вклад в оборону, он только за 1942 год перевёл с десятка языков народов СССР более трёхсот стихотворений. Они звучали потом по радио, печатались в газетах вплоть до «Правды», включались в тематические сборники – «За Советскую Белоруссию», «Кавказ несокрушим», «Живая Литва», «Слово Латвии», «На эстонской земле». Для участия в сборнике «За землю украинскую» ему и подстрочники не требовались. В писательских кругах его даже стали называть «королём переводов».

Но сам-то Кедрин мечтал о другом: ему хотелось донести до людей своё, лично увиденное и прочувствованное. Однако рукописи двух его новых поэтических книг – «День гнева» и «Русские стихи» – так и не пробили глухую «оборону» издательских редакторов. И успеха поэт добился только в одном – он всё же попал на фронт, около года работал корреспондентом в газете 6-й воздушной армии «Сокол Родины». Домой, в подмосковное Черкизово, со своего Северо-Западного фронта он вернулся с медалью «За боевые заслуги».

А однажды после Победы, в начале первой мирной осени вернуться к домашнему очагу ему не довелось. 18 сентября 1945 года Дмитрий Борисович поехал в Москву по своим литературным делам, а утром следующего дня прохожие обнаружили его, умирающего, на куче паровозного шлака около железнодорожной платформы Вешняки.

Как он попал на Казанку вместо Ярославской дороги, кто его выбросил на ходу электрички? Эти вопросы до сих пор остаются без ответа. Так же неизвестно, в каком именно из сёл неподалёку от украинского города Балты прошли младенчество и раннее детство будущего поэта.


Несомненно, что две тайны, обрамляющие судьбу Дмитрия Кедрина, в определённой степени могут поддерживать неугасающий интерес к его творчеству. Но не только в них дело. Кедринские стихи говорят и будут говорить с книжных страниц сами за себя. Ещё лучше они воспринимаются из уст понимающего поэзию человека. В подтверждение рискну сослаться на собственный опыт приобщения к одному из русских чудес – к стихам Дмитрия Кедрина.

Впервые я познакомился с ними в стартовом номере московского альманаха «День поэзии», будучи тогда (осенью 1956 года) первокурсником Ленинградского политехнического института. В первом приближении Кедрин – мудрость, усиленная сочувствием. Ещё основательнее разобраться в новом для меня поэте помогла встреча с молодым литературоведом Эрленом Кияном. Он был тогда аспирантом Ленинградского университета, исследовал творчество Дмитрия Кедрина. Ему не терпелось поделиться результатами. По каким-то каналам пригласил к себе в общежитие молодёжь из нескольких городских литобъединений. От нашей «Выборгской стороны» приехало трое, а всего в аспирантскую комнату на двоих набилось до тридцати любителей поэзии. И мы около трёх часов, затаив дыхание, слушали стихи. Эрлен начал с самых пронзительных – с «Сердца», «Зодчих», «Прошения». Дальше в его программе шли и «Кукла», и «Беседа», и «Поединок», и пейзажная вроде бы лирика. Потом аспирант отвечал на наши вопросы и снова вдохновенно декламировал удивительные строки. В его распоряжении была какая-то фотография поэта. Когда я после вспоминал тот вечер, то перед глазами вставал облик именно Дмитрия Кедрина, а не чтеца.

В своём Политехническом после защиты дипломного проекта я получил направление в подмосковные Мытищи. Как оказалось, в самые кедринские места. Около трёх лет в начале 30-х поэт работал в многотиражке «Кузница» Мытищинского вагоностроительного завода. А жил он – до самого последнего дня – в селе Черкизово, которое входило тогда в состав Мытищинского района.

Местные власти и, конечно, местные литераторы, в среду которых я влился, знали, что с их городом тесно была связана судьба такого замечательного поэта. В 1967 году, когда отмечался 60-летний юбилей Дмитрия Кедрина, родилась идея – присвоить его имя мытищинскому ЛИТО. Мне доверили написать для «районки» материал о заводском периоде жизни поэта. Я просидел несколько часов в газетном зале Ленинки с подшивками «Кузницы». Так родилась первая из моих статей о Кедрине «Завод. Газета. Поэт».

Со временем в культурный обиход района вошло новое слово «кедринцы». «Районка» даже ввела рубрику «В творческой лаборатории кедринцев». А мы проводили конкурсы на лучшее стихотворение памяти замечательного поэта, на лучшее четверостишие в духе его шедевра о голубом небе, которое «куда старее нас». С 1987 года, когда в Мытищинском историко-художественном музее была открыта кедринская экспозиция, мы стали постоянно (в начале каждого февраля) проводить там Кедринские чтения. На них доклады или просто размышления о различных аспектах кедринского творческого наследия чередовались с декламацией стихов. Со временем в программы чтений стали включаться наши барды. Николай Болотин, Валентин Бальзамов, Игорь Кулагин с успехом исполняли (и не только в музее) положенные ими на музыку кедринские стихи – «Подмосковная осень», «Когда кислородных подушек…», «Всё мне мерещится поле с гречихою…», «Зимнее». На нескольких чтениях поднималась и обсуждалась популярная тема «Женские образы в стихах Кедрина». Постоянно затрагиваются разные исторические моменты, отражённые на страницах кедринских книг. А ведь историей для новых поколений стала и Великая Отечественная. Многими творческими успехами (помимо переводов!) отмечен у Кедрина тяжелейший 1942-й. Вообще есть такое мнение, что во всей нашей поэзии никто талантливее и многограннее Кедрина не показал драмы близкого тыла. Тех мест, где долгое время отчётливо слышали гул канонады.

К сожалению, целый ряд созданных тогда стихотворений – «Октябрьская битва», «Завет», «Алёнушка» и другие – увидел свет только после Победы.

И мы, конечно, говорим о несправедливом отношении к Кедрину некоторых литературных чиновников и перестраховщиков. Но при этом не забываем о том, что сам поэт очень строго относился к своим творениям. Стремление к совершенству у него было такое же, как у его любимых героев – у Фёдора Коня и зодчих храма Покрова, у Фердуси и Рембрандта. Иногда Дмитрий Борисович даже перегибал палку в самооценках. Свою первую книгу – «Свидетели» – он называл ублюдочной, но ведь в её состав вошли «Зодчие», «Кукла», «Поединок», «Приданое»! Ещё один пример. В победном мае 1945-го Кедрин оставил такую дневниковую запись: «Сегодня ночью немцы капитулировали… Нужно начинать работать, прервать тот анабиоз, в который я погрузился в связи с войной». Именно так и написано «анабиоз»! А мы вспомним хотя бы «Думу о России», и написанную, и всё-таки напечатанную в 1942-м (журнал «Октябрь» № 10). Правда, были и сторонние негативные суждения: Кедрин, мол, исписался. Так в одной редакции было сказано по поводу его «Солдатки» в 1944 году. И вот спустя 70 лет «Солдатку» вместе с «Сердцем» составители включают в антологию «Образ матери в поэзии, живописи, скульптуре» наряду со стихами Лермонтова, Некрасова, Фета, Блока, Есенина… И конечно же, в год 70-летия Великой Победы без Кедрина не обходились юбилейные подборки и публикации. Жизнь (и работа) стихов Кедрина продолжается.

Юрий Петрунин,
поэт, руководитель ЛИТО им. Дмитрия Кедрина

Творческая жизнь Дмитрия Кедрина началась и трагически оборвалась при советской власти, причём в самый спорный и многократно сфальсифицированный период. Его высоко летящая муза бросала свой взор и на обычную жизнь простых людей, и на актуальный социальный контекст, и на философскую перебранку природы и человека.


Надрывался Дзержинский,
выкашливал лёгкие Горький,
Десять жизней людских отработал
Владимир Ильич…


Эти строки воспели новую власть куда лучше, чем все её эпические прославления. Моцартианство трагизма, высочайшая культура и прозорливость возвышают творчество Кедрина над эпохой, в которой он жил, но не отрывают от исторических корней. Всякая его строка вплетена в непрерывную великую русскую поэтическую линию.

В литературе он был зодчим. Выстраивал свои стихи из мельчайших деталей, создавая изумительное стройное целое. И именно поэма «Зодчие» стала одним из главных его произведений.

Считается, что поэты часто предвидят свою смерть. Незадолго до трагической гибели Кедрин написал:


На Пушкино в девять идёт электричка.
Послушайте, вы отказаться не вправе:
Кукушка снесла в нашей роще яичко,
Чтоб вас с наступающим счастьем поздравить!


Именно электричка стала последним местом пребывания Кедрина на земле. Жизнь поэтического зодчего оборвалась нелепо и страшно. Но храм его поэзии будет стоять вечно.


ЛГ 07-02-2017

Какой уровень наркотической зависимости был в "третьем рейхе"? Архивные документы показывают, что очень высокий

Берлинский писатель Норман Олер (Norman Ohler) потратил пять лет на поиски архивных материалов о наркозависимости в "третьем рейхе", причем, как он утверждает, наркотики употребляли чуть ли не все - от простых солдат вермахта до самого Гитлера. Его книга "Der totale Rausch" (в русском варианте: "Третий рейх на наркотиках") переведена на 24 языка (в том числе и на русский). Как родилась идея книги?

Норман Олер: Как-то одному моему другу попала в руки старая упаковка "первитина", выпущенная во время Второй мировой войны. Под этим названием, начиная с 1920-х годов в немецких аптеках продавался метамфетамин. Это наркотик, у которого сегодня много имен: мет, голубой лед, кристалл... Меня это очень заинтересовало. Первым делом я нашел в интернете исследование об использовании метамфетамина в вермахте. Его автор - историк медицины - познакомил меня с документами из Федерального военного архива. Потом в другом архиве, в Кобленце, я стал изучать дневниковые записи Теодора Морелля (Theodor Morell) - личного врача Гитлера. Нашлись материалы по истории, рассказывающие об истории фирмы Temmler, выпускавшей первитин. Наконец, я съездил в Заксенхаузен и Дахау: в этих концлагерях ставили эксперименты с наркотиками. На работу над книгой у меня ушло в целом пять лет.

DW: Каков был размах употребления наркотиков в вермахте?

- Есть несколько цифр. Перед наступлением на Францию вермахт заказал 35 миллионов доз первитина. А солдаты одной из армий, участвовавших в нападении на Советский Союз, за один лишь месяц употребили 100 миллионов доз. Это очень много.

С 1940 года существовала даже государственная программа. Дело в том, что в то время первитин считался легальным стимулятором, а не наркотиком. Уже в начале Второй мировой войны, во время германского наступления в Польше, эти таблетки были у каждого санитара. Они выдавались по желанию солдат. Кстати, тогда первитин еще свободно продавался в аптеках. И перед наступлением на Францию вышел приказ об использовании стимуляторов, в котором детально указывалось, сколько таблеток можно выдавать солдатам: сначала одну, через 12 часов - вторую. Прием первитина был добровольным. Метамфетамины в то время не считались наркотиками - это было легально, как кофе. Солдаты не знали о возможных негативных последствиях. Было известно, что таблетки подавляют страх и повышают боеспособность. Они вызывали чувство бодрости, уверенности в себе, снижался болевой порог.

- То есть что-то вроде фронтовых сто грамм, которые были в Красной Армии... А теперь этот метамфетамин запрещен как наркотик.

- Да. Но состав препарата тот же самый. Только в 1930-е годы он выпускался в Берлине в промышленных объемах, а сегодня изготовляется нелегально в подпольных лабораториях в Восточной Европе.

- Армии других стран использовали подобные стимуляторы?

- Нет, это чисто немецкое изобретение. В тот день, когда солдаты вермахта вторглись во Францию, из французских винных регионов было отправлено 3500 грузовиков с вином на фронт, в помощь армии. Но что такое красное вино против самого сильного наркотика?

В начале войны метамфетамин не использовала ни одна армия. Лишь потом, когда над Англией начали сбивать немецкие самолеты и в кабинах летчиков находили упаковки первитина, и тогда Королевские британские ВВС запустили собственную программу стимуляции пилотов.

- Известно, что действие первитина было недолгим, всего несколько часов.

- Да и под Сталинградом никакой первитин уже не помогал. Я говорил с бывшим санитаром вермахта, ему сейчас 96 лет. Он раздавал первитин солдатам под Сталинградом, и это не работало. Потому что краткосрочная стимуляция потеряла смысл. Первитин был хорош для блицкрига, а в условиях затяжной войны фронтовые сто грамм оказались гораздо эффективнее. Можно сказать, что, в конце концов, водка победила первитин.

- Гитлер тоже употреблял стимулирующие препараты...

- Причем больше всех! Его личный врач вводил ему внутривенно более 90 разных веществ. Гитлер познакомился с Теодором Мореллем в 1936 году. Морелль уже тогда слыл экспертом по внутривенным инъекциям. У него была частная практика в центре Берлина и к нему ходили знаменитости. Тогда инъекции витаминов были в моде. За ужином Гитлер пожаловался на боли в животе, и Морелль сказал, что может помочь. Через какое-то время Гитлер сделал его своим личным врачом.

И чем ближе была развязка Второй мировой, тем больше стимулирующих препаратов принимал Гитлер. Среди них были опиаты, кокаин… Он практически стал наркоманом. В своих дневниках врач называет его "пациентом А."(Адольф) или "пациентом Ф." (фюрер) и подробно фиксирует, сколько и чего он ему ввел. В конце войны Гитлер прятался от мира в бункере не только из бетона, но и из фармакологии: он полностью потерял связь с реальностью.

В апреле 1945 года у Морелля закончились все запасы, и у Гитлера началась настоящая ломка. Врач послал своих помощников на мотоциклах искать оставшиеся запасы в аптеках в разбомбленном Берлине. В конце концов, Гитлер наорал на врача и выгнал его. Морелль успел на один из последних самолетов улететь в апреле 1945 года из осажденного Берлина в Мюнхен. После войны американцы арестовали его, и он какое-то время провел в заключении. Морелль тяжело болел, почти потерял речь. Летом 1948 года он умер в больнице.



Норман Олер (Norman Ohler)




DW

Овечкин Станислав



* Магазин гвоздей и гаек: «Йогу – йогово, слесарю – слесарево».

* Швейцарский сыр-бор.

* Надеялся, что далеко пойдёт, но далеко зашёл.

* Он был до того наглым, что первое счастье ему не потребовалось.

* Даже круглому идиоту требуются квадратные метры!

* Переводчик с трудом переводил дух.

* Дешёвое шампанское «НищеБрют».

* Народная мудрость: если не ударять палец о палец, то не ударишь и лицом в грязь.

* Чисто российская профессия: «санкционный смотритель».

* Неудивительно, что обещанного три года ждут. Стандартные сроки исковой давности.

* Если уж суждено сыграть в ящик, то пусть хотя бы – в долгий.



ЛГ 1-02-2017

∎ «А ты опять сегодня не пришла…» – песня человека в ожидании свежей мысли.

∎ «Смело, товарищи, в ногу…» – песня футбольного тренера, призывающего своих подопечных играть пожёстче.

∎ «Ты у меня одна…» – песня-обращение к 100-руб­лёвой купюре за три дня до зарплаты.

∎ «Руку мне дай на середине пути…» – песня редкой птицы на середине Днепра.

∎ «Я календарь переверну, и снова третье сентября…» – песня покупателя, приобретшего бракованный календарь.

∎ «Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит…» – песня человека, одолжившего товарищу денег.

∎ «Позабыто всё на свете, сердце замерло в груди…» – песня студента, тянущего экзаменационный билет.

Вадим Зверев

Читатель важнее писателя. Писатель не может прожить без читателя, а читатель без него – запросто. В его распоряжении – необъятная библиотека шедевров мировой (в т.ч. и русской, конечно) литературы; этого на сто жизней хватит. И потом сейчас, как никогда, время – деньги. Писателям надо как-то стимулировать читателя – платить за чтение своих книг. Писать, творить – счастье для писателя, а то и жизненная потребность. Так и платите! На договорных началах читатель за определённую плату обязуется прочесть фиксированный объём вашего текста. А писателей – строго ограничивать по количеству написанного и вознаграждать за каждый ненаписанный или неизданный роман.

…Как-то провёл я статистический замер. Вышел на улицу в пределах Садового кольца и позвал:

– Эй, писатель!

Из двух десятков человек обернулись пятеро.

– Вы писатели? – говорю. – Очень приятно, а я читатель. Но я вымираю.

Они бросились мне на помощь:

– Лучшее лекарство и лучший подарок – хорошая книга! Мы подарим вам свои книги с автографом. Какую хотите? – и называют каждый цифры изданных книг: 4, 7, 9… Причём чувствую: занижают. Чтобы не показаться не­скромными. А один вообще промолчал – у него, видимо, собрание сочинений.

– Спасибо, – говорю, – но меня больше женская литература интересует. А сам посматриваю на молодую привлекательную женщину. – Ведь вы поэтесса, надеюсь?

– Да, – признаётся она, – автор двух сборников. Но я принципиально не знакомлюсь с мужчинами на улице.

– Ну, тогда, – отвечаю, – познакомьтесь со мной как с читателем. Вы заинтересовали меня… как автор. Хотел бы поближе познакомиться… с вашим творчеством.

На радостях она подарила мне книжку стихов с автографом. И только позже, когда наше знакомство перешло в более интимную фазу, я признался, что тоже пишу. И подарил ей сборник своих эссе. Я эссеист вообще-то. Это моя четвёртая книжка. А как ещё в наше время бедному эссеисту добывать себе читателей!

Глеб Сахаров, Зеленоград


ЛГ 1-02-2017

Захар ГУСТОМЫСЛОВ

Да, Захарушка! И тебя заменим роботом.

(из комментариев к ФЕЙСБУКе в № 3)

Не перевелись Нострадамусы на Святой Руси: буквально на следующий день после выхода предыдущего номера «ЛГ» интернет порадовал вестью, что в Китае приступил к работе экспериментальный робот-журналист Сяо Нань. И уже выдал свою первую статью из 300 иероглифов, затратив на её писание ровно секунду времени. Ну, может, две, не суть. О реакции китайских коллег информации не было, но не думаю, что стоило ожидать всплеска бурного восторга от без пяти минут безработных.

Россия не Китай, конечно (парой лет раньше ещё было принято говорить – не Япония), но тенденция такова, что впору задуматься о смене жизненных ориентиров. Кстати, Голливуд давно исподволь готовит нас, что человеку уже недолго осталось. Нет, сам-то человек никуда не денется, но радость труда – в том числе и творческого – испытывать ему придётся всё реже и реже.

Ну и что дальше? Переквалифицироваться в управдомы, как советовал незабвенной памяти О. Бендер? Ага, там нас только и ждут! Уйти в партизаны и взрывать эшелоны с роботами, коих везут нам на смену? Так ведь китайцы новых наклепают. Им это дело в радость. Вся надежда на нашу пресловутую духовность, которую роботам уж точно не сымитировать.

И на наших доблестных «луддитов»-хакеров. Это против лома нет приёма, а против электронных «штрейкбрехеров» смышлёные российские умельцы наверняка найдут средство.

Так что ещё продержимся.



ЛГ 1-02-2017

Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев провёл совещание о создании условий для повышения рождаемости в России.

Премьеры служат нам примером,
Гордимся мы своим премьером –
Жаль, не привёл премьер в пример
Рождаемость в СССР.

Аристарх ЗОИЛОВ-II


ЛГ 1-02-2017

Неожиданно Трамп сказал то, что и мы хотели бы услышать

В речи нового президента США на инаугурации содержались пассажи, которые могли бы принадлежать социалисту или даже коммунисту, например, Геннадию Зюганову.

Трамп сказал, что власть в США отныне передаётся от элиты… к народу. Он использовал подзабытые словосочетания (причём подзабытые и у нас), такие как «рабочий класс». За подобное наши либеральная интеллигенция и СМИ назвали бы произносящего как минимум дураком, а максимум – нерукопожатным. Он также увидел тяжелейшее положение Америки с её «ржавеющими заводами, безработицей и геноцидом преступности и наркоманией». И это всё о стране, которую Хиллари Клинтон назвала «градом, сияющим на холме».

Трамп обвинил в бедственном положении элиту: «Очень долго небольшая группа людей в столице наслаждалась всеми бонусами, а люди платили за это цену. Вашингтон расцветал, но не делился с народом своими богатствами. Процветали политики, но рабочие места сокращались и заводы закрывались. Высшие классы защищали себя, а не граждан нашей страны…»

Речь заслужила у ведущих западных СМИ, в том числе американских, эпитеты «фашистская, экстремистская, диктаторская». В США поднялись протесты, и никто даже не пытался опровергать, что они оплачены Соросом. Главные отряды манифестантов – чернокожие, которых пугают грядущим расизмом, многочисленные феминистки, активисты ЛГБТ-сообщества и молодёжь. Показательно, что в Америке словно бы отменили политкорректность. Трудно представить, что кому-либо прежде сошло бы с рук, скажем, высказывание в адрес негров – «чёрный мусор» (black trash), женщин – «бабий мусор» или ЛГБТ активистов – «мусор Содома». Недавно репортёр, сравнивший теннисистку Винус Вильямс с гориллой, был тут же уволен. Его оправдания, что имел в виду лишь её мощь и пластику, были восприняты как детский лепет.

Но вдруг вошли в обиход такие определения, как white trash, т.е. белый мусор. И к кому они относятся? К той расовой группе, благодаря которой Штаты и стали могучей державой, – к белому населению.

Сегодня в США, как во многих западных странах, действует не закреплённое законодательством, но неукоснительно соблюдаемое право, которое носит название «положительной дискриминации». Если на вакансию претендуют женщина, гей, лесбиянка, негр и белый мужчина, то шансы последнего на получение работы – почти нулевые. Виновата в этом правящая элита, годами навязывающая белому большинству диктат различных агрессивных групп меньшинств.

Речь Трампа ставит в неудобное положение и нашу элиту. Можете ли вы сказать, что слышали из уст представителей правительства, политиков, например, такое: «Пока правящая элита в Москве процветала, богатела в результате приватизации, растаскивала богатства страны по карманам, получала бонусы, вы беднели, теряли работу. Так дальше жить невозможно. Мы передаём власть народу!» Не получается представить это даже в бреду!

Либеральная элита в лучшем случае называет народ «россиянами», «населением» и «электоратом», придумывает всё новые поборы. Дескать, они живут по нашей милости: мы даём рабочие места! Но вот неожиданно со стороны «Вашингтонского обкома», который годами мы считали (и справедливо) источником многих наших бед, пришёл сигнал, который, полагаю, обеспокоит и наш элитарный слой. Интересно, какова будет его реакция на «революционные» слова Трампа? Конечно, слова – это только слова. Но они иногда бывают делом... Поразительна ирония истории! «Вашингтонский обком» подаёт нам революционный пример, по крайней мере – словесный.

Павел Альтендорф



ЛГ 1-02-2017

Что делать, если тело тебя предаёт

Увы, природа отвела человеку лишь 35–40 лет оптимального функционирования. Причём «функционирование» в понимании эволюции означает только одно – способность к продолжению рода. По окончании же этого непродолжительного периода природа теряет к своим детям всякий интерес. Половых гормонов вырабатывается всё меньше, что приводит к нарушениям в работе всех остальных органов и систем – мозга, сердца, сосудов, мышц, костей, кожи, клеток. Запускается процесс старения.

Профессору Преображенскому и не снилось

Гормоны, эти микроскопические частицы, вырабатываемые железами внутренней секреции, оказывают решающее воздействие не только на физиологические процессы: чувство голода и метаболизм, рост и апоптоз клеток, половое влечение и репродуктивный цикл, состояние иммунной системы и её готовность к борьбе за существование. Они влияют на жизнь в целом: определяют, с каким настроением ты сегодня проснёшься, обрадуешься близким или возненавидишь весь мир, захочешь написать стихи или удавиться.

Тысячелетиями люди искали способ если не остановить старение, то хотя бы замедлить. К примеру, профессор Преображенский из «Собачьего сердца» Михаила Булгакова пересаживал людям яичники и семенники обезьян. Сегодня реальностью стали фармакологические препараты, содержащие биоидентичные молекулы (то есть точные копии) гормонов, вырабатываемых половыми железами человека. А недавно были созданы и новые трансдермальные (вводимые через кожу) формы таких препаратов.

Однако много ли вы знаете людей, которые принимают гормональные препараты? И главное – решились бы вы сами на такой курс? Лично я, если честно, пока нет.

Гормональная (а точнее гормонозаместительная) терапия окружена массой мифов, предрассудков и заблуждений. Чтобы развеять хотя бы часть из них, ведущие российские специалисты, участвовавшие в XI Международном конгрессе по репродуктивной медицине, провели встречу с представителями прессы. Главными темами стали увеличение пенсионного возраста и снижение работоспособности населения России. А также старение вообще, как глобальная демографическая проблема, и способы улучшения качества жизни, обеспечения здоровья и высокой социальной активности граждан старше 40 лет.

– Людям нужна гормонозаместительная терапия! – не раз подчёркивал в ходе пресс-конференции академик РАН, доктор медицинских наук, директор Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии Геннадий Сухих. – Она может уберечь от множества возрастных заболеваний (включая онкологию), способствует продуктивному труду и до, и после пенсии, помогает в интимной сфере. У нас не принято говорить о сексуальности тех, кому за 60. А зря! Ведь словосочетание «сексуальная активность» практически равнозначно понятию «жить».

По словам академика, очень важно не пропустить момент, когда пора приступать к гормонозаместительной терапии. Тогда она сможет оказать самое эффективное воздействие. Не менее важно попасть к грамотному специалисту, подобрать наилучшую комбинацию препаратов и самый «неразрушаемый» путь их доставки в организм (инъекции, аппликации или др.). Но главное – заинтересовать людей, просветить, рассказать, что принимать современные гормональные препараты не только можно, но и важно. Ради них самих и их близких.

Это страшное слово – гормонотерапия

Куда менее оптимистично была настроена академик РАН, директор Института клинической эндокринологии РАН Галина Мельниченко:

– Вопрос в том, как к человеку поступает информация. Ведь как у нас часто бывает: человек где-то что-то услышал, купил какие-то бады, стал принимать какие-то «змеиные супчики», в которых неизвестно что намешано. В том числе, например, такие старые, ещё из 70-х годов, препараты, как метилтестостерон, крайне разрушительно воздействующий на печень. Разумному человеку не придёт в голову выбирать лекарственный препарат, увидев рекламу в интернете. Но ведь выбирают! Только врач должен подбирать лечение. И только каждому пациенту индивидуально.

По словам академика РАН, доктора медицинских наук, главного специалиста по акушерству и гинекологии Министерства здравоохранения Лейлы Адамян, самые типичные страхи в отношении гормонозаместительных препаратов – риск развития онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний, нарушений работы системы свёртывания крови, а также увеличение массы тела.

– Если у женщины есть предрасположенность к метаболическим нарушениям, гормональные препараты действительно могут вызвать увеличение веса, – подтвердила Лейла Адамян. – Скажу больше, они влияют и на печень, и на почки, и на многие другие органы и процессы. Но! Гормональные препараты бывают разные. Если их принимать дозировано и персонифицировано, если не имеется противопоказаний и предрасположенностей, если выбран современный, максимально очищенный препарат и верный способ его доставки – риск побочных явлений минимален. И уж точно он гораздо меньше, чем от нездорового образа жизни. Старение на 80% зависит от образа жизни – от питания, физических нагрузок, интеллектуального развития.

– Выбор гормональных препаратов и способов их введения в организм у наших врачей сейчас достаточно богатый, – поддержал её член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, главный специалист по урологии Минздрава РФ Дмитрий Пушкарь. – Проблема в другом: общество не готово. И врачам придётся взять на себя не свойственную им функцию – просвещения. Поэтому решено создать репродуктологическую школу, которая займётся в том числе и этими проблемами.

Хочу, могу, действую

«И жить торопится, и чувствовать спешит». Это строку из Вяземского Пушкин сделал эпиграфом к первой главе поэмы «Евгений Онегин». Она – о многом. В частности, о том, как использовать отведённое тебе время. Во времена Пушкина средняя продолжительность жизни составляла 32 года. Мужчины нередко не доживали и до 30. А женщина в этом возрасте считалась глубокой старухой. Так что торопиться следовало.

Нам сегодня вроде бы можно и не спешить. У нас есть возможность спокойно жить до 75. А применение гормонозаместительных препаратов способно отодвинуть и эту границу, и улучшить качество жизни.

Правда, вопросов ещё много. Первый – стоимость такой терапии. По словам представителя одной из российских фармкомпаний, минимальная цена курса – 700 рублей в месяц. Далеко не всем пенсионерам это доступно.

Второй: где взять хороших врачей? И как преодолеть недоверие к имеющимся? Третий: как изменить отношение общества к пожилым людям и теме возраста вообще? Нам кажется, если не замечать его, не говорить о нём, то старения как будто и не существует. Нормальный защитный механизм подростковой психики. Пора взрослеть. И в этом смысле тоже.

А самый сложный вопрос: зачем? Ведь перед тем, как пойти к специалисту по гормональной терапии, человеку нужно – для начала – хотя бы захотеть жить. Наши люди этого не хотят. Они ВЫживают. Или ДОживают (кстати, именно так называют пенсионный период в нормативных документах – «возраст дожития»). Как сделать так, чтобы у людей по­явилось то, ради чего стоит жить, – вопрос, к сожалению, уже далеко не медицинский.

Вероника Милославская


ЛГ 1-02-2017

Шаргунов Сергей

Автор «Сына полка» никогда бы не стал передавать свои произведения за рубеж

Валентин Катаев удивительно современен. Наверное, секрет в его независимости и необыкновенном художественном даре. На самом деле он родился писателем, и это до сих пор вызывает зависть и раздражение многих.

Он не устраивал ни консерваторов, поскольку был не деревянным, а ярким, человеком европейской культуры, ни прогрессистскую общественность, поскольку не придерживался её стайности, узких верований, а был самим собой. Это человек, проявлявший себя благородно в самые суровые годы, не запятнавший себя какими-то особенными компромиссами и тем не менее снискавший шаблонные обвинения типа барственный циник, человек системы. Прежде всего Катаев – замечательный художник слова. Поразительно, что у нас есть целый табун набоковедов (набокомания точнее всего характеризуется словом пошлость, которое ненавидел и писал латинскими буквами сам Владимир Владимирович), и при этом наш, советский, невероятный стилист, тоже, между прочим, ученик Ивана Алексеевича Бунина, вытеснен куда-то в «траву забвенья». Это досадно, обидно, нечестно по отношению к большому русскому писателю.

Книгу «Катаев. Погоня за вечной весной» я писал несколько лет, работая с архивами и используя уникальные письма Мандельштама, Олеши, Ильфа и Петрова. Это не просто книга о Валентине Катаеве, хотя это мой любимейший автор XX века, это фигура писателя в контексте истории литературы, да и просто самой истории, драматичной и великолепной истории нашей страны. И у него самого была остросюжетная приключенческая биография, где были все войны, все правители, все ключевые литераторы – неспроста же Есенин и Маяковский рифмовали его фамилию. Процитируем Есенина: «Мне не нужно адов, раев, / Лишь бы Валя жил Катаев».

Любопытно и то, что Катаев – тот писатель, который молодел от года к году. Ему было уже почти девяносто лет, когда он написал свою последнюю вещь «Сухой лиман», и по мнению многих, этим открывался уже некий «золотой» период катаевской прозы. И огромная интрига заключается в том, что бы он написал, проживи ещё десять, ещё двадцать лет. И теперь, когда практически нет цензуры. А Катаеву от неё досталось. Достаточно вспомнить, как его клеймили и клевали за «Алмазный мой венец» и «Уже написан Вертер…». «Новый мир» отказался печатать «Вертера», и потребовалось вмешательство единственного европейца Суслова, после чего по приказу ЦК эта вещь была напечатана... Катаев не был политизированным человеком, хотя и Гражданская война его метала, и он добровольцем (как тогда говорили «охотником») пошёл на фронт Первой мировой войны. Он любил своё Отечество, сохранил в себе офицерский государственнический инстинкт, был близок к Алексею Толстому, Михаилу Булгакову, Александру Куприну, вернувшемуся в 37-м году. К слову сказать, Катаев никогда бы не стал передавать свои произведения за рубеж и уезжать туда, хотя ему сулили золотые горы... Но при этом он отстаивал творческую свободу писателя. Именно поэтому, написав свою «Траву забвенья», он сразу отдал её и в «оттепельный» «Новый мир» Твардовского, и его недругу и антиподу, так называемому сталинисту Сафронову в его журнал «Огонёк». Существовал поверх барьеров. Понимал, что самое главное – талант, которым награждён. Катаев, – это приключение красок. Это необыкновенная яркость, метафоричность, умение точно передать малейшие оттенки мироздания.

Сегодня писателей уровня Валентина Катаева практически нет. Многие щеголяют красивыми метафорами, но при этом читать их неинтересно, а Катаев говорил, что секрет удачного произведения даёт искусное сочетание повествовательного и изобразительного. Причём увлекательной может быть и бессюжетная проза. И ещё один завет Катаева: нужно быть самим собой и не бояться быть непохожим на других.



ЛГ 1-02-2017

Огрызко Вячеслав

Как Катаева хотели назначить главным редактором „ЛГ“

– У Вас полтора года назад вышла книга о Валентине Катаеве «Циник с бандитским шиком». Вы всё сказали об этом писателе? Для вас эта тема уже закрыта?

– Что вы? Разве тема Катаева может быть исчерпана? Конечно, нет.

Вот я приведу вам историю связанную с вашим изданием. Летом 1960 года тогдашний главный редактор «Литературной газеты» Сергей Сергеевич Смирнов обратился с личным письмом к секретарю ЦК КПСС Суслову с просьбой опустить его на «вольные хлеба». Он признался, что, с одной стороны, потерял прежний интерес к работе в газете и выдохся, а с другой – не смог реорганизовать редколлегию газеты и создать в ней творческую атмосферу, предложив ввести в практику назначение на каждые два года сменных главных редакторов. Но в отделе культуры ЦК выступили против идеи сменных редакторов. Там, посоветовавшись с новым руководителем Союза советских писателей Константином Фединым, решили перевести в газету из журнала «Юность» Катаева.

Но что интересно! Я с 2008 по 2015 год перелопатил сотни дел в двух архивах – Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ) и Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) – и нигде не нашёл ни одного документа, посвящённого выдвижению Катаева летом 1960 года на пост главреда «Литгазеты». Нигде! Лишь в стенограмме заседания Союза писателей России от 29 ноября 1962 года я в тексте речи Вадима Кожевникова обнаружил следующий пассаж: «Когда обсуждалась кандидатура В.Катаева на пост главного редактора газеты, он поставил условие, чтобы иметь право самому выбирать редколлегию в том духе, в котором он сочтёт возможным для своей работы. Мы такое условие приняли».

Я долго ни у кого не мог выяснить, где всё-таки и когда именно обсуждалась кандидатура Катаева на пост главреда «ЛГ». Сын писателя уверял, что дело о назначении отца рассматривалось в августе 1960 года в ЦК и на секретариате Союза писателей. Но в фондах РГАНИ я нашёл лишь короткую справку, которую 31 августа 1960 года подписал завотделом культуры ЦК Поликарпов. В ней говорилось: «Секретариат правления Союза писателей СССР решил удовлетворить просьбу тов. Смирнова С.С. Об освобождении его от обязанностей главного редактора «Литературной газеты». Предложение о новом редакторе газеты правление Союза писателей внесёт особо» (РГАНИ, ф. 5, оп. 36, д. 119, л. 106). На этой справке помощник Суслова – Вл. Воронцов 1 сентября 1960 года оставил помету: «Тов. Поликарпову Д.А. тов. Суслов М.А, ознакомился».

Надо отметить, что задержки с внесением на освободившиеся номенклатурные должности новых кандидатур в партийной практике случались редко. Вспомним: когда в начале 1959 года по состоянию здоровья попросился в отставку прежний редактор «ЛГ» Кочетов, отдел культуры ЦК тут же внёс проект постановления об удовлетворении просьбы Кочетова и о назначении Смирнова. А тут что случилось?

Есть косвенные доказательства того, что секретариат Союза писателей СССР, на котором рассматривалась кандидатура Катаева и на котором Катаев получил карт-бланш на формирование новой редколлегии «ЛГ», точно был. Скорей всего он состоялся в промежутке с 22 июля по 31 августа 1960 года. Безусловно, перед этим руководитель писательского союза Федин согласовал кандидатуру Катаева как минимум с завотделом культуры ЦК Поликарповым, а зная Поликарпова, понятно, что тот предварительно всё обговорил со своим боссом – Сусловым.

Так почему же назначение Катаева сорвалось? Бывший работник «ЛГ» Феликс Кузнецов в беседе с молодым писателем Сергеем Шаргуновым заявил, что всё испортили три влиятельных литературных генерала – Николай Грибачёв, Анатолий Софронов и Всеволод Кочетов, которые якобы уговорили Фурцеву отменить постановление секретариата Союза писателей СССР. Но я очень сомневаюсь в этой версии. Во-первых, Катаев до этого не давал охранителям повода думать о нём как о великом либерале. Перелистайте выходившие при нём номера «Юности». Они не выбивались из общего курса. Резкий уклон влево в «Юности» произошёл позднее. И, во-вторых, летом 1960 года Фурцева никак уже не влияла на расстановку кадров в периодической печати: ещё 4 мая 1960 года Суслов добился её перевода с поста секретаря ЦК КПСС на должность министра культуры СССР, который должен был каждый свой чих согласовывать с профильными отделами ЦК. Добавлю, что Фурцева даже в те годы, когда была секретарём ЦК, никогда не шла вразрез с мнением Суслова. А она уж точно знала, что за Катаевым давно стоял лично Суслов.

Кто же тогда посмел выступить против воли Суслова? Теоретически это мог быть Хрущёв. Но Хрущёв много лет благоволил Катаеву. Более того, незадолго до отставки Смирнова, 17 июля 1960 года, он принимал Катаева и некоторых других на одной из правительственных баз в подмосковном Семёновском, о чём писатель потом с придыханием рассказал в той же «Литгазете». Значит, кто-то что-то вскоре напел Хрущёву? Уж не его ли помощник по культуре Владимир Лебедев, который долго не мог простить Катаеву совершённое писателем летом 1954 года предательство в отношении журнала «Новый мир» и Твардовского?

Кстати, бытует мнение, что Катаев, когда пролетел с «Литгазетой», на всё махнул рукой, занялся только творчеством, плюнул на соцреализм и внедрил в нашу литературу буржуазную тенденцию, связанную с мовизмом. Но это очень поверхностное суждение. Катаев не успокоился. Он по-прежнему хотел славы, почестей, наград и должностей. Но в начале 60-х годов ему в достижении этих целей стал мешать уже другой секретарь ЦК КПСС – Леонид Ильичёв.

19 декабря 1964 года Ильичёв со ссылкой на секретаря Союза писателей СССР Георгия Маркова сообщил партруководству, что радикальные либералы стали двигать Катаева, а также Каверина и Бека, в новое руководство Московской писательской организации (РГАНИ, ф. 3, оп. 34, д. 194). Получив эту бумагу, Суслов дал команду разослать её всем членам Президиума ЦК.

К слову: партаппарат сработал на опережение и порекомендовал новым руководителем московских писателей избрать Сергея Михалкова, с которым у Катаева изначально не сложились отношения (позже Катаев отомстил Михалкову в повести «Святой колодец»).

– А ещё что вам пока не ясно с Катаевым?

– Мне кажется, до сих пор не прослежены отношения Катаева с его некоторыми влиятельными одесскими литераторами и, в частности, в Владимиром Нарбутом и Сергеем Ингуловым. Первый раз Катаев публично вспомнил об Ингулове в 1967 году в повести «Трава забвения». «Как сейчас, – писал он, – вижу сердитое лицо моего старшего товарища и друга Сергея Ингулова, здоровое, цвета мяса с раздвоенным, как помидор, подбородком. В пенсне с толстыми стёклами без ободков, с несколько юмористически сжатыми губами провинциального фельетониста, слегка подражающего Аркадию Аверченко, и вместе с тем волевое, даже иногда грозно-беспощадное лицо большевика-подпольщика, верного ленинца, как бы опалённое пламенем тех незабвенных лет» («Новый мир». 1967. № 3. С. 80).

У нас об этом Ингулове много лет ничего не рассказывали. А ведь это был в системе Агитпропа 20–30-х годов далеко не последний человек. В 1923 году на него публично пару раз обрушился в «Правде» сам Сталин. Этот человек одно время редактировал «Учительскую газету» и «Новый мир», а начиная с 1935 года руководил всей советской цензурой. Так вот многие современники считали его палачом советской литературы. Он травил Пантелеймона Романова, боролся с литературной группой «Перевал», требовал изъятия «Голубой книги» Зощенко… Но для Катаева Ингулов, однако, оставался чуть ли не святым. Почему? Что их объединяло? И почему, если Ингулов был почти святым, Катаев не защитил его в конце 37-го года перед Мехлисом, а потом вплоть до 67-го года нигде своего друга не упоминал? Разве не важно разгадать эти тайны?

Другая загадка: какое отношение Валентин Катаев имел к другому писателю – Ивану Катаеву? Шаргунов утверждает, что они приходились друг другу родственниками. Но я документальных подтверждений этому пока не нашёл. Знаю только одно: в семье Ивана Катаева Валентина Катаева просто ненавидели. Но за что?

Кстати, пользуясь случаем, хочу признаться в одной ошибке. Когда писал свою книгу, я, доверившись каталогам и другим материалам РГАЛИ, в рассказе о прошедшем 19 марта 1936 года собрании московских писателей, на котором осуждался формализм, приписал яркую речь Ивана Катаева Валентину. У меня даже сомнения не возникло в том, что мне в архиве попалась стенограмма выступления другого Катаева. Мысли-то, как мне казалось, были именно Валентина Катаева, а не какого-то другого автора. Но потом, уже после выхода своей книги «Циник с бандитским шиком», я по другим источникам выяснил: 19 марта 1936 года перед коллегами выступал всё-таки не Валентин, а Иван Катаев. Что ж, это мне будет уроком: надо изначально всё тщательно выверять и перепроверять.

– Как вы относитесь к работам других авторов, занимающихся Катаевым?

– С интересом. Я с удовольствием прочитал роман-цитату Сергея Мнацаканяна «Великий Валюн». Кое-что нового я нашёл и в «жезеэловской» книге Шаргунова. Очень рад, что Шаргунов нашёл данные о первой официальной жене писателя – Людмиле Гершуни. Молодец, что обнаружил и опубликовал письма второй жены Катаева – Анны Коваленко. Однако есть некоторые «но». В аннотации к книге Шаргунова указано, что это «первая подробная биография выдающегося прозаика и поэта». Позвольте, но ведь были книги Берты Брайниной, Людмилы Скорино, В.Кардина, Бориса Галанова… Зачем же преувеличивать свою роль?!

С удивлением я в книге Шаргунова обнаружил раскавыченными и некоторые свои материалы, причём без каких-либо ссылок на первоисточник. Оправдать это могу лишь спешкой автора: он, видимо, хотел приурочить выход своей книги к предвыборной гонке, рассчитывая благодаря ей попасть в Госдуму. Надеюсь, что книгу о Фадееве Шаргунов будет писать более тщательно и не станет скрывать, от кого или где он почерпнул те или иные сведения. Если, конечно, у него появится для этого время.


ЛГ 1-02-2017