Ковалёва Ирина




Пока ехали на Лазурный Берег, в голове проблесковым маячком всё крутилось тютчевское: «О, этот юг, о, эта Ницца!.. / О, как их блеск меня тревожит!» Глядя на сверкающие кресты Николаевского собора, я наконец произнесла эти строки вслух. «Жизнь, как подстреленная птица, / Подняться хочет – и не может…» – подхватила моя филологически подкованная дочь. Обе мы даже не могли представить, какое страшное, отсроченное на полтора века пророчество содержится в знакомом с детства четверостишии!

Дорога смерти

За спиной что-то громко, но не слишком убедительно – для взрыва! – громыхнуло. Музыка на Английской набережной оборвалась на полутакте, сменившись отчаянными криками и сухим треском выстрелов. Школьная подруга, с которой мы внезапно сорвались в Ниццу, никого не предупредив (родители до сих пор не знают, что мы были ТАМ), ошеломлённо сказала: «Ира, это теракт! Надо спасать детей!» Я схватила ладошку взрослой уже дочери, подруга, как маленького, взяла за руку своего 16-летнего сына, которому едва доходит до плеча, и мы кинулись в переулок, стараясь не потеряться в нервной толчее.

Ещё секунду назад такая уютная и безмятежная Ницца теперь превратилась в минное поле: не знаешь, где рванёт! Казалось, что город захвачен террористами: ведь на улицах не было ни одного стража порядка или военного! Не выли сирены полиции и скорой помощи: первые её кареты приехали на Английскую набережную спустя 40 минут – за это время многие из тех, кого можно было спасти, просто истекли кровью.

Невероятно, но факт: на сеющий смерть грузовик мы (как и большинство гуляющих) не обратили внимания, приняв его за фургон организаторов праздника. Раз для других машин шоссе вдоль Английской набережной перекрыто, а ему проезд разрешён, значит, он свой, – что можно было ещё подумать? Представить, что французская полиция пропустила на закрытую для транспорта набережную набитый оружием и взрывчаткой фургон имевшего судимость террориста, который прикинулся добрым мороженщиком, – такое точно не могло прийти в голову…

Последняя экскурсия

В Ниццу мы с дочкой собирались давно. Она окончила отделение художественного перевода с итальянского в Лит­институте и теперь учится в докторантуре в Генуе, откуда до Ниццы рукой подать. Мечтали пройтись по бунинским местам, прогуляться по Английской набережной, посмотреть Николаевский собор – самый большой православный храм за пределами России, но всё как-то не получалось. А уж когда во Франции начались теракты, и подавно оставили эту идею.

Но мечты иногда сбываются: за пару дней до 14 июля знакомые позвали нас с подругой на праздничный концерт, который в честь Дня взятия Бастилии давал оркестр легендарного оперного театра Ниццы. Это было абсолютно закрытое мероприятие для местной культурной элиты и официальных лиц. Вход только по приглашениям. И мы решили: надо ехать! Ведь шанс попасть на такой концерт и отметить 14 июля в Ницце, которая славится праздниками сказочной красоты, выпадает раз в жизни.

Забронировав апартаменты на ночь, утром 14 июля мы отправились из итальянской Лигурии на Лазурный Берег Франции. День был депрессивно серый, да ещё и вещи было деть некуда: приехали в Ниццу в час дня, а заселение в квартиру – только в пять вечера. Так и прошагали через весь город с чемоданом на колёсиках, забираясь всё выше и выше в горку до самого Николаевского храма.

Над собором сияло солнце, и такой он весь был радостно-прекрасный, такой былинно-сказочный, хоть и построенный по печальному поводу, что все мысли о плохом, все недобрые предчувствия мигом испарились. На ступенях усыпальницы старшего сына Александра Второго столкнулись со священником, пересказывавшим историю постройки церкви семейной паре: судя по всему, каким-то важным гостям, иностранцам с русскими корнями. Я им ещё позавидовала: вот бы нам тоже такую экскурсию провели! Как оказалось, жить им оставалось меньше семи часов…

По дороге к Английской набережной, в кафе, услышали английскую речь: две темноволосые и кареглазые девушки, очень красивые, объясняли официанту, что они армянки. Несколько часов спустя одна из них прикрыла своим телом детскую коляску…

84 погибших, сотни раненых – от этих цифр волосы встают дыбом. Утром 15 июля на Английской набережной, приведённой за ночь в порядок и огороженной красными лентами, взгляд то и дело натыкался на следы ночной трагедии. Тут пробитая пулей витрина, там – красный тапочек на асфальте. На подстриженных кустах – затоптанная кепка. Здесь совсем страшно – розовая пинетка. Детей на променаде было очень много, в том числе и совсем маленьких – их катили в колясках, несли на руках. А вот под этой лавкой – кожаная перчатка с руки байкера, который пытался остановить фуру, но погиб под её колёсами…

На станции в Санта-Маргарите (посёлке под Генуей) встретили попутчика, Дениса, с которым 14 июля ехали в Ниццу. Красивый, улыбчивый. Обрадовались ему, как родному: все эти дни гадали – жив ли? Оказывается, он ждал своих знакомых в нескольких кварталах от набережной и оказался вне зоны теракта. Ко мне, рассказывает, однажды подошла незнакомая женщина в электричке и сказала: у вас ангел-хранитель очень сильный, с вами ничего плохого не случится. Так оно и вышло!

Парад беспечности

В чемодане от тряской езды разлился тоник, испортивший вечернее платье. Подруга сказала: пусть сегодня это будет самым большим твоим огорчением! И как будто пожелание исполнилось: концерт был замечательный. Вот только долго ждали мэра, а потом еще образовалась техническая пауза минут в десять. Но если бы не это, концерт закончился бы минут на сорок раньше, и мы заняли бы позицию поближе к морю, чтобы посмотреть салют, и могли угодить под колёса грузовика. А так пришлось наблюдать пиротехническое шоу из-за чужих спин, стоя на клумбе рядом со светофором.

Фонари перед началом фейерверка выключили, только светофор мигал жёлтым глазом, пока в небе распускались огненные цветы немыслимой красоты! Когда салют закончился, дочь посмотрела на часы и сказала: «22.22 – можно желание загадывать!» А в 22.30 началась паника. Оставив еду, люди выскакивали из ресторанчиков, выпрыгивали из окон, боясь, что их возьмут в заложники, как это было в Париже. Мы тоже понимали, что в рестораны и отели забегать нельзя. А куда идти можно и нужно, спросить было не у кого.

Когда мы шли на концерт в седьмом часу вечера, на Английской набережной был парад: маршировала полиция пешая, гарцевала конная, проносилась с ветерком мотоциклетная, посверкивала синими мигалками автомобильная… Шли и ехали пожарные, а за ними натовские военные под французскими, евросоюзовскими и американскими флагами. Даже танк времён Второй мировой с белой звездой на борту и одетой в стиле сороковых девушкой на башне прошуршал гусеницами мимо нас. И три истребителя, как приклеенные друг к другу, спикировали вниз и унеслись в сторону моря.

Вся эта показательная демонстрация военной мощи происходила за три с небольшим часа до трагедии, а когда террорист 2,2 километра по набережной утюжил человеческие тела, никого из полицейских и военных поблизости видно не было. Те немногие, кто остался на дежурстве, судя по всему, растерялись не меньше, чем обычные граждане. Оцепление после парада распустили, а когда подняли по тревоге, на улице оказались полураздетые субъекты в майках и с кобурой под мышкой, от которых все шарахались: то ли страж порядка, то ли сообщник террориста – без формы не разберёшь.

Беспечность и отсутствие профессионализма французской полиции просто потрясают! Не первый ведь уже теракт не только во Франции, но и в самой Ницце! Если даже мы, когда ехали, не исключали его возможности, то местные власти-то о чём думали? Говорят, террористы осуществили здесь то, что им не удалось провернуть на Евро-2016, и что идея давить людей грузовиками не вчера к ним в голову пришла, спецслужбы были в курсе этой тактики, но спустили всё на тормозах.

Ночь провели практически без сна. А наутро увидели опустевшую Ниццу. Все заведения, включая парки и музеи, были закрыты. Жара стояла жуткая, а укрыться от неё было негде – из гостиницы нас выселили в 9 утра, до автобуса ещё 10 часов…

В аэропорт, откуда отправлялся наш автобус, пришлось идти пешком. Транспорт по набережной 15 июля не ходил, и навстречу нам тоже двигались туристы с чемоданами. Перед терминалом номер один столпились пассажиры: их эвакуировали из-за подозрительной сумки, забытой хозяином, а рейсы задержали.

Знакомый литератор по горячим следам трагедии в Ницце написал, что раньше она была для нас раем, но отныне станет символом террористического ада. Но ведь именно этого террористы и добиваются: чтобы в нашей памяти с этим знаковым для русской истории и культуры городом были связаны кровь, страх и слёзы, чтобы мы, люди, не чувствовали себя в безопасности. Но так, конечно, не будет. Даже скорбящая по погибшим Ницца прекрасна по-прежнему, и этого никаким подонкам не изменить.


НИЦЦА – ГЕНУЯ

ЛГ 20 -07-2016

Ливри Анатолий


Кто виноват в страшной трагедии с десятками убитых

Теракт в Ницце показал, что нынешняя Европа, одурманенная догмами о так называемых правах человека, гибнет из-за лжи и самообмана своих лидеров и равнодушия граждан.


Уничтожая столь необходимые для выживания Запада режимы Хусейна, Каддафи, Асада, бездумно допуская в Европу гигантские чуждые племена, «толерантные» правители демонстрируют абсолютную безграмотность. Безграмотность и относительно ислама в целом, и отдельных его течений. Для правительства пятой республики шахид из Ниццы – это «французский террорист» или человек с двумя паспортами. Педалировать сразу на его происхождении оскорбительно для миллионов избирателей, приехавших из Африки и Азии и наскоро наделённых гражданством.

Единственное, что интересует находящихся у власти во Франции и во многих других европейских странах, – сохранение собственных привилегий. Ради получения голосов они ужесточают геноцид собственных народов, одновременно едва ли не узаконив во Франции проповеди экстремистских форм магометанства и пропаганду педерастии в качестве нормы поведения. Так создаются социальные группы, враждебные друг другу и абсолютно чуждые традиционному индоевропейскому обществу.

На мой взгляд, пока Запад не откажется от истерической «демократии», пока будущее нации каждого из государств Европы не станет мерилом добра и зла, до тех пор народы континента останутся беззащитны перед террором. Лишь подвергнув обструкции свои правительства, население материка перестанет быть жертвой массовых убийств.


ЛГ 20-07-2016

Кондрашов Александр

Канал «Россия 1» показал новый фильм выдающегося российского режиссёра Владимира Бортко «Душа шпиона», чем очень огорчил

Показал глубокой ночью, сразу же после бездарного проигрыша нашей футбольной сборной команде из Великобритании. Возможно, это сыграло свою роль. Возможно, странное название – шпионами у нас принято называть иностранных агентов, какая у этих коварных, безжалостных джеймсов бондов может быть душа? Но тут шпион – наш, воссозданный по мотивам романа «И ад следовал за ним» бывалого разведчика, когда-то в Лондоне познавшего, что такое провал, а с 80-х годов часто появляющегося на экране в качестве эксперта и писателя Михаила Любимова. Немногие, начав смотреть этот фильм, победили зевоту и сон. И я в том числе. Досмотрел на следующий день, потом пересмотрел весь фильм ещё раз. Хотелось понять: в чём причина провала? Не разведчика, а фильма. Почему многоопытный режиссёр вообще взялся за этот материал? Жанр шпионского триллера очень выигрышный, но почему-то было неинтересно – детектива, который ошеломляет, задаёт загадки, не было, напряжения, интриги, полнокровной жизни – тоже. А какая душа без сценарных мускулов, без образов, без мощных характеров, без сюжетного позвоночника? И ещё гораздо более важное: почему всенародно любимые режиссёры, к тому же говорящие правильные слова с высоких телетрибун, занимающие близкую большинству политическую позицию, обаятельные, патриотически настроенные, лучшие и талантливейшие, всё чаще снимают фильмы, которые проваливаются в прокате?

Однако о «Душе шпиона».

Тема-то в картине заявлена очень важная, богатая, злободневная, в последние лет тридцать одна из главных в России – предательство. Не все услышали в самом начале фильма ключевую фразу: «Мы работаем на тех, кто работает на них». Не услышали, может быть, потому, что её произносил Алексей Панин, за которым тянется стойкий шлейф алкогольных скандалов, и в кадре он, игравший русского разведчика, тоже очень достоверно пил. И подумалось, что наш шпион нервничает, потому что никак не может выйти из запоя, а не потому, что чувствует скорую гибель (его предал «крот», поиском которого всю картину и занимается главный герой Алекс (Андрей Чернышов). Так что многозначная завязка была смазана. Но и в финале уже «крот» (Фёдор Бондарчук) говорит, оправдывая своё предательство, что разведчики теперь служат не Родине, а «Абрамовичам и Чубайсам», которых, разумеется, грех не предать.

Темы предательства наших разведчиков не было в советских «шпионских» лентах: ни в «17 мгновениях», ни в «Мёртвом сезоне», ни в «Ошибке резидента». На теле­экране она мощно зазвучала лишь недавно – не могла не зазвучать, потому что, повторяю, животрепещуще современна, мы тридцать лет уже живём в эпоху предательств. Предали СССР, идеалы юности, предаём друзей, страны, людей (бизнес, ничего личного!), вкладываем деньги не в отечественное производство, а в покупку зарубежных акций, футбольных клубов, яхт – предаём Россию, предаём самих себя.


В сериале «С чего начинается Родина», где действие происходит во второй половине 80-х, генерала-предателя очень убедительно сыграл Георгий Тараторкин. Звучала эта тема и в сериале «Неподсудные», в котором всё происходит уже совсем близко к нашему времени, а переметнувшегося к англичанам фээсбэшника сыграл Кирилл Плетнёв. И мотивы предателей, и их «души» были выявлены. Сребролюбие, гордыня, себялюбие, приоритет интересов личности над интересами государства – либерализм в последней стадии. Многие наши прозападные публицисты с жаром оправдывали иностранных шпионов, провалившихся в России, а также русских перебежчиков вроде Суворова-Резуна, Гордиевского, Калугина и прочих. Для них предательство России – доблесть. Такой тренд.

А что нового внесла «Душа шпиона» в раскрытие этой темы и в российскую «бондиану»? Ничего. «Крота» Засухина играет Фёдор Бондарчук. «Кинобарчук», как его называют едкие критики, актёрскими данными, в отличие от конъюнктурно-коммерческо-продюсерских, явно обделён, в его актёрской палитре пара красок, да и те серые, крайне неприятных оттенков. Никакой сложности и тем более обаяния в его персонаже нет. Говорят, что любой актёр работает на штампах, только у хорошего их пятьсот, а у кого-то пять. Предатель Бондарчука так же прямолинеен и одномерен, как и его борец с предателями из сериала «Шпион» (в «Душе» зачем-то процитирован танец Октябрьского из «Шпиона»). Играешь плохого – ищи, где он хороший. Засухин у него только плохой. Предаёт всех: Родину, своего агента, друга, уводит у него жену, убивает его возлюбленную, всё из-за денег, – в общем, Сволочь Негодяевич Гадов. Впрочем, немудрено, ведь и самый главный начальник разведчиков в фильме – циник и хам в исполнении Михаила Ефремова, он орёт, что его шофёр справится с заданием лучше, чем профессиональный разведчик Алекс. Неужели в руководстве ФСБ такие остолопы? Даже как-то обидно стало за наши органы.

Нет «фильмообразующих» характеров, за которыми было бы интересно следить. Есть очень хорошие актёры: Армен Джигарханян, тряхнув стариной, создал сочный комический образ глухого египтянина, но в ткани шпионского триллера он смотрелся инородным телом. Впрочем, и ткань гниловатая. Алексей Булдаков очень смешно сыграл, только не очень понятно кого, но очень похожего на прославившего его генерала. Так и ждёшь, что он провозгласит тост за шпионаж. Линия завербованного ФСБ английского депутата (Малкольм МакДауэлл) извилиста и невнятна, он тоже предатель, и его мотивы тоже непонятны. Раньше американцы и англичане на нас работали за идею, а этот? Он участвует в вербовке некой Жаклин (её играет ещё одна мировая звезда, Сандрин Боннэр), она его, разумеется, ненавидит, но потом… выходит за него замуж. Почему? Влюбилась в старого развратника? Ей нравится, когда её так цинично шантажируют и вербуют?

Роль резидента ЦРУ исполняет звезда «Игры престолов» Лайем Каннингхэм. По факту его резидент профнепригоден, потому что слишком благороден и слишком доверчив: его коварно дурят сразу два русских перебежчика: настоящий не говорит правды, а ненастоящий вероломно «вырубает», чтобы спасти какого-то мутного российского агента Ландера. В «Душе шпиона» до обидного много штампов. Даниил Спиваковский из фильма в фильм даёт один и тот же тип талантливого непредсказуемого неврастеника. Его герой предоставляет Засухину квартиру для любовных утех. Бред какой-то: что, крупному чину из ФСБ некуда привести женщину? Не верю. И в то, что неказистому Ландеру самозабвенно предана красавица-­эстонка Бригитта (Марина Александрова очень хороша в этой роли), она ради любимого готова убить и в то же время нежна и по-восточному покорна. Вообще женщины-­иностранки в фильме подозрительно хороши, особенно прелестна английская возлюбленная Алекса (Кристина Бродская). Странный «ракурс с дискурсом» для режиссёра-патриота. Русские женщины в фильме только и делают, что пьют, изменяют мужьям с целью наживы да ещё грубят им. Длинная цитата из Хемингуэя: «Любовь всегда висит в ванной за дверью…» в пафосном исполнении жены разведчика прозвучала как редкая по неуместности пошлость: какие у неё претензии к красавцу-мужу, почему у них нет детей? Бездетных, я слышал, в длительные командировки по линии ФСБ не отпускают. Крайне странно, что супруга бегает от него к лысому невзрачному мерзавцу Засухину. Только ли из-за денег или потому, что он ещё зажигательно танцует?

Да, если такие жёны у наших разведчиков, то я боюсь за нашу страну. Думаю, в США картина бы понравилась. И по идеологии, и по набору голливудских штампов, особенно в финале, когда Засухин умудряется зарезать всех, после чего Алекс его мордует и разоблачает, а потом… вешает на рее. Кстати, в последних сценах Чернышов вызывает наконец сочувствие. Когда он сказал, что служит не каким-то чубайсам, а Родине, я ему поверил. Потому что очень хотел поверить. Хотя большую часть фильма не верил ничему и никому. Но стоило ли ради этого тратить почти два часа?

Стоило. Чтобы понять, почему такое возможно, почему народные деньги и деньги инвесторов, которые тоже в конце концов народные, потрачены не то что зря, а даже во вред. В том числе и репутации российского кинематографа и прекрасного режиссёра Владимира Бортко. Ведь он снимал замечательные фильмы и сериалы. По хорошей литературе – по Булгакову, Гоголю, Достоевскому. И «Блондинку за углом» – фильм по хорошему сценарию Александра Червинского. И жанровые сериалы «Улицы разбитых фонарей» по сценарию знающего милицейско-криминальную фактуру и увлекательно воссоздающего её Андрея Кивинова, и «Бандитский Петербург»…

Режиссёр – всё-таки интерпретатор того, что написал писатель. Литература первична. Одно дело гениальный Достоевский, другое… Никого не хочу обижать.

Карен Шахназаров ратует – и справедливо – за воссоздание Гос­кино. Поддерживая его, мы уже писали, что в советское время там плодотворно работал мощный редакторский корпус. Тогда настойчиво искали и находили (в толстых журналах, изданных в том числе и в провинции, в книгах, в газетах) что-то, из чего можно сделать сценарий успешного фильма. Конечно, сценарист – это отдельная профессия, но ей учили. А дальше дело редакторов и руководителей студий – убедить именно этого режиссёра снимать фильм по именно этому сценарию, потому что они друг другу подходят. Тогда говорили: «Три умных человека должны уболтать одного талантливого». Умных этих сейчас почти нет, да и талантливых мало осталось. Конечно, у каждого режиссёра есть мечта: снять то, и то, и то, самому написать сценарий, потому что кто, если не он. Но мы видим, как порой «мечты сбываются» и даже у самых лучших оборачиваются пшиком. А творцы обвиняют, естественно, всех, кроме себя: «Вы не поняли величие моего замысла, ваши дети или внуки поймут!» Может быть.

Кино – дорогостоящее предприятие, и первое, чего не должно быть, так это ошибки с литературной основой. Всё будет гениально: и режиссёр, и оператор, и художник с композитором, и актёры, но если сценарий плох, «кина не будет». А сейчас как будто закрытая корпорация литературных импотентов оккупировала кинематограф и, как евнух гарем, охраняет его от свежих идей, от современной литературы. Которая, между прочим, всё ещё жива, есть подходящие для кино произведения, но в них названная корпорация не заинтересована. Более того, она им враждебна: появление чего-то живого, здорового наглядно докажет ненужность штампованной мертвечины. И продюсеры часто ориентируются на фестивальную тусовку, которая требует: если про Россию, то побольше «грязи и мрази». Они не рискуют с новыми именами и современной литературой, как когда-то Госкино с режиссёрскими дебютами Тарковского (экранизация рассказа Богомолова «Иван»), Шукшина с его рассказами («Живёт такой парень»), Кончаловского с «Первым учителем» Айтматова, Бондарчука с шолоховской «Судьбой человека»...

Всегда говорят про Голливуд, который создал Америку. А что же мы? Пока, судя по тому, какие фильмы снимаются, какие побеждают на фестивалях, наш кинематограф скорее предаёт Россию, чем вдохновляет, очищает и воссоздаёт.


ЛГ 29-06-2016

Появятся ли у нас игроки, достойные звёзд советского прошлого?

Мы опять опозорились на футбольном Евро. Любопытно, что футбол – один из самых любимых видов спорта в России. Но именно на зелёной траве мировых стадионов отечественные футболисты из турнира в турнир демонстрируют игру, у миллионов людей вызывающую отвращение и стыд. В советские времена такого не было. Тогда великого Бескова увольняли за второе место на чемпионате Европы, а Лобановского за такое же место поругивали. А нынешнего заявившего об отставке горе-рулевого Слуцкого после чудовищного провала уговаривают подумать. Если остынет и захочет, пусть работает! Руководить сборной зовут, будто замуж, подразумевая, что жених неказист. Как мы дошли до жизни такой? В советские времена комментаторы готовы были выбежать на поле, а теперешние жалеют, что не могли покинуть комментаторский пост до конца матча. Почему так? Ведь спортивное руководство и руководство страны делает всё необходимое, чтобы футбол развивался. 80% бюджета российских футбольных клубов – это в том или ином виде государственные деньги. Уже не услышишь от тренеров нытья, как в 90-е годы, что мы в разы проигрываем соперникам по деньгам. Теперь у многих по деньгам выигрываем с большим отрывом. Только не на поле. Оказалось, что не деньги играют в футбол, а люди… Люди избалованные и безответственные. Советская система, при всей её небесспорности, вырабатывала в игроках ответственность перед страной, перед партнёрами и зрителями лучше, чем какая-либо другая. Ответственность была частью морального кодекса советского человека. И как мы громили фашистские полчища с криками «За Родину!», так в 1945 году футболисты из дотла разорённой войной страны СССР «порвали» сытых и не знавших военных действий на своей территории англичан на их хвалёных стадионах. А теперь наши игроки рвут только не устраивающие их контракты…

Патриотизм недостаточно только финансировать. Патриотизм надо воспитывать. И воспитывать на примере той великой команды, что обыграла гитлеровцев в оккупации, а не на сборище миллионеров, ходящих по полю, как по пляжу после вечеринки. Патриотизм – это не когда спорт превращают в идеологию, а когда не стыдно за своих спортсменов.

За футболистов уже давно стыдно…


ЛГ 29-06-2016

Коростелёва Валентина

Об этом легендарном лётчике Великой Отечественной войны ещё лет 20 назад знали почти все – от подростков до пенсионеров. А послужили этому и книга «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, и фильм с таким же названием, где главную роль исполнил замечательный советский актёр Павел Кадочников. И поскольку в книге почти документально было рассказано о герое и его подвиге, то и большинство людей в нашей стране не разделяли литературного героя и самого Алексея Маресьева.


Так случилось, что мечта стать лётчиком завладела Алексеем очень рано. Но рос он в Камышине, что на Волге, довольно слабым ребёнком, а после и подростком постоянно болел, в том числе ревматизмом, не дававшим покоя суставам. И когда решился поступить в лётную школу, был решительно отвергнут по этой причине. Но Алексей оказался не из тех, кто предаёт свою мечту. Уехав по комсомольской путёвке на Дальний Восток, он всё-таки поступил там в аэроклуб и начал учиться лётным азам, не забывая укреплять здоровье.

А в Европе уже разгоралась Вторая мировая война. Маресьева призвали в армию и вскоре направили на учёбу в Батайское авиационное училище, что в Ростовской области. Получив звание младшего лейтенанта, он стал работать инструктором, однако война повернула круто и его жизнь, и в конце августа 1941 года он совершил первые боевые вылеты на территории Украины, а через полгода был переведён на Северо-Западный фронт. К этому времени на его счету было уже четыре сбитых самолёта.

И вот 4 апреля 1942 года, во время боя в новгородском небе, немцы подбили бомбардировщик Маресьева… Удар о землю только чуть смягчили деревья. Тяжело раненный лётчик потерял сознание. Очнувшись, ещё не зная, что его ждёт, Маресьев мысленно воскликнул: «Жив, жив, жив!» А значит, есть надежда выбраться к своим и снова бить врага! Он тут же поспешил встать на ноги и вскрикнул от боли: обе ноги были серьёзно покалечены. Что делать, как жить дальше?

«И вдруг он живо представил себе немцев на улицах родного Камышина. Они жгут костры из деревьев, с такой любовью выращенных камышинцами. Окутан дымом родной городок, и на месте, где был домик, в котором вырос Алексей, где жила его мать, торчит закоптелая и уродливая труба».

18 суток метр за метром, шаг за шагом, голодая, изнемогая от холода и дикой боли при каждом шаге, Алексей упорно продвигался на восток, к своим.

Когда ноги перестали хоть как-то ему повиноваться, он стал перекатываться – со спины на живот, затем снова на спину, оставляя позади метр за метром… И кто знает, хватило ли бы у него сил, если бы стояла перед ним одна-единственная задача: выжить…

Обнаружили еле живого Маресьева деревенские мальчишки, а после заботливо ухаживали за ним колхозники. Наконец недалеко от села приземлился самолёт, и Маресьева отправили в московский госпиталь. И начался новый период его жизни, а вернее, подвига, ибо болезнь отняла обе ноги, и предстояло научиться не только жить инвалидом, но и продолжать упорно двигаться к намеченной цели – снова встать в боевой строй и управлять самолётом, сражаться в родном русском небе… И в госпитале он продолжал удивлять уже немало повидавших врачей. Во время сложнейшей операции, когда организм его не дал применить общий наркоз, Маресьев не издал ни стона, ни крика. Главный хирург то и дело просил сестёр смотреть, не умер ли пациент.

А пациент, вынужденный смириться с потерей, уже вскоре упорно заставлял новые ноги-протезы подчиняться своей воле.

«Гимнастика ног причиняла острую боль, но Мересьев с каждым днём отводил ей на минуту больше, чем вчера. Это были страшные минуты – минуты, когда слёзы сами лились из глаз и приходилось до крови кусать губы, чтобы сдержать невольный стон. Но он заставлял себя проделывать упражнения сначала один, потом два раза в день, с каждым разом увеличивая их продолжительность. После каждого такого упражнения он бессильно падал на подушку с мыслью: сумеет ли он снова возобновить их? Но приходило положенное время, и он принимался за своё».

После госпиталя Алексея отправили в санаторий. «По санаторию распространилась весть, казавшаяся нелепой: безногий летчик… увлёкся танцами». А Маресьев решил про себя, что никакая комиссия не устоит, когда увидит, как он лихо отплясывает «Барыню» или кружится в вальсе с медсестрой.

«С улыбкой на разгорячённом лице выходил он на улицу, небрежно обмахиваясь платком, но, как только переступал порог и вступал в полутьму ночного леса, улыбка тотчас же сменялась гримасой боли. Цепляясь за перила, шатаясь, со стоном сходил он со ступенек крыльца, бросался в мокрую, росистую траву и, прижавшись всем телом к влажной, ещё державшей дневное тепло земле, плакал от жгучей боли в натруженных, стянутых ремнями ногах». Что это, как не новое преодоление себя, порой не менее мучительное, чем те самые 18 дней после падения самолёта? И какое слово может выразить всё это? Мы знаем его: подвиг.

Однако не сразу ему поверили те, кто решал судьбу будущего Героя Советского Союза, – большие военные начальники. Одни не верили в возможности инвалида, да ещё в боевых условиях, другие осторожничали: мало ли что. Ведь отвечать придётся и за самолёт, и за лётчика. Но Маресьев не для того столько вынес и пережил, чтобы сдаться на финишной прямой. И наконец в июне 1943 года он получил назначение в 63-й гвардейский истребительный полк. Но, опасаясь за судьбу лётчика и очередного воздушного боя, Маресьева не сразу выпустили в небо, а только тогда, когда знаменитое сражение на Курской дуге стало требовать новые силы, когда от его исхода стала зависеть судьба всей страны.

Это было в начале июля 1943 года. За два дня он сбил пять фашистских самолётов! И неудивительно, что за подвиги в небе в августе этого же года он получил звание Героя Советского Союза.

В те дни и познакомился с ним Борис Полевой. Сначала, как обычно в условиях войны, хотел рассказать о лётчиках полка в очерке, но после разговора с Алексеем понял: рассказом тут не обойтись. Правда, пришлось добавить кое-какие лирические линии в повесть (куда же без них!), а в остальном писатель старался быть максимально документальным и правдивым: слишком нетипичная судьба, слишком дорого заплатил Маресьев за победу – не только над фашистскими асами в небе, но и над самим собой. Книга вышла через три года и стала буквально настольной для многих и многих читателей…

А знаменитый лётчик, как рассказывал Полевой, «закончив войну… женился на любимой девушке, и у них родился сын Виктор. Из Камышина к Маресьевым приехала его старушка мать, которая сейчас живёт с ними, радуясь на счастье своих детей и нянча маленького Маресьева. Так сама жизнь продолжила эту написанную мною повесть об Алексее Маресьеве – Настоящем Советском Человеке».

Но и послевоенная жизнь лётчика не стала основанием для заслуженного отдыха. Он учил лётному делу молодую смену, выпустил книгу «На Курской дуге», стал кандидатом исторических наук, вёл большую работу в Советском комитете ветеранов войны…

Скончался лётчик-герой на 85-м году жизни, в самом начале ХХI века, и был похоронен со всеми почестями на Новодевичьем кладбище.

Остаётся добавить, что именно Алексей Маресьев стал на многие годы примером служения Родине, и его подвиг повторили около десяти лётчиков, предпочтя военную службу креслу инвалида. Широко известен в стране и Фонд имени А.П. Маресьева «За волю к жизни».


ЛГ 22-06-2016

Ермаков Дмитрий


Был 1989, зима или ранняя весна… До окончания моей срочной службы оставалось меньше года. Поэтому-то и была возможность иногда посидеть в комнате, называвшейся в то время «Ленинской», полистать журналы. О!- журналы того времени: разрешённая «запрещённая» литература, разоблачения «сталинизма» и «застоя»… Не сразу, через пятые руки, но доходили те журналы («Огонёк», «Юность», «Смена» и т. д.) и до нашей казармы.
Наверное, один из таких журналов и читал я в тот день и час, когда мой земляк Олег Малинин сказал: «Вот, посмотри стихи…»
А я уже сам писал вовсю. Малинин-то и был первым терпеливым читателем и слушателем моих опусов.
И вот я читаю то, что он мне подал… «Грибоедовский вальс».
«В отдалённом совхозе «Победа»
Был потрёпанный старенький «ЗиЛ»,
А при нём был Степан Грибоедов,
И на «ЗиЛе» он воду возил…» и т. д.
Тут же, помнится, были «Петербургская свадьба», «Подвиг разведчика», ещё что-то…
Башлачёв!
Да-да не песнями – рвущими душу, а стихами, напечатанными строчками пришёл он ко мне. И он для меня был и есть, прежде всего – поэт (ну, какой уж он там, честно говоря, музыкант…), не «рок-поэт», не «бард»… Поэт.
В журналах, в одном за другим, появлялись подборки его стихов и первые статьи о нём. Я читал стихи, твердил их, переживал их как свои («но я с детских лет не приучен стоять в строю, меня слепит солнце, когда я смотрю на флаг…» - бормотал, в ожидании дембеля), тайком вырывал страницы со стихами и статьями.
А Малинин ещё рассказывал, что знал его, видел: Башлачёв бывал в Вологде, в общей компании с его старшей сестрой, и приходил к ним домой… И это казалось совсем уж несправедливо обидным – я мог бы с ним познакомиться, если бы он был жив, этот длинноволосый ангелоподобный парень, писавший: «Рука на плече, печать на крыле, в казарме – проблем, банный день, промокла тетрадь…» (Казалось бы, ну что такого в этих строчках? – а они завораживали).
В те дни я даже написал и отправил письмо в «Огонёк» с предложением поставить памятник Башлачёву. Тогда редакции журналов ещё отвечали на письма читателей. И надо было видеть лицо ефрейтора «почтаря», подававшего мне фирменный огоньковский конверт. А в нём бланк с печатными буквами: «Уважаемый… благодарим Вас за внимание к нашему журналу…»
Не верится, что это было со мной: и смешно, и грустно…
Потом, уже после армии, купил где-то (наверное, в магазине «Мелодия» в Вологде) пластинку «Время колокольчиков», слушал её на проигрывателе-инвалиде, и это было ещё одно потрясение…
В Питере купил книжку «Посошок» (в зелёно-чёрно-голубой бумажной обложке»). Сводила жизнь и с людьми, знавшими его…
В то время Василий Иванович Белов написал статью «против рока». Ну а ведь Башлачёв (как узнали никогда и не слышавшие его, почитатели-последователи Белова) – это же рок!
«Вот, посмотрите какие стихи…», - говорил я писателю, читавшему тогда все мои первые рассказы. «Нет, это плохо, это рок», - отвечал он.
«А деньги, что ж, это те же гвозди, и так же тянутся к нашим рукам», - читал я ему. «А почему деньги это гвозди-то?» - нарочито простецки спросил писатель. И я указал на распятие на стене его кабинета – вот гвозди!
Многое забылось, ушло… А Башлачёв всё рядом. И также вдруг обожжёт досадой – вот по этим ступеням он поднимался в квартиру моего друга, вот по этой набережной Шексны или Фонтанки гнал его снеговой ветер («…скатертью тревога!»)… А уже всё – не встретить, не повстречаться.
Я вот думаю, прочитал бы Василий Иванович его стихи, и сказал бы – да это же прекрасный поэт! Обязательно сказал бы, понял бы его. Белов на таланты и творческую дерзость был отзывчив…
А впрочем, что мне чужие мнения, если и сейчас волосы дыбом встают от этих слов:
«… Пуст карман. Да за подкладкою
Найду я три последних зёрнышка.
Брошу в землю, брошу в борозду –
К полудню срежу три высоких колоса.
Разотру зерно ладонями
Да разведу огонь да испеку хлеба.
Преломлю хлеба румяные
Да накормлю я всех,
Тех, кто придёт сюда
Рассеять чёрный дым…»
То ли это заговор-волхование, то ли молитва, я не знаю…
Вот если бы я сегодня встретил его, я бы, может, и сказал: «Ты подожди, потерпи… Сходи в церковь…»
А тогда я просто шептал вслед за ним: « тут дело такое… нет тех, кто не стоит, нет тех, кто не стоит любви…» И эти слова когда-то спасли меня. Я это точно знаю, я помню…

21-22. 06. 2016 ЛГ

Замостьянов Арсений


Если перелистать ведущие газеты 90-х, пересмотреть документальные фильмы и телевизионную аналитику, может возникнуть впечатление, что творческая и научная интеллигенция сплошь поддерживала распад СССР и суицидальные реформы в духе трёх толстяков. Конечно, это всего лишь пропагандистский фокус. Большинство учёных, литераторов, инженеров, учителей не сочувствовало политическому курсу 90-х, но растерянность от наступившей смуты мешала найти слова, мешала поставить диагноз обманутому обществу.

Тем ценнее позиция таких мыслителей, как историк Игорь Яковлевич Фроянов. Когда дело шло к уничтожению страны, профессор не закрылся в университетских стенах. В 1993 году он выступил на стороне оппозиции, оказался в народно-патриотическом стане, добавил к исследовательской основательности темперамент публициста. Когда временщики сводили счёты с советской эпохой – Игорь Яковлевич обратился к истории ХХ века. И показал созидательный смысл непростого времени. Ведь история дана нам не для проклятий, а для уроков.

Работы Игоря Яковлевича Фроянова уже в первой половине 1980-х вышли за пределы научных аудиторий и стали открытием для всех, кто интересуется историей Отечества. Это – «Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории» (1974), «Киевская Русь. Очерки социально-политической истории» (1980), «Киевская Русь. Очерки отечественной историографии» (1990) – книги, обязательные к изучению для каждого гуманитария. Столь проницательного и подробного анализа вечевой демократии у нас не было… Фроянов открывает доклассовый характер Древнерусского государства. Его обвиняли в отступлении от марксизма, потом, разумеется, оказалось, что марксизм сложнее, чем это представлялось догматикам...

«ЛГ» присоединяется к поздравлениям в адрес юбиляра.

ЛГ 22-06-2016

Шульгин Владимир


Реваншизм по-калининградски: место русских героев занимают тевтоны?

Об интервенции чужестранного в Калининграде писано-переписано. И кажется, нечем уже удивить. Но всё-таки местные германофилы умудряются превзойти даже самих себя.

В Балтийском федеральном университете им. Канта – новость. Объявлено, что командовать новым физико-математическим институтом будет – вы не поверите – немец. Из Германии. С высоким индексом цитируемости.

Главный вопрос: у нас что, своих физиков и математиков не хватает? Конечно, за последние четверть века какие-то позиции в науке Россией были утеряны, но не до такой же степени. Если, предположим, не нашлось специалиста нужной квалификации в Калининграде, почему не пригласить из других городов России? Или, к примеру, из Донбасса – там ведь наши люди и среди них есть профессионалы высочайшей квалификации. Почему не трудоустроить своих, почему бюджетные деньги будут тратиться на чужака? Да к тому же из страны, правительство которой последовательно демонстрирует враждебность к России. То санкции оттуда, то бездоказательные обвинения наших спортсменов в допинге. Германия поддержала переворот на Украине, по сути, системно работает против нас, активно ведёт информационную войну. А мы почему-то отвечаем на русофобию… хлебом-солью.

Если руководству университета нужен обязательно специалист, встроенный в западную образовательную систему, почему не ищут нашего, которые имеет опыт работы за границей? Ведь таковых сотни. И немалое число уже вернулось домой, теперь занимают престижные посты и вузах, и в НИИ. Однако в Калининграде выбирают именно немца – для рейтинга, для статуса? Но ведь это не просто унизительно, но и, мягко говоря, недальновидно…

Университетские новации продолжают многолетнюю традицию онемечивания города. Такая практика хорошо оплачивалась Западом. Средства, обильно дававшиеся «новым кёнигсбержцам», пропагандистам немецкой культуры со временем конвертировались в должности и влияние. В результате в русском балтийском Поморье пропаганда германизма стала едва ли не тотальной.

На почте и в киосках вам продадут открытки с видами Кёнигсберга 1930-х годов, сопровождаемые изображением германского герба. Там же предложат записную книжку на магните с видом «Замка Кёнигсберг» и с тем же гордым орлом. В гастрономе продадут местное пиво «Остмарк» (бывшее «Жигулёвское») и Königsberg. Этикетка первого, хоть и русскими буквами, обозначает эту землю как «вооружённую немецкую окраину», нацеленную на покорение Востока. На другой этикетке уже нет ни одного русского слова. В том же магазине у касс можно увидеть выставочные стенды с пропагандистской литературой о «прекрасном Кёнигсберге». В отделе посуды, конечно, в обилии тарелки и кружки с кёнигсбергской символикой. В магазине для садоводов найдёте даже мангал «Кёнигсберг»…

Если включите местную радиостанцию, телеканал, откроете страницу в Сети, то непременно услышите и прочтёте о краеведческих «рыцарско-тевтонских» мероприятиях. Вас пригласят на «Аэродром Девау», который ещё недавно был досаафовским, или позовут в «Макс Ашманн Парк»…

А на День России в регионе прошёл рыцарский фестиваль. Если кто-то решил, что там гостей ожидала реконструкция героических подвигов русских во время Ледового побоища, – ошибаетесь. Главными героями праздника стали ряженые «тевтоны», «робин гуды», «католические монахи».

Нас упорно приучают к кёнигсбергским «звукам» и статусу. Десять лет назад, несмотря на протесты общественности, местный минкульт «возродил» немецкий праздник «День селёдки», хотя издавна существует русский День рыбака. Один за другим создаются прогерманские «очаги культуры», в том числе и на бюджетные средства. Например, «Артплатформа Закхаймские ворота». Там вас не только «отформатируют» «современным искусством», но и предложат купить переводную книгу германского гражданина М. Вика, клевещущего на Россию (якобы Сталин приказал уничтожить мирное немецкое население Кёнигсберга). Ту же книгу с предисловием заведующего кафедрой философии БФУ предложат и в частном музее (стилизованной «душевной немецкой квартире») «Альтес Хаус».

Если вы захотите посетить спортивное мероприятие, пожалуйста, поучаствуйте в «Тур де Кранц» в Светлогорске, который «эволюционно» переименовывается в «старый добрый Кранц», столь ценимый некогда руководством Третьего рейха. «Реставрация немецких имён», актуализация германского прошлого Калининграда происходит повсеместно и к великой радости «смотрящих» вроде Герфрида Хорста, главы Общества любителей Канта и Кёнигсберга (столь любимого ректоратом федерального университета).

Десять лет сетевое сообщество германизаторов, «рулящее» советом по культуре при губернаторе, добивается воссоздания символа германского могущества – «Замка прусских королей», и оно почти победило. Кстати, новая Германия, благословлённая М. Горбачё­вым, сразу же разрушила символ ГДР – Дворец Республики – и принялась восстанавливать свой, имперский. У нас через своих людей Германия вершит едва ли не то же самое, поставив на «Замок Кёнигсберг».

Как известно, «кадры решают всё». В Калининграде отлично налажено воспитание «новых кёнигсбержцев» из бывших русских. В «час икс» всё может закончиться тем же, что и в Киеве-2014 или Таллине – Риге – Вильнюсе 1989–1990 годов, когда многие оболваненные русские поддержали сепаратистов, возненавидевших Русский мир.



ЛГ 22-06-2016

Сямозеро... Сегодня это географическое название в Карелии отзывается болью. Кроме возмущения и сострадания к родителям погибших детей у всех один и тот же вопрос: как такое могло случиться? Пытаюсь осмыслить и понимаю, что трагедия эта, увы, закономерна.

Сколько альпинистов, которые так сильно поверили в себя, что не зарегистрировали в соответствующих службах свои маршруты, и стали жертвами трагедии. Ведь спасатели об их существовании ничего не знали. Говорят, с ребятами из злополучного детского оздоровительного лагеря были инструкторы. А какое они имели право, не получив метеосводку, вывести детей в поход? Или, напротив, получив штормовое предупреждение, но понадеясь на авось, поплыть по озеру?Помнится, когда был молодым журналистом, я попытался заступиться за лётчика, который разбил самолёт, зацепившись крылом за скалу. Мне казалось, что внезапный туман в горах – это достаточное оправдание пилота, мол, стихийное бедствие. В территориальном управлении авиацией со мной не согласились: туман ни при чём, лётчик отклонился от маршрута. Правила нельзя нарушать – все они написаны кровью.

Когда же мы научимся сперва думать, а потом действовать. Слишком дорогой ценой приходится платить за «пофигизм». Так называемые случайные трагедии, увы, закономерны. Они, как правило, результат преступной безответственности. И конечно, наказывать за содеянное надо не только стрелочника.

Владимир ПОРТНОВ,

главный редактор журнала «Студенчество. Диалоги о воспитании»

P.S. Лагерь закрыли, виновных пригрозили строго наказать и, скорее всего, накажут. Но ведь также было и в прошлом году, и в позапрошлом, и в позапозапрошлом. Не на озере дети тонули, так на море, не в одном лагере травились, так в другом. Сотрясали воздух политики, били себя в грудь, грозясь наладить жёсткий контроль над лагерями, чиновники и… всё возвращалось на круги своя. На место одних организаторов детского отдыха приходили другие, столь же равнодушные к детским судьбам или, что немногим лучше, столь же неопытные.

Детские лагеря – это отличный бизнес. А любой бизнес хочет меньше вложить и как можно больше получить (путёвки в «Сямозеро», кстати, совсем недёшевы). Но ведь такой бизнес просто обязаны проверять буквально досконально. А карельский лагерь, судя по всему, всех проверок изящно избежал. О творящихся там безобразиях – в частности о многодневных походах без хорошо подготовленных инструкторов – родители писали в инстанции и в прошлом году, и в позапрошлом. Неужели должны были погибнуть 14 человек, чтобы их наконец услышали?

Разве может государство устраниться от своей прямой обязанности – контроля? Ведь этот трагический случай, как и многие другие, яркая иллюстрация того, до чего довела нас «государственная недостаточность».

Накануне. 21 июня 1941 года. Этот день в книге английского историка Роберта Кершоу «1941 год глазами немцев. Берёзовые кресты вместо железных» описан через свидетельства унтер-офицера Гельмута Колаковски: «Поздним вечером наш взвод собрали в сараях и объявили: «Завтра предстоит вступить в битву с мировым большевизмом». Лично я был просто поражён, это было как снег на голову, а как же пакт о ненападении между Германией и Россией? Я не мог и представить, как это мы пойдём войной на Советский Союз». Приказ фюрера вызвал удивление и недоумение. Но это длилось недолго. И солдаты, захватившие уже почти всю Европу, принялись обсуждать, когда закончится кампания против СССР: «Всё это кончится за каких-нибудь три недели. Сколько потребовалось, чтобы разделаться с поляками? А с Францией?»

Первоначально представление о населении России определялось немецкой идеологией того времени, считавшей славян «недочеловеками». Однако уже опыт первых боёв внёс в эти представления свои коррективы.

Утро 22 июня. Удар передовых частей противника в 8 километрах севернее Перемышля приняли на себя пограничники 9-й пограничной заставы 92-го пограничного отряда, оборонявшие мост через реку Сан в районе Радымно. О том, что происходило тогда на границе, можно понять из показаний взятого позже в плен участника этих атак обер-фельдфебеля Краузе, записанных фронтовым корреспондентом Владимиром Беляевым (И.Х. Баграмян. «Так начиналась война»):

– До сих пор, располагаясь поблизости от советской границы, мы слушали только их песни и не предполагали, что люди, поющие так мечтательно, протяжно, мелодично, могут столь яростно защищать свою землю. Огонь их был ужасен! Мы оставили на мосту много трупов, но так и не овладели им сразу. Тогда командир моего батальона приказал переходить Сан вброд справа и слева, чтобы, отвлекая внимание русских, окружить мост и захватить. Но как только мы бросились в реку, русские пограничники и здесь стали поливать нас огнём. Потери от их ураганного огня были страшными. Нигде, ни в Польше, ни во Франции, не было в моём батальоне таких потерь, как в те минуты, когда порывались мы форсировать Сан... Нигде, никогда мы не видели такой стойкости, такого воинского упорства... Советского пограничника можно было взять в плен только при двух условиях: когда он уже был мёртв, либо если его ранили, и он находился в тяжёлом, бессознательном состоянии…»

Захват Брестской крепости был поручен 45-й пехотной дивизии вермахта, насчитывавшей 17 тысяч человек личного состава. Гарнизон крепости – около 8 тысяч. Ефрейтор Ганс Тойшлер, корректировавший пулемётный огонь с территории гарнизонной крепости, подводил итоги: «…Там, где русских удалось выбить или выкурить, вскоре появлялись новые силы. Они вылезали из подвалов, домов, канализационных труб и других временных укрытий, вели прицельный огонь, и наши потери непрерывно росли».

Немецкий генерал Франц Гальдер, отмечая упорство отдельных русских соединений, написал в своём дневнике, изданном позже, в 60-е годы, в ФРГ: «Русские всюду сражаются до последнего человека…» Ему вторил фельдмаршал Браухич: «Своеобразие страны и своеобразие характера русских придаёт кампании особую специфику. Первый серьёзный противник…»

Победа уже не казалась столь близкой. «С изу­млением мы наблюдали за русскими. Русские не сдаются. Взрыв, ещё один, с минуту всё тихо, а потом они вновь открывают огонь… В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять… Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата…» – делился впечатлениями с военным корреспондентом Курицио Малапарти немецкий офицер, служивший в танковом подразделении на участке группы армии «Центр».

«…Дела оказались мрачнее некуда. Красные бьются насмерть…» – эта фраза звучит почти во всех откровениях гитлеровцев. Позже Йозеф Геббельс скажет: «Храбрость – это качество, вдохновлённое духовностью. Упорство же, с которым большевики защищались в своих дотах, сродни некоему животному инстинкту, и было бы глубокой ошибкой считать его результатом большевистских убеждений или воспитания. Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся».

Да, русские такими и останутся. Хорошо бы это помнить тем, кто вновь бряцает у наших границ оружием.

Подборку составила Наталия ЛОГИНОВА

Вишнёвский Мачей



От польского Редикова до Калининграда ракета долетит за 20 секунд

В Польше официально объявили о начале создания американской базы ПРО. Она вместе с существующей базой в Девеселу в Румынии должна стать так называемым щитом противоракетной обороны НАТО в Восточной Европе.

Министр иностранных дел Польши Витольд Ващиковский сказал, что Россия не должна ни о чём беспокоиться, поскольку американские ракеты направлены на противодействие возможной ракетной атаке с Ближнего Востока. Это откровенная ложь, легко разоблачаемая. Разумеется, я знаю, что политики нередко говорят неправду, и принимаю это к сведению, хотя наивно мечтаю, чтобы они могли держать слово, которое давали не только согражданам, но и зарубежным партнёрам. А если уж кто-то и лжёт, то предпочитаю, чтобы это делалось более элегантно, а не способом, который компрометирует не только врущего, но и меня как гражданина государства, которое представляет министр-врунишка.

Министр Ващиковский драматически разминулся с правдой, и понять это не составит труда даже среднеразвитому старшекласснику. На Ближнем Востоке было одно государство, которое реализовывало ракетную программу. И очень маловероятно, что оно было в силах построить ракету, которая долетела бы до Европы. Это государство – Иран.

14 июля 2014 года было подписано соглашение между Ираном и США, Россией, Китаем, Великобританией, Францией, Германией и ЕС, которое регламентировало параметры иранской атомной программы. Иран согласился в том числе на регулярный контроль ООН своих военных баз. Тогда о какой ракетной угрозе с Ближнего Востока можно говорить?

Одновременно министр Ващиковский сказал, что присутствие американских солдат и подразделений НАТО в Польше – это ответ на агрессивное поведение и запугивание поляков русскими властями. Иными словами, в одном и том же высказывании он противоречит сам себе, а значит, далёк от правды.

То же самое позволил себе и наш президент Анджей Дуда, утверждая, что американские ракеты не будут нацелены на кого бы то ни было, они просто гарантируют безопасность Польши.

Хотя в действительности давно известно, что американские ПРО направлены против российского ядерного потенциала. Но дело даже не в этом. В конце концов, каждое государство вправе строить свою оборонительную политику, исходя из национальных интересов, но лично я предпочёл бы, чтобы это обошлось без возможной перспективы превращения моей страны в пост­атомное кладбище, а миллионов живых поляков – в облако паров.

Полякам не представили несколько существенных фактов: во-первых, с началом ввода в действие американской базы в 2018 году Польша может перестать быть страной, свободной от ядерного оружия, что до сих пор было гарантией её безопасности. Во-вторых, никто не обещает, что американцы не разместят на своей базе ракеты с атомными боеголовками. Такая ракета от польской базы в Редикове до Калининграда долетит за 20 секунд, а до Москвы – за 4 минуты. Не так уж много времени, чтобы Россия привела в действие свою систему ПРО со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Это означает также, что Польша и Румыния могут стать первой мишенью русского атомного удара – превентивного или ответного.

Москва неоднократно предостерегала, что в ответ на американскую угрозу разместит в Калининградской области ракеты «Искандер», направленные в сторону Польши. Неуже­ли кому-то непонятно, что из-за баз в Редикове и Девеселу Вашингтон автоматически перемещает центр возможной атаки с территории Северной Америки и Западной Европы на земли и граждан Польши и Румынии?

Возможно, после нанесения первых ядерных ударов между США и Россией (например, по территориям Белоруссии и Польши) следующих может не быть, поскольку из-за ещё больших угроз может начать свои действия дипломатия. Только не исключено, что к тому моменту тысячелетняя история народа и государства польского будет неотвратимо закончена. Не стоит забывать, как один бесноватый уже начинал 75 лет назад «цивилизационный» поход на Восток с нашей территории и чем это завершилось.


ЛГ 22-06-2016

В Петербурге установлена мемориальная доска в память о маршале Маннергейме, что вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию в обществе. Кем же он был?

Существует миф о Маннергейме, дескать, он вынужденно вступил в войну на стороне Гитлера, но в какой-то момент остановил финские войска на «старой границе» и чуть ли не спас Ленинград.

Однако исследования историков (например, профессора В. Барышникова из Санкт-Петербургского университета или профессора С. Веригина из Пет­розаводского университета) рисуют другую картину.

В 1941-м руководство Финляндии видело целью войны против СССР не только восстановление границ по состоянию на 1939 год. В состав Финляндии должны были вой­ти Кольский полуостров и вся Карелия – южную границу планировалось провести по Неве. Ленинград должен был быть ликвидирован как крупный центр. В полном соответствии с планом финские войска замкнули северное полукольцо блокады. При этом, вопреки популярным утверждениям, финны не остановились сами, а были остановлены частями Красной Армии на рубеже Карельского укрепрайона. Именно поэтому финская артиллерия не обстреливала Ленинград – дальности орудий не хватало. К осени 1941 года финские войска перекрыли пути сообщения Ленинграда с Мурманском и Архангельском и тем самым внесли свой вклад в массовую гибель ленинградцев от голода. В октябре 1942-го финские части вместе с немецкими предприняли попытку перерезать Дорогу жизни, захватив остров Сухо – к счастью, безрезультатно.

В Карелии финские оккупанты отличились массовыми этническими чистками. По приказу Маннергейма № 132 от 8 июля 1941 года были организованы концлагеря для русских. Карелия по численности мирного населения, томившегося в этих страшных лагерях, оказалась на первом месте среди всех оккупированных территорий СССР. Были ещё и военнопленные. В фонде Чрезвычайной комиссии по расследованию преступлений оккупантов (Госархив РФ) более чем достаточно материалов об этих преступлениях, совершённых в соответствии с приказами Маннергейма.

Александр ДЮКОВ, директор Фонда «Историческая память»


ЛГ 22-06 2016

Болдырев Юрий

Весна – начало лета. Три даты, связывающие наши поражения и победы.

9 Мая – полное единение. Но нет и намёка на переход от единства в отношении к Великой Победе к необходимому развороту всей политики на мобилизацию и развитие. Так, на хронологически близком к празднику «историческом» заседании Экономического совета при президенте докладчиками стали Улюкаев, Кудрин и представитель Столыпинского клуба Титов. Даже Глазьев, со всей стоящей за ним в этом вопросе Академией наук, права на доклад удостоен не был – выступал лишь в обсуждении. Вот так: красное Знамя Победы и… Столыпин – как якобы единственная альтернатива компрадорско-оли­гархической политике.

12 июня – официальный праздник, День России. Но, с моей точки зрения, день великой исторической ошибки. Спустя же четверть века – налицо ряд заблуждений в оценке той ситуации.

Первое. Представление о том, что большинство населения видело тогда мир так же, как сейчас, и лишь отдельные антироссийские силы, вопреки обществу, поддерживали тех, кто стал затем разрушителями страны. Но стоит вспомнить, сколь негативным было отношение большинства к кремлёвской власти и «партноменклатуре». Отсюда – поддержка оппозиции во главе с Ельциным, который тогда к олигархическому капитализму не призывал, но обещал борьбу с «привилегиями партноменклатуры» и справедливость. Это была массовая народная поддержка.

Второе. Представление, что декларация о суверенитете России была принята «демократами» – вопреки «партноменклатуре».

Да, сторонники демократизации, как и большинство населения, в пылу политической борьбы, за­игрались до того, что восприняли декларацию как победу демократии. Понятно: на союзный уровень (где тогда работал я) уже не надеялись. От Горбачёва и союзного съезда народных депутатов – послушного инструмента в руках Горбачёва – ничего уже не ожидали. Союзная власть (включая «агрессивно-послушное большинство» съезда) допустила такое падение авторитета, при невозможности власть сместить, переизбрать, что процесс республиканской «суверенизации» был воспринят большинством не как пролог к разрушению страны, а как победа.

Но важно: было два разных процесса. Попытка демократизации страны, введения сменяемости и ответственности властей – процесс один. Перетягивание каната между властями разного уровня – процесс другой, не связанный с демократизацией. Не связанный вообще с идейными взглядами – процесс сугубо амбициозно-корыстный.

Главное: созидательный процесс был подменён процессом другим – меркантильно своекорыстным. Не за эту ли подмену власти и ныне так чтят Ельцина?

А за декларацию – за верховенство республиканских законов над союзными – проголосовали на российском съезде равно и «демократы», и «партноменклатура».

И ещё памятная дата – 22 июня. К ней приурочили два события.

Первое – открытие в Петербурге памятной доски союзнику Гитлера генералу Маннергейму. Искренняя благодарность от блокадников. Как же власти ещё должны нас оскорбить, чтобы терпенье иссякло?

Второе – Питерский экономический форум: всё та же во многом бесплодная надежда как-то выплыть, ничего не меняя, но продолжая оптимизацию-коммерциализацию (удушение) социальной сферы.

Спустя три четверти века после трагедии 22 июня 1941 года, отдавая дань героически погибшим, но думая о будущем, напомню одно. Помимо мелких политических разногласий есть сакраментальный вопрос: ты за свою страну или за чужую? И лежит он сегодня в сфере прежде всего социально-экономической политики. Той самой, что ныне, в отличие от предвоенного периода, с каждым днём усугубляет наше научно-технологическое отставание от конкурентов.

Так если мы не на словах верны памяти предков, то мало просто склонить голову. Нужно найти силы, чтобы пагубную социально-экономическую политику радикально изменить, а политиков, воспевающих союзников Гитлера и уничтожающих остатки общедоступного здравоохранения, отправить на свалку истории.


ЛГ 22-06-2016

Яковлева Анна


Причуды финского образования

После разрушения СССР в России наступило время обезьян. Обезьянничали, пытаясь копировать западные модели, во всём: в экономике, в политике, на эстраде, в театре… И в школьном образовании. Получаются, как правило, карикатуры, которые их авторы гордо именуют реформами, новациями и прочими приятными прогрессивными словами. Меж тем школа должна, во-первых, соответствовать национальному менталитету, а во-вторых, работать на ясно сформулированный результат: кого и для какого общества она готовит. К сожалению, чиновники от педагогики («Прощай, школьный звонок?», «ЛГ» № 18–19, 2016) чаще всего не понимают ни первого, ни второго.

Так случилось, что мне довелось близко познакомиться с моделью средней школы Финляндии, читая там лекции на курсах повышения квалификации. В 90-е годы в стране появилось много детей переселенцев из России, они пошли в финскую школу, известную своими высокими международными показателями, и… учиться зачастую переставали вовсе, а учителя не понимали, что с этим делать. Поэтому меня пригласили объяснить педагогам, что такое русская школа в сравнении с финской и подумать вместе, что можно предпринять, чтобы интегрировать в последнюю маленьких россиян. Советская школа на Западе считается авторитарной, «неправильной». А я после лекций вдруг услышала: хорошо бы нам, финнам, перенять кое-что из советской школы. Сказано это было в те времена, когда от советской школы почти ничего не осталось – в конце 1990-х. И в России во всю прыть пытались копировать «западную школу» (хотя такой общей модели просто не существует).

Финнов с раннего детства приучают к самостоятельности: они сами решают, что им делать, а что – нет, и несут за это ответственность. Если русские дети привыкли к опеке, к контролю, к требованию «ты должен», то финнам предлагается: «ты можешь». И если ребёнок не хочет воспользоваться имеющимися возможностями, ну и не надо: принуждать учиться запрещено. С ним может побеседовать «учитель будущего» – специалист по профориентации – и вынести свой вердикт: ученику рекомендована в будущем работа, не требующая того, чему он не желает сейчас учиться.

Чувство достоинства ученика остаётся в целости и сохранности, зато таким образом финны теряют многих потенциальных специалистов. Известно немало примеров, когда троечник к концу школы вдруг увлекался, положим, биологией, а потом становился блестящим учёным.

Учитель в Финляндии – не вершина иерархии, а фасилитатор – человек, облегчающий групповую коммуникацию, «помогающий ученикам самим познавать мир и учиться друг у друга». Ученик русской школы, приученный к достаточно большой дистанции между ним и учителем, попадая в такую ситуацию, легко воспринимает её как разрешение вести себя развязно и фамильярно. У финнов, воспитанных в условиях регламентации поведения, подобного не происходит: свобода свободой, но в известных границах; финны вообще люди инструкции.

Учитель не рассказывает материал – всё есть в учебнике. Однако любовь к предмету очень часто начинается с любви к учителю-предметнику, посему тут также видятся упущенные возможности и нереализованные жизненные сценарии. Преподаватель не вызывает к доске, а ходит по классу (в классе работает ещё и помощник учителя, это отдельная должность), оказывая поддержку при выполнении заданий, которые могут быть разными: у того, кто послабее, задание полегче, но, успешно выполнив его, он получит поощрение; у того, кто посильнее, оно труднее, и если он плохо с таким заданием справляется, то и отмечен будет низким баллом. Своеобразная реализация принципа «от каждого по способностям, каждому – по труду».

Русская школа была ориентирована на сильного ученика, финская – на слабого. За счёт этого первая давала в будущем большое количество интеллектуалов, интеллигенции, при этом отстающие действительно испытывали чувство унижения и потому нередко школу ненавидели. У финнов учёных и вообще интеллектуалов немного, зато дети спокойны, в школу ходят с удовольствием и им не снятся кошмары о том, как они заваливают экзамен.

В финской школе нет «сильных» и «слабых» классов; инвалиды, которым позволяет здоровье, учатся также вместе со всеми. Всё, что нужно для обучения, выдаётся бесплатно, все школы финансируются одинаково и одинаково оборудованы техническими средствами. Система оценок десятибалльная, но балльные оценки ставят, начиная с седьмого класса (основная обязательная школа состоит из девяти классов; для исправления своих результатов желающим предоставляется возможность ходить ещё в 10-й класс). Для учеников 1–6-х классов по итогам года ставятся словесные оценки. Так, в 1–2-х классах приняты отметки «вам нужно больше практики», «знания умеренные», «знания очень хорошие» и «знания отличные».

Педагоги говорят: «Мы учим для жизни, а не для экзаменов». Поэтому акцент делается на эмпирических сведениях, которые будут полезны каждому в повседневной жизни. В целом финская программа обучения в сравнении с российской существенно облегчена, и прежде всего за счёт изучения многих предметов «по вершкам». В результате дети оказываются прекрасно подготовленными к финской жизни, но у них, как правило, отсутствует панорамное мышление. Даже в университете на переводческом факультете мне пришлось долго доказывать, что национальный менталитет народов, с языков/на языки которых делается перевод, переводчики должны знать.

Существует школьная программа, но она имеет рекомендательный характер. Многое зависит от выбора учителя. Многое также зависит и от выбора учеников. Например, в финской школе нет предмета «Литература», есть «Чтение и письмо», в старших классах – «Родной язык и литература». Из 6–7 позиций 2–3 – обязательные к прочтению источники, остальные выбираются классом путём голосования; и дети часто выбирают, к примеру, дайджесты фильмов-боевиков, которые в текущий момент идут на экранах страны. Возможно, именно поэтому финское сознание, по свидетельству одного из тамошних профессоров, практически лишилось прежней богатой образности.

С первого по девятый классы обязательным предметом является «Религия» (если в классе не менее трёх учеников принадлежат к лютеранству, православию или исламу, в отдельных группах изучаются эти вероисповедания, причём не как Закон Божий, а в религиоведческом аспекте) или «Мировоззрение» (для атеистов). Сейчас обсуждается вопрос замены этих предметов общим для всех предметом о религиях, мировоззрении и морали.

Родительские собрания бывают редко, и там обсуждаются общие текущие проблемы. Об отдельных учениках на таких собраниях не говорят никогда. Чаще родители и учителя общаются виртуально – через компьютерную сеть. Там можно ознакомиться с расписанием уроков, сроками контрольных, отметками ученика в баллах (для старших классов) и пр. При этом ученика никогда не ругают: считается, что все дети замечательные, просто каждый – со своими особенностями.

Строго говоря, при всей детально разработанной системе «ухода за учеником» (так и называется та помощь в обучении, в которой участвуют несколько специалистов разного профиля), финскую школу можно закончить и не учась. В результате неучи выбрасываются в ряды потенциальных безработных, и это очень дорого обходится государству, не говоря уж о размывании традиционной финской добродетели высшего порядка – трудолюбия.

Советская школа готовила к карьере передовых учёных, финская стремится воспитывать счастливых людей. Сегодня нам есть что позаимствовать у финской модели либеральной школы – с учётом нашей ментальности, потребностей российского общества и избегая радикальных недостатков этой модели. Именно так, а не совмещая школьный вальс с брейк-дансом, отчего исчезает как вальс, так и брейк-данс. И не по Гоголю: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча…»

ЛГ 22-06-2016

75 лет назад началось расширение гитлеровского блока на восток

Можно ли сегодня с уверенностью утверждать, что война, начавшаяся 22 июня 1941 года, окончена?.. Кажется, в 43-м, после Сталинграда, для подобного вывода было гораздо больше оснований. Тогда наша армия двигалась на запад и ничто не могло её остановить. Спустя 75 лет у границ России – коалиция с новым названием и старыми штабными картами. Рассредоточились по периметру, смотрят в бинокли, посмеиваются: у этих русских навязчивая идея, неизжитый комплекс осаждённой крепости.

Теперь европейцы монолитны. Расширяются на восток, осуждая холокост, уверяя в денацификации. Не бойтесь, цивилизованный Запад желает помочь провести институциональные реформы. Вам разве не хочется внедрить технологии постиндустриального общества? Видите на горизонте марширующих в вашу сторону? Вы думаете, у них в руках шмайсеры? Вам показалось, это 3D-принтеры…

Только подкопили жирка, нащупали почву под ногами – так ведь нет, не дадут нам покоя. Хоть русские и угробили плановое хозяйство, лишили себя конкурентных преимуществ, но ведь и с гирями «рыночных реформ» умудряются строить мосты-гиганты, атомные ледоколы. Бить их надо на взлёте.

Запад извлёк уроки из прошлого. Советскому Союзу хватило трёх неполных пятилеток, чтобы стать мировым лидером. Уже к 1937 году СССР по объёму промышленной продукции обогнал Англию, Германию, Францию, уступая лишь США. А по темпам индустриального роста превзошёл и Америку. Что было бы, если бы войны не было? Трудно даже представить... Неосуществлённый проект Дворца Съездов показался бы на фоне грандиозных достижений Советского государства рядовым явлением. Но вместо созидания и развития, освоения космоса и атома наши деды пошли брать Берлин. По пути оставляли метки – деревянные кресты, красные звёзды. По ним, если понадобится, и мы найдём дорогу к Рейхстагу.

ЛГ 22-06-2016

Глава совета Центра стратегических разработок и заместитель председателя Экономического совета при Президенте РФ Алексей Кудрин призвал Владимира Путина снизить градус политической напряжённости.

– Не я повысил этот градус! –
Соратника сразил ответом
Наш президент:
– Ты лучше Раду с
Обамой попроси об этом!

Аристарх ЗОИЛОВ-III

Селиванова Светлана



Американцы вновь пытаются учить Китай.
Каждый год в канун 4 июня – дня событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году – на Западе поднимается волна обвинений китайского руководства. И в этот раз, за день до 27-й годовщины трагедии, Госдепартамент США сделал очередное заявление.


Американцы «призывают Китай прекратить замалчивать события на Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года и придать гласности количество жертв». Об этом заявил представитель госдепа Марк Тонер 3 июня: «Правительство Соединённых Штатов продолжает призывать Китай к скрупулёзному учёту убитых, задержанных, пропавших без вести и прекратить замалчивать события… а также прекратить задерживать тех, кто хочет мирно почтить эту годовщину». Тонер также предупредил: США «продолжают отмечать серьёзные сложности, связанные с нарушением прав человека».
Напомним, волнения в Китае начались в апреле 1989 года. Одним из поводов была смерть бывшего генерального секретаря КПК Ху Яобана. Часть общественности, в основном представители интеллигенции и студенты, возлагала надежды на Ху Яобана, связанные с либерализацией политической системы по примеру перемен, проводимых в СССР М. Горбачёвым. Однако Ху Яобан был отправлен в отставку в январе 1989 года. Его обвиняли в «буржуазной либерализации». Протестующие добивались снятия обвинений с бывшего генсека КПК. Выступления происходили в ряде городов, но основные развернулись в Пекине на площади Тяньаньмэнь.
К концу апреля протестующие разбили палаточный лагерь. С этого момента и до введённого 20 мая военного положения власти не раз призывали участников разойтись. 3 июня на площадь попытались войти невооружённые армейские части, однако им оказали сопротивление. Вечером в дело вступили вооружённые подразделения с бронетехникой. Войска встретили яростный отпор. Тогда решили применить оружие. 4 июня протест был подавлен.
Конечно, этот день вошёл в историю Нового Китая как один из самых трагических. Оценка ему дана и китайским руководством, и народом. По прошествии почти трёх десятилетий становится очевидным: действия правительства, хотя и крайне жёсткие, имели под собой основания. В страшном сне трудно представить, что могло бы произойти с Китаем, прояви власть мягкотелость, пойди на поводу у «мятежников». Страна могла бы распасться, а о реформах не было бы речи. Вполне возможной, даже неизбежной стала бы гражданская война. Как бы это сказалось на судьбе Евразии и всего мира?
Но это американцев, видно, не волнует. Главное – поучить, ущемить конкурента.
Китайцы, особенно те, кто пережил ужасы «культурной революции», на себе познали, что такое гражданские распри. Однако они с горечью, но признают: власть поступила в те дни правильно. А сама власть просит американцев не вмешиваться во внутренние дела своей страны.
Китайцы внимательно следят за событиями на Украине. И часто сравнивают их с тем, что случилось у них 27 лет назад. И наш печальный опыт перестройки изучают очень тщательно. Из всего делают выводы.


Светлана СЕЛИВАНОВА, собкор «ЛГ», ПЕКИН


ЛГ 08-06-2016

Макаров Сергей


Редкостная находка

Если из города Талдома ехать на север, очень скоро на горизонте появится высокая без креста церковная колокольня, вокруг которой гнездится селение по имени Спас Квашёнки. В давние времена жили здесь искусные мастера-скорняки. Работали для Москвы и Питера, а нередко и для далёкого Парижа.

По центру села за кованой оградой, как белая птица-лебедь, светилась под золочёными крестами красавица Спасо-Преображенская церковь, колокольными звонами в праздники наполняя простор. В бытность советскую колокола, разумеется, сбросили наземь и отправили на переплавку, как никчемный металлолом, а бывший храм превратился в ремонтную мастерскую.

Но именно здесь, в большом, ранее зажиточном селении, случилось событие из ряда вон. В старом крестьянском доме разбирали внутренние переборки и под многослойными обоями обнаружили старинного письма церковные иконы, каждая в рост человека. Такие крупные иконы обычно составляли церковные иконостасы.

Мой давний знакомый, Геннадий Александрович Нестеров, нечаянно ставший главным хранителем тех «досок», пригласил меня осмотреть редкостную находку.

– Понимаешь… Все лики святых насквозь пробиты гвоздями, а то и вовсе стёрты, вытравлены каким-то химраствором, – говорил по телефону Геннадий. – Иные иконы даже распилены на части… Что делать?

Я, в свою очередь, оповестил о находке знакомого художника-иконописца, и первой утренней электричкой мы отправились в талдомские края смотреть иконы-найдёныши.

Вдоль стены в небольшой горенке, увешанной бумажными иконками разных размеров, стояли какие-то щиты, оклеенные обрывками обоев и пожелтелых газет, вроде как мусором присыпанные. Один щит, частично очищенный от бумажных лоскутов, стоял на подоконнике и в отдельных местах тускло светил золотистым цветом. Мой приятель, прихвативший из дому пузырёк растворителя, кисточку и нечто похожее на миниатюрный скребок, быстро «поставил диагноз»:

– Это же Георгий Победоносец!

Наблюдая, как художник орудует нехитрым своим инструментом, Геннадий поначалу обеспокоился, призывая к осторожности, но убедившись, что тот работает профессионально, вскоре сам увлёкся. Нагрел на электроплитке кастрюлю воды и вместе со мной принялся отпаривать многолетние наслоения обоев и клейстера на иконах. Исподволь в общих чертах, но достаточно узнаваемо у меня «проявился» вскоре Сергий Радонежский. Геннадию «открылся» апостол Пётр. Правда, вся левая половина его фигуры оказалась отпиленной, но в уцелевшей руке явно виднелась связка ключей, именно по ключам мы и поняли, что перед нами апостол Пётр. Это же ему Иисус Христос вручил ключи от рая.

Разумеется, никто из нас не обольщался – не Андрей Рублёв, не Феофан Грек и не знаменитый Дионисий украшали своими творениями деревенские храмы. Сенсаций мы не ждали. Иконы были явно «молодыми» – лет не старше двухсот – и, безусловно, принадлежали они кисти рядовых безвестных богомазов, каких водилось на Руси во все времена немало. У знатоков, ценителей высокого искусства вызвать интерес они не могли. Но по-своему и они были бесценны.

– Ключи от рая! Какое чудо! – обычно сдержанный и немногословный, Геннадий восхищался более всех.

Когда после трудов мы пили в подсобке чай, Геннадий пытался объяснить, какими путями некоторые иконы могли уцелеть. Хозяин избы, в которой их нашли, был раскулачен и сослан на Соловки. И когда начали зарождаться машинно-тракторные станции, в той избе стали селить приезжих специалистов. Дом, разумеется, разгородили на несколько комнат – каждому новосёлу по комнате. Ну а за неимением обыкновенных досок на перегородки сгодились иконы, которые не успели бросить в костёр.

Приезжие люди, возможно, и знать ничего не знали… Одни уезжали, другие вселялись, и каждый заколачивал гвозди: часы-ходики повесить, полку для посуды, вешалку для одежды. Каждый где хотел, там и прибивал гвозди. Никто не ведал, что гвозди те пробивали глаза Преподобному Сергию или грудь апостолу Петру… Кого тут винить?

Лепта к лепте

Геннадий Александрович Нестеров более чем заслужил, чтобы сказать о нём ещё несколько слов. Он рос без отца. Тот хоть и вернулся с войны живым, однако дни его были сочтены, он умер в 1946 году, когда Геннадию был всего лишь месяц от роду. А Геннадий с младшим братом, получив высшее образование, осели в Москве. Правда, деревню не забывали и в складчину даже затеяли строить деревянный дом. Но потом их словно кто в голос позвал: все силы, а заодно и зарплату, стали тратить на восстановление храма.

Геннадий старую худую кровлю перекрыл жестью, заменил старые оконные рамы, навесил двери, до мелочей разобрался в сложной системе подземного отопления и восстановил духоводы…А что важнее всего – над куполом, не хуже чем как встарь, опять воссиял крест.

В тот зимний день, когда мы с приятелем приезжали к Геннадию, случилось ещё одно событие. Пока занимались иконами, не заметили, как на пороге появились две гостьи: одна молодая, в белой спортивной куртке, другая совсем старушка, с лицом как печёное яблоко. В руках молодой была тяжёлая ноша, короб внушительных размеров.

– Вот, – сказала она. – Это от мамы… Для храма…

Она положила короб на стол и стала развязывать бечеву. То было напрестольное Евангелие в металлическом окладе с тиснением. Подарок царский.

– Вы, должно быть, богатые люди? – спросил я.

– Да нет. Просто я тратилась мало, – пояснила старушка, – вот пенсия и накопилась. Сейчас много толкуют о народном покаянии, но как достичь его, не знают. А по мне – всё ясно. Коль мы в прошлом дров наломали, нагрешили – прилепляйся теперь к добрым делам. Один сироту пусть пригреет. Другой трудовую копейку свою в церковь пожертвует. Кто-то ещё что-то хорошее сделает. Лепта к лепте! Вот и будет общее покаяние.

Лепта к лепте… Иконы по знакомству нам удалось пристроить в Суриковское художественное училище, их взялись реставрировать студенты выпускного курса в качестве защиты диплома. Одна прихожанка привезла из Софрина и подарила большое, в два метра высотой, распятие. А глава районной администрации обещал за счёт бюджетных средств подвести газ для отопления храма…

В конце минувшей зимы мне вновь удалось побывать в Квашёнках. Внешне здесь мало что изменилось. Та же лавка мясная красуется у автобусной остановки, те же мелкие магазинчики лепятся один к одному, а чуть далее торчит та же унылая колокольня без креста… Но изнутри храм было не узнать. Высокие своды и стены, окрашенные в бирюзовый цвет, словно дышали полевым простором. Потоки солнечного света, вливаясь через окна, плавились на полу, будто кто-то раскидал там букеты садовых цветов… Горели свечи… А среди настенных икон особо выделялись две. Одна – Георгия Победоносца, который разил копьём гада-змия под копытами коня. И другая – Сергия Радонежского.

Всё-таки каждому – вопреки всякому злу и тьме – таки вложены в руки ключи от рая. Если уж стукнется желание сотворить добро, главное – не отложить исполнения. Дважды призыв может не повториться.

ЛГ 08-06-2016

Глазьев Сергей


План либералов, по сути, совпадает с концепциями МВФ

Недавно прошло заседание президиума Экономического совета при Президенте РФ. Об этом уже рассказывала «ЛГ» в предыдущих номерах. Сегодня продолжаем разговор.

Поставленная президентом России задача – найти источники экономического роста – при всей ясности породила сумбурную дискуссию. Прослеживается два подхода. Первый представляют учёные и предприниматели, инженеры и обществоведы, которые хотят решить задачу на основе прагматических принципов, опираясь на проверенные практикой знания. Второй представляют чиновники экономических ведомств, представители офшорной олигархии, эксперты МВФ и сторонники вашингтонского консенсуса. Они заинтересованы в сохранении статус-кво. Опять уходят в рассуждения о предпринимательском климате, снижении коррупции, сокращении расходов бюджета и денежного предложения для снижения инфляции. Их не смущает, что уже два десятилетия они сами безуспешно пытались это делать.
Первый подход на заседании Экономического совета был отражён в докладе Б.Титова, второй – в идеологически совпадающих по смыслу с предложениями меморандума от 19 мая миссии МВФ в Москве докладах А. Кудрина и А. Улюкаева. В первом ставится задача выйти на рост ВВП на 4% в год, во втором – добиться снижения инфляции до 4% в год. Разница принципиальная не только в постановке целей, но и в логике рассуждений. Учитывая, что сегодня экономическая политика строится на основе второго подхода, попробуем понять, почему результаты его использования противоположны поставленным целям. Характерный пример – совершённый переход к таргетированию инфляции: обещали вдвое снизить, а получили двукратное повышение (рис. 1).
Примечательно, что авторы докладов прибегают к привычному для этой среды приёму: достижение целевого ориентира откладывается на три года. Провал текущего объясняют стечением неблагоприятных внешних факторов, следующий год объявляют переходным к третьему, когда и придёт долгожданное благополучие. Эта формула «трёх лет» исполнена в духе байки Ходжи Насреддина про ишака и шаха. Она впервые была применена министром экономики середины 90-х годов Е. Ясиным и с тех пор осталась на вооружении его последователей. При таком подходе рост может наступить по не зависящим от его авторов причинам – в начале 2000-х, например, спасло повышение цен на нефть. Вероятно, чего-то подобного ожидают в 2018-м. Однако объективных оснований ни для повышения сырьевых цен, ни для снятия санкций нет – мировая экономика переходит к фазе роста нового технологического уклада. А это всегда проходит на фоне низких сырьевых цен и повышения энергоэффективности. Санкции же сохранятся до тех пор, пока Россия будет отказываться от американского диктата и поддерживать национальный суверенитет. Поэтому и роста ожидать не приходится. Но вернёмся к ключевым предложениям авторов.


Рис. 1. Прирост денежной базы ряда валют, 2007–2015 гг. (разы)
Позиция Улюкаева и Кудрина исходит из правильности нынешней денежно-кредитной политики и лежащих в её основе предположений о линейной обратно пропорциональной зависимости между экономическим ростом и инфляцией, с одной стороны, и прямо пропорциональной зависимостью между инфляцией и денежной массой – с другой. Отсюда незамысловатый вывод: для обеспечения роста экономики надо снизить инфляцию, для чего, в свою очередь, сжать денежную массу, в том числе путём сокращения использования средств резервного фонда для финансирования дефицита бюджета и уменьшения последнего. Всё это сопровождается рассуждениями о необходимости улучшения качества институтов, бизнес-климата, повышения эффективности госрегулирования и т.п. Кстати, авторы должны были заниматься этим по долгу службы, но не преуспели.
Уверен, такая позиция не может быть основой для достижения экономического роста из-за неадекватности её исходных положений закономерностям развития современной экономики. О чём речь?
Во-первых, предложения о бюджетной консолидации и ограничении дефицита одним процентом ВВП основаны на упрощённом представлении о линейной прямой зависимости между приростом денежной массы и инфляцией. На самом деле эта зависимость немонотонна и нелинейна – для каждого состояния экономики имеется оптимальный с точки зрения минимизации инфляции уровень денежной массы. Отклонение от него в сторону как увеличения, так и снижения влечёт увеличение инфляции. У российской экономики относительно низкий уровень монетизации, ещё большее его снижение в последние два года повлекло ощутимое отклонение от оптимального уровня и повышение инфляции. Почему? Ответ: в условиях демонетизации сокращение денежной массы влечёт падение производства и соответственно снижение покупательной способности денег. Снижение же инфляции обеспечивается повышением эффективности и объёмов производства. Поэтому вопреки исходным положениям данного подхода в демонетизированной российской экономике инфляция снижается при росте денежной массы и, наоборот, увеличивается при её сокращении.
В условиях падения производства и инвестиций добиться снижения инфляции можно, только сокращая доходы, что ведёт к углублению кризиса, деградации экономики и падению уровня жизни людей. При этом снизить инфляцию до целевого уровня в 4% не удастся, так как она будет провоцироваться повышением издержек и девальвацией рубля из-за снижения технического уровня и конкурентоспособности производства.
Во-вторых, предложения о сокращении бюджетных расходов противоречат тезису о необходимости увеличения затрат на образование и науку. Если исходить из их величины в структуре бюджета и ВВП передовых стран, их объём надо увеличивать не менее чем вдвое. Достичь этого за счёт снижения расходов по другим статьям можно только посредством резкого сокращения числа чиновников и сотрудников правоохранительных органов. А это приведёт к росту безработицы и сокращению спроса, что едва ли даст положительный макроэкономический эффект.


Рис. 2. Инфляция в России: целевой уровень ЦБ и фактические данные
Третье. Отказ от использования денежной эмиссии для финансирования дефицита бюджета противоречит опыту передовых стран и проистекает из непонимания природы современных денег. Все мировые валюты являются фиатными деньгами, их эмиссия ведётся без обеспечения золотовалютными или реальными ценностями. Они эмитируются обычно под долговые обязательства государства для финансирования дефицита бюджета. В США этот размер эмиссии доллара определяется потребностями американского казначейства в заимствованиях путём эмиссии своих обязательств.
Эмиссия европейской валюты ведётся под долговые обязательства государств – членов зоны евро. Ранее европейские центробанки осуществляли эмиссию под долговые обязательства (векселя) предприятий путём рефинансирования коммерческих банков через их переучёт. Эмиссия может также вестись под обязательства государственных институтов развития (Япония, США) или под планы развития экономики (Китай). При этом денежная эмиссия опережает рост экономики, что соответствует смыслу современного кредита как инструмента его авансирования. Чем менее развит финансовый рынок, тем значимее кредитная эмиссия для обеспечения роста. Скачки из отсталости в лидеры сопровождаются опережающим ростом кредитной эмиссии для финансирования наращивания инвестиций.
Ещё один момент. Недооценка значения кредита для финансирования инновационной и инвестиционной активности связана с наивной верой в теорию рыночного равновесия. Однако современная экономика никогда не достигает точки равновесия и даже не стремится к ней. Она движется по определённой траектории. Современный экономический рост носит неравномерный, неравновесный и нелинейный характер. Ныне совершается переход к новому технологическому укладу, который требует резкого наращивания инвестиционной и инновационной активности. Для обеспечения структурной перестройки экономики передовые страны быстро наращивают объёмы денежной эмиссии (рис. 2), организовывая предоставление долгосрочных кредитов под символический процент.
Важно осознавать, что странное для макроэкономистов игнорирование роли денежно-кредитной политики в обеспечении экономического роста влечёт его замыкание в сверхприбыльных отраслях добывающей промышленности и химико-металлургического комплекса при стагнации остальных. Ограничение источников финансирования инвестиций собственными средствами предприятий, иностранными кредитами и инвестициями делает невозможной диверсификацию экономики и её перевод на траекторию сбалансированного и качественного роста.
В подходе Столыпинского клуба, представленного Б. Титовым, этим вопросам уделено много внимания. Именно такой подход содержит все необходимые составляющие макроэкономической политики роста с учётом мирового опыта. Этот подход основан на правильном понимании сложности взаимосвязей между динамикой денежной массы, ростом производства и инфляцией. В его основе – прагматичное использование имеющихся инструментов государственного регулирования рыночной экономики для её модернизации и роста. Это одновременно должно снизить инфляцию. Его реализация может обеспечить скорый вывод российской экономики на рост с темпом 4% ежегодного увеличения ВВП за счёт опережающего прироста инвестиционной активности, а также целевой кредитной эмиссии.
В действительности возможности роста нашей экономики велики. При этом производственные мощности загружены на 60%, с учётом скрытой безработицы потенциал роста выпуска продукции составляет около 20%. Сырьевая база вообще даёт возможности увеличения выпуска продукции десятикратно. Научно-технический потенциал используется едва ли на четверть. О многом говорит то, что за год у нас порядка 50 млрд. долл. капитала уходит в офшоры и около 200 тысяч специалистов за последние три года уехали работать за рубеж. Всё это свидетельствует о неспособности действующей модели управления экономикой обеспечить полное использование ресурсов. Объективно при изменении этой модели управления через десятилетие мы могли бы выйти на уровень передовых стран. Надо переходить к смешанной стратегии развития, включающей опережающее развитие нового технологического уклада, динамическое навёрстывание в сферах, технический уровень которых близок к мировому, и догоняющее развитие на основе импорта технологий и прямых инвестиций в зонах безнадёжного отставания.
Конкретные предложения содержатся в докладе Столыпинского клуба. Их следует дополнить институтами стратегического и индикативного планирования. Без них в условиях смены технологических укладов вероятны серьёзные просчёты в оценке перспективности тех или иных направлений развития и, как следствие, грубые ошибки при принятии крупных инвестиционных решений.
В отличие от советской модели планирования при рыночной экономике формирование планов развития должно вестись на основе инициативных предложений предпринимателей и учёных, которые оцениваются государством, исходя из задач экономического роста, и обеспечиваются созданием всех необходимых условий. Они должны включать в себя обеспечение стабильных макроэкономических параметров и долгосрочных кредитов под планы предприятий по модернизации и наращиванию производства. Посредством такого частно-государственного партнёрства создаётся платформа индикативного планирования развития экономики, которая включает в себя соответствующие требования к макроэкономической государственной политике.
К сожалению, мы словно бы не хотим извлекать уроки из ошибок, перечёркиваем собственный и чужой успешный опыт. И это обрекает нас бесконечно наступать на одни и те же грабли. Лоб экономики – научно-технический потенциал – уже разбит, зато офшорные счета бенефициаров проводимой политики исправно пополняются. В последнее время – благодаря сверхприбылям от манипулирования курсом рубля.
Под предлогом перехода к таргетированию инфляции курс рубля отправился в свободное плавание. Из-за этого произошёл срыв макроэкономической ситуации в турбулентный режим с невиданной волатильностью курса валюты, что стало главной причиной скачка инфляции и падения инвестиций. Дезориентированные предприятия реального сектора из-за неопределённости курса рубля не смогли воспользоваться в полной мере возможностями импортозамещения. А валютный сегмент Московской биржи стал главным центром генерирования прибыли за счёт манипуляций с курсом рубля. Возник переток денег, включая кредиты Банка России, на валютный рынок, а это способствовало снижению инвестиционной активности и втягиванию экономики в стагфляционную ловушку.
Надо прямо сказать: нет объективных причин для невиданной волатильности курса рубля. Он занижен относительно паритета покупательной способности почти втрое. Вдвое зарезервирован по соотношению денежной базы и резервов. Занимает последнее место в мире по рейтингу устойчивости. Но даже из этих вопиющих ошибок не извлекаются уроки, не делаются выводы и не принимаются должные меры по их исправлению.
Продолжение проводимой политики, что, по сути, предлагается Улюкаевым и Кудриным, обрекает страну оказаться в экономическом тупике подобному тому, в котором она побывала в 90-е годы. Выбор таков: продолжение падения до 3% снижения ВВП и инвестиций вплоть до 2018 года при сохранении высокой инфляции или переход к устойчивому росту с темпом от 4 до 10% в год при реализации предложений Столыпинского клуба и учёных РАН.


ЛГ 01-06-2016