Рваные носки на день рождения. Сюрприз

Тема про историю форм и названий клубов НХЛ подходит к концу - в ней осталось лишь пройтись мелким гребнем по клубам, пришедшим в лигу в постсоветские времена. Жизненный опыт у них небольшой, и боюсь, что конец нашего сериала не за горами. Между тем, он пользуется популярностью читателей, несмотря на небольшое количество отзывов, и расставаться как-то не хочется. Поэтому я решил немного продлить удовольствие и написать маленькую вставную главку. Это будет своего рода некролог ВХА - лиге, отважно бросившей вызов НХЛ в 1970-е годы. ВХА продержалась семь лет, сделала несколько громких покупок, принесла большой хоккей жителям обделенных им регионов, радовала болельщиков весьма недурным качеством игры и в итоге делегировала четыре клуба в НХЛ. Кроме того, в заслугу ВХА надо записать открытие европейского рынка талантов и привлечение в профессионалы юных звезд: именно она вынудила НХЛ понизить минимальный возраст своих игроков с 20-ти до 18-ти лет. 

Однако, выдержать конкуренции новая лига не сумела и, задавленная гонкой зарплат и экономическим кризисом, вынуждена была самораспуститься. Так кто же входил в армию повстанцев в течение этих семи лет? О четырех выживших счастливчиках мы уже рассказали (увы, только один из них остался в том же городе, в котором родился), а теперь - вкратце о тех, кто не вернулся с поля боя.

Помянем

Комиссионка НХЛ: отложенный товар

Обещанная вторая половинка главы десятой истории НХЛовского прикида. На лавры Фимы Бляйшица, основателя фарцовки (обсуждался тут недавно Веллер) я не претендую, но работу мы с вами проделали немалую, и близится ей конец. Восемь клубов из младого племени (не считая "Оттаву", о которой был сказ в одной из первых серий) вряд ли займут много места. Но сегодня у нас - последний оставшийся в живых ВаХАббит.

Добьем же его!

Комиссионка НХЛ продолжает работу

На дворе стоят суровые дни начала 21-го века. По предсказаниям многих любимых нами в детстве фантастов примерно в это самое время мы должны либо писать плазмовыми чернилами письма марсианам и получать телеграфные ленты с Сатурна, либо воевать с мутировавшими крысами под радиоактивными обломками цивилизации. Вместо этого все идет примерно так же, как во времена Стругацких и Беляева: машины заправляются теми же грязью и мазутом, по Москве ходят трамваи, люди читают не учебники по космогенетике, а детективы, путешествия во времени возможны только от просмотра программы "Время", жареная докторская колбаска с яичницей - по-прежнему что-то с чем-то, Запад все еще пытается поставить Россию на колени, но она мужественно продолжает лежать.

А мы пока нырнем в нашу собственную, самопальную швейную машинку времени и обратим свои взоры назад, в конец 1970-х, когда мы с вами смотрели по черно-белому телевидению за товарищем Громыко и знать не знали о том, какие страсти сотрясают западный хоккей. А там, напомню, только что закончилась война. Война, в некотором роде, звездная. Хотя бы потому, что затрагивала дальнейшую судьбу человека по имени Уэйн. Итак, мужественные повстанцы, провоевав против всесильной Империи целых десять лет, сдались Дарту Вейдеру на своих условиях.

В тесные ряды НХЛ было принято четыре клуба-раскольника, и жизнь потекла своим чередом. В прошлом выпуске нашей костюмизированной истории лучшей хоккейной лиги галактики мы рассказали о двух счастливчиках. Сегодня - сказ об остальных. Итак...

в швейную машинку времени!

Под юбкой у НХЛ. Продолжение

Мне кажется, что о продолжении этой темы меня попросили уже ровно на десять раз больше, чем мне нужно для спокойной жизни. А поскольку я чрезвычайно чуток к вежливым просьбам читателей, то, не откладывая дело в долгий ящик более, чем на месяц, пошел им навстречу. К тому же, после незабываемых двух недель, проведенных в Квебеке в горячих объятиях компании корреспондента Стрижевского было бы грешно не отдать дань уважения истории этого замечательного города. Пропади он пропадом со своим не желающим говорить по-английски населением.

Но для начала по традиции напоминаю о предыдущих выпусках нашеге сериала.

Вступление, Глава 1-я (доисторические команды), Глава 2-я (Большая Шестерка, мэйд ин Ю-Эс-Эй), Глава 3-я (Экспансия-67: Пенсильвания), Глава 4-я (Экспансия-67: Калифорния), Глава пятая (Экспансия-1967: Средний Запад), Глава шестая (Пополнение-1970: "Баффало" и "Ванкувер"), Глава седьмая (Пополнение-1972: "Калгари" и "Айлендерз"), Глава восьмая (Пополнение-1974: "Вашингтон" и "Нью-Джерси")

Ну а теперь мы расскажем вам грустную историю о подкидышах. О несчастных, брошенных детях, одетых в тряпье и обноски, пришедших на порог НХЛ в 1979-м году с просьбой защитить их от суровых канадских морозов. И НХЛ сжалилась, сначала взяв их под свое крыло, а потом и перевезя большую их часть в более полезный для здоровья климат. Итак, поговорим о бедных ребятишках...

дети, несчастные дети! ыыыыыы!

Старые вещи, старые НаХаЛьные вещи! Продолжение.

Вашего корреспондента, как говорили в хрущобовых дворах моего детства, заколебали. Забодали. Задолбали вашего корреспондента по первое число и все последующие за ним числа тоже. Долбят, бодают и колеблют меня читатели, которым жизнь не в жизнь без очередной главы истории одежды, и солнышка в окошке нет, и тесто не встает, и тальк не отмывает. Просят и требуют продолжения, несмотря на отпуска, плей-офф и напряженную международную обстановку. И что мне сказать таким несознательным гражданам? Черт с вами, говорю! Получите новую главу. Тем более, что послезавтра лететь вашему поколебленному корреспонденту на франкоязычные кулички, и в течение следующих трех недель ни рожна вы от меня не поимеете, кроме насущных нужд нашей дурно одетой сборной.

Впрочем, это я поторопился. Судя по последним вестям из ИИХФ, свой первый матч на ЧМ-08 россияне сыграют в этой неимоверной красотище, разлива 1956-го года:

 

По-моему, просто великолепно. Лучший, на мой вкус, свитер в истории отечественного хоккея. Герб РФ на нем смотрится отлично, но вот псевдославянские письмена явно лишние. Можно было бы обойтись и без букв. Очень надеюсь, что эту роскошь не загубят на корню бездарной эмблемой ФХР. Не говоря уже об Агропромвзятхватникельтрубтушенэкспорте, жутко титульном спонсоре всех наших сборных начинаний. С г-на д'Арутюньяна сталось бы, но хочу надеяться, что его смещики будут мудрее. Или, во всяком случае, ленивее. Впрочем, вернемся к НаХаЛьным барашкам.

Беееее

НХЛ глазами моли. Продолжение



Они сошлись...

ВИП-бутик "История НХЛ". Продолжение

 

По многочисленным просьбам трудящихся (а также гуляющих в рабочее время по интернету) продолжаю публикацию материалов о портняжно-геральдической стороне истории клубов НХЛ. Тем более, что впереди у вашего корреспондента намечаются тяжелые трудовые будни. Да и футбол, мне тут говорят, вновь поднимает свои многочисленные головы, и скоро всем нам будет не до шмоток. Или до них, но только в смысле "майки-трусики берите и на кладбище бегите". Поэтому тороплюсь.

По уже сложившейся традиции напоминаю новоприбывшим, что написанное ниже - часть длиннющего сериала, конца-края которому пока еще не видно. Так что, спешите ознакомиться с предыдущими сериями:

Вступление, Глава 1-я (доисторические команды), Глава 2-я (Большая Шестерка, мэйд ин Ю-Эс-Эй), Глава 3-я (Экспансия-67: Пенсильвания), Глава 4-я (Экспансия-67: Калифорния), Глава 5-я (Экспансия-67: Средний Запад).

А в сегодняшнем выпуске мы покинем бурные шестидесятые и погрузимся в тухлые воды развитой брежневщины. Речь пойдет, как у Диккенса, о двух городах. Один - самый красивый город Северной Америки, жемчужина, бережно положенная за пазуху очаровательной природе Запада, между Тихим океаном и склонами Скалистых гор. Другой - продымленный бомжатник, вряд ли получивший бы титул самого красивого города Буркина-Фасо, химзаводная глубинка, при въезде в которую вас встретят рекламные щиты, предлагающие услуги стриптиз-баров и адвокатов, специализирующихся на производственных травмах. В одном скоро пройдет зимняя Олипиада. В другом умерли (даже не родились - умерли! и один был убит!) два самых малоизвестных президента США. Но у этих городов, как выяснилось, есть много общего. Оба, например, помешаны на хоккее. Из обоих, как результат, уехали куда подальше клубы НБА. Оба пришли в НХЛ в 1970-м и пестуют с тех пор в своих недрах две самые невезучие команды лиги, в том числе и единственную канадскую, никогда не выигрывавшую Кубок Стэнли. Оба клуба в разные времена прославились невероятно броской формой, вызвавшей бурю возмущения. В обеих командах играл Александр Могильный. В обоих городах достигнут совершенно невообразимый коэфициент болельщицкой любви к болельщицкому удовлетворению. Обе эмблемы изображают странных, деформированных и ампутированных животных. Разберем же этот феномен в подробностях.

Итак...

Учимся говорить "Ба"

НХЛ и ее грязное белье. Продолжение.

Ну что ж, вот и погасли звездочки в глазах. Ваш корреспондент приехал из Атланты слегка в состоянии грогги, но с радостью рапортует, что, полежав пару дней фейсом в матрац, вновь готов к боевым подвигам. Но для начала надо разобрать чемодан (жена не нанималась), кое-что бросив в стирку, а кое-что аккуратно повесив в шкаф. Что неизбежно наводит на мысли о продолжении нашего сериала про историю НХЛовских фасонов.

Как всегда, для тех, кто не в курсе, что это сериал, начну с краткого содержания предыдущих серий:

Вступление, Глава 1-я (доисторические команды), Глава 2-я (Большая Шестерка, мэйд ин Ю-Эс-Эй), Глава 3-я (Экспансия-67: Пенсильвания), Глава 4-я (Экспансия-67: Калифорния).

В этом выпуске мы с вами покончим, наконец, с великой экспансией 1967-го года, представив двух последних ее детей. Эти приютились не в исторически значимой Пенсильвании и не в гламурной Калифорнии, а на Среднем Западе. В той самой центральной, "унутренней" части Америки, которую горожане и туристы привыкли видеть только из окна самолета. В так называемой "земле сердца", которую любят воспевать сами жители этой глубинки, но никто другой. В той самой брюшной полости, без которой млекопитающие очертания Соединенных Штатов выглядели бы далеко не так объемно. Итак...

Знакомимся с провинциальными фасонами

НХЛ, История и Платяной шкаф. Продолжение

Я думаю, что мы с вами еще вернемся к американскому футболу и прочей увлекательной экзотике, но в столице США нынче холода, а значит самое время снова вспомнить об одежде. Я, кстати, по ходу ведения сериала об истории символики и атрибутики клубов НХЛ заметил, что далеко не все читатели еще врубились в то, что это - сериал. Так вот, уведомляю.

Это - сериал.

То есть, кое-что на эту тему уже было написано и обсуждено. А для того, чтобы узнать, что именно, вам надо не полениться нажать на ссылочки. Которые я привожу ниже. Там предыдущие серии. Сериала. Которые были раньше. Их было несколько. Потому что - сериал. Краткое содержание предыдущих серий: 

Вступление, Первая часть (допотопные клубы), Вторая часть (американские клубы Большой Шестерки), Третья часть (Экспансия-1967: Питт и Фил).

Это, повторяюсь, были предыдущие серии. А эта серия - последующая. В ней мы продолжим старые вудстокские песни. Если не о главном, то о клевом.

Слушаем, тащимся, кайфуем, премся и, если повезет, обалдеваем

НХЛ. Сквозь годы и шмотки. Продолжение.

Итак, 1967-й год. Во многом, как мы знаем, эпохальный. Начало советско-китайского кризиса, побег за рубеж дочери Сталина, дебют Юрия Андропова в своей коронной роли главы КГБ, Шестидневная война, рождение на свет Курта Кобэйна, Наима Сулейманоглу и величайшего из молдавских олимпийских чемпионов - каноэиста Виктора Ренейского, почему-то оказавшегося белорусом. Случились в этом году и не столь отрадные события. Как, например, лишение Мохамеда Али титула чемпиона мира, казнь Че Гевары и расовые погромы в Баффало. Последнее, впрочем, можно считать одной из самых светлых страниц в истории этого города. Но у нас речь пойдет о событии в высшей степени отрадном, а главное - хоккейном.

Ура! Ура! Лига - у-два-яй-ца!!!

Да, после двадцати пяти лет одной и той же Большой, Великой, Оригинальной, Бла-Бла-Бла, Несравненной Шестерки, главная профессиональная хоккейная организация Всел... ладно, пусть будет Солнечной системы решила наконец принять в свои ряды еще кого-нибудь. Решение было непростым, ему предшествовало множество дискуссий, которые выявили немало тяжелых проблем. Главная из них заключалась в том, что среди хозяев шести клубов НХЛ было слишком много сварливых старикашек, до инуреза боявшихся перемен и не видящих дальше собственного мундштука мамонтовой кости. Одним просто не хотелось делиться денюжкой, другие как огня боялись распространения своей лиги по стране и контрактов с телевидением, которые были чреваты повышением зарплат игроков. Однако, когда время поставило вопрос ребром - или расширяться, или рисковать появлением серьезных конкурентов, - Большая Шестерка, скрипя артритом, согласилась открыть двери. Сыграл еще роль тот факт, что кое-кто из стариков как раз отсегнул коньки. В общем, в 1967-м состав НХЛ вырос ровно в два раза. Всего-лишь за плату в два миллиона долларов с носа, согласие пополнить свои ряды исключительно отбросами из Шестерки, при этом за 50 тыщ за голову, и отказ от надежды выиграть Кубок Стэнли в ближайшем будущем, в лигу было позволено влиться командам из Филадельфии, Сент-Луиса, Миннесоты, Лос-Анджелеса, Питтсбурга и Окленда. Припасть к руке святеших, плебеи!

Великая экспансия-1967 не только раскрыла перед НХЛ новые горизонты, способствовала росту популярности хоккея в Штатах и нанесла тяжелый удар по средней концентрации таланта на команду, но и раскрасила лигу в новые, невиданные доселе колера. Болельщики НХЛ, привыкшие к строгой красно-сине-черной гамме, испуганно протирали глаза, когда в их ледовых дворцах замелькали голубыми, фиолетовыми, зелеными и оранжевыми свитерами дерзкие стиляги с переферии. Хиповые 60-е, с семилетним опозданием, но все-таки пришли в большой хоккей!

Сегодня мы отследим выраженный в шмотках и эмблематике жизненный путь двух "экспансионистов", пенсильванских. Калифорнийцы, "Сент-Луис" и "Миннесота" (в замужестве "Даллас") будут рассмотрены в следующей серии.

Флауа пауа, чувак!

НХЛ. Краткий курс кройки и шитья. Продолжение.

Время года нынче на дворе стоит умиротворяющее, спокойное. Спортсмены отдыхают, а те, кто еще по какому-то недоразумению во что-то продолжают играть, мыслями уже давно в Египте. Народ, отволновавшись в предвыборной горячке, отбушевав в политических спорах и проголосовав за того, на кого указали, тоже как-то больше настроен на снежки, хороводы, культурно-массовый алкоголизм и древнюю русскую традицию, чтимую в снежную погоду - постройку салата оливье. (Говорят, что нынче его принято заправлять шинкованым одимгивининге, но я советую придерживаться классических рецептов. Дети, помните простое правило гигиены: не ешьте того, чего не можете произнести!)

Вот и нам, пожалуй, не стоит сходить с ума и выдумывать горячие, жареные и пареные темы, а лучше остаться в ностальгическом ключе. А это значит - продолжение сериала об истории энхаэловских названий, эмблем и формы! Признайтесь, вы с нетерпением ждали новой серии. Томить долгими вступлениями не буду, потому что уже это сделал, и сразу же перейду к недолгому вступлению.

Бытие святаго Логотипа

История одежды НХЛ. Продолжение



экскурсъ въ прошлоь

История НХЛ: взгляд через ширинку. Вступление.

По многочисленным просьбам читателей, желавших увидеть на этих страницах исторические очерки об НХЛ, публикую первую такую заметку.

Тема тут раскрывается специфическая - не столько история НХЛ, сколько история формы и названий ее клубов. Недавно, кстати, на нашей "Обратной свзи" бушевали дебаты по поводу энхаэловских кличек - со смыслом ли они придуманы или взяты с потолка. Так что, надеюсь, кому-то этот гламур-экскурс в историю фасонов будет полезен.

 

Должен сразу же признаться, что это творение уже ранее появлялось в сети, на сайте NHL.ru, и я даже получил за него какой-то гонорар. Не исключено, что оно висит где-то там и до сих пор. Я немножко подчистил статью и привел ее в соответствие со злобой дня, но стилистика изложения осталась той же - сугубо интернетской. Продолжения будут публиковаться в будущем, с той периодичностью, на которую у автора хватит усердия.

 

 

 

 

Читать далее...

«Воображаемая опера» (L'Opera Imaginaire)

Давно хотел поделиться с вами, да вот: то некуда было залить, то времени не было. Ну, а теперь - наслаждайтесь! Папам и мамам рекомендую обязательный просмотр с детьми. Качество хорошее, возможен просмотр в полный экран без потери качества.

«Воображаемая опера» (L'Opéra Imaginaire) — музыкальный мультфильм Паскаля Рулена (Pascal Roulin), представляющий собой экранизацию 12 знаменитых оперных арий, и созданный в 1993 году, к 400-летию оперного искусства.
Каждая из них — короткий фильм, снятый одним режиссером. В фильме соединены множество различных техник мультипликации (рисованный, пластилиновый, кукольный). Также фигурирует персонаж-рассказчик, соединяющий элементы. На французском языке.

Продюсеры: Тесс Моллинсон, Сью Моллинсон, Сара Моллинсон
Заставка и финальные титры — Je crois encore entendre из «Искателей жемчуга» Бизе.
1. Ridi, Pagliaccio — «Паяцы» Леонкавалло. Исп. Франко Корелли
2. La donna è mobile — «Риголетто» Верди. Исп. Николай Гедда.
3. Avec la garde montante — «Кармен» Бизе. Исп. Les Petits Chanteurs à la Croix de Bois.
4. Voi che sapete — «Женитьба Фигаро» Моцарт. Исп. Susanne Danсо.
5. Un bel dì vedremo — «Мадам Баттерфляй» Пуччини. Исп. Felicia Weathers
6. Au fond du temple saint — «Искатели жемчуга» Бизе. Исп. Nicolai Gedda & Ernest Blanc
7. Du also bist mein Bräutigam? — «Волшебная флейта» Моцарт. Исп. Луция Попп
8. Избранные фрагменты Cendrillon (Questo è un nodo avviluppato) — «La Cenerentola» Россини. Исп. l'Orchestra del Maggio Musicale Fiorentino
9. La Veau d'or — «Фауст» Гуно. Исп. Николай Гяуров
10. Noi siamo zingarelle — «Травиата» Верди. Исп. Coro dell' Accademia di Santa Cecilia, Rome.
11. Избранные фрагменты — «Лакме» Делиб. Исп. Mady Mesplé & Danielle Millet
12. E lucevan le stelle — «Тоска» Пуччини. Исп. Карло Бергонци

Креативный фотоарт от Jaces Jacoaf



Креатива как известно много не бывает, у каждого художника есть своя изюминка. Сегодня я покажу вам креативные работы от Jaces Jacoaf, думаю вам понравятся.



ДАЛЕЕ >>>

Самые дорогие книги мира (по возрастанию стоимости)

Без заголовка



Если гомикам многое прощается, то натуралам лесбиянки жестоко мстят (по причине бытовых предрассудков). Разгоняюца на своих бэхах и таранят натураловские уазики, стараясь потом быстренько смыться, пока не появились фетишисты с мигалками

Инструкция для граждан по общению с сотрудниками милиции




Эти рекомендации для тех случаев, когда Вы не совершали каких-либо правонарушений.
Однако помните, что совершенное Вами правонарушение не является основанием нарушения Ваших прав со стороны сотрудников милиции.
Читать далее...

Хорошие девочки


Хорошие девочки лишаются девственности в первую брачную ночь,
плохие - при первом удобном случае,
умные - два-три раза;
Читать дальше...

Брачные игры

- Слушай, у меня есть беспесды ахуенная идея! – муж пнул меня куда-то под жопу коленкой, и похотливо добавил: - Тебе понравицца, детка.
Детка.
Блять, тому, кто сказал, что бабам нравицца эта пиндосская привычка называть нас детками – надо гвоздь в голову вбить. Вы где этому научились, Антониобандеросы сраные?
Лично я за детку могу и ёбнуть. В гычу. За попытку сунуть язык в моё ухо, и сделать им «бе-бе-бе, я так тибя хачю» – тоже. И, сколько не говори, что это отвратительно и нихуя ни разу не иратично – реакции никакой.
- Сто раз говорила: не называй меня деткой! – я нахмурила брови, и скрипнула зубами. – И идея мне твоя похуй. Я спать хочу.
- Дура ты. – Обиделся муж. У нас сегодня вторая годовщина свадьбы. Я хочу разнообразия и куртуазности. Сегодня. Ночью. Прям щас. И у меня есть идея, что немаловажно.
Вторая годовщина свадьбы – это, конечно, пиздец какой праздник. Без куртуазности и идей ну никак нельзя.
- Сам мудак. В жопу всё равно не дам. Ни сегодня ночью. Ни прям щас. Ни завтра. Хуёвая идея, если что.
Муж оскорбился:
- В жопу?! Нужна мне твоя срака сто лет! Я ж тебе про разнообразие говорю. Давай поиграем?

Ахуеть. Геймер, бля. Поиграем. В два часа ночи.
- В дочки-матери? В доктора? В прятки? В «морской бой»?
Со мной сложно жыть. И ебацца. Потому в оконцовке муж от меня и съёбся. Я ж слОва в простоте не скажу. Я ж всё с подъебоном…
- В рифмы, бля! – не выдержал муж. Пакля!
- Хуякля. – На автомате отвечаю, и понимаю, что извиницца б надо… Годовщина свадьбы веть. Вторая. Это вам не в тапки срать. – Ну, давай поиграем, хуле там. Во что?
Муж расслабился. До пиздюлей сегодня разговор не дошёл. Уже хорошо.
- Хочу выебать школьницу!
Выпалил, и заткнулся.
Я подумала, что щас – самое время для того, чтоб многозначительно бзднуть, но не смогла как не пыталась.
Повисла благостная пауза.
- Еби, чотам… Я тебе потом в КПЗ буду сухарики и копчёные окорочка через адвоката передавать. Как порядочная.
Супруг в темноте поперхнулся:
- Ты ёбнулась? Я говорю, что хочу как будто бы выебать школьницу! А ей будеш ты.
Да гавно вопрос! Чо нам, кабанам? Нам што свиней резать, што ебацца – лиш бы кровища…В школьницу поиграть слабо во вторую годовщину супружества штоле? Как нехуй делать!
- Ладно, уговорил. Чо делать-то надо?
Самой уж интересно шопесдец.
Кстати, игра в школьницу – это ещё хуйня, я чесно говорю. У меня подруга есть, Маринка, так её муж долго на жопоеблю разводил, но развёл только на то, чтоб выебать её в анал сосиской. Ну, вот такая весёлая семья. Кагбутта вы прям никогда с сосиской не еблись… Пообещал он ей за это сто баксоф на тряпку какую-то, харкнул на сосиску, и давай ею фрикции разнообразные в Маринкиной жопе производить. И увлёкся. В общем, Маринка уже перецца от этого начала, глаза закатила, пятнами пошла, клитор налимонивает, и вдуг её муж говорит: «Упс!». Дефка оборачивается, а муш сидит, ржот как лось бамбейский, и сосисную жопку ей показывает. Марина дрочить перестала, и тихо спрашывает: «А где остальное?», а муш (кстати, ево фамилие – Петросян. Нихуя не вру) уссываецца, сукабля: «Где-где… В жопе!» И Марина потом полночи на толкане сидела, сосиску из себя выдавливала. Потом, кстати, пара развелась. И сто баксоф не помогли.
А тут фсего делов-то: в школьницу поиграть!
Ну, значит, Вова начал руководить:
- Типа так. Я это вижу вот как: ты, такая школьница, в коричневом платьице, в фартучке, с бантиком на башке, приходиш ко мне домой пересдавать математику. А я тебя ебу. Как идея?
- Да пиздец просто. У меня как рас тут дохуя школьных платьев висит в гардеробе. На любой вкус. А уж фартуков как у дурака фантиков. И бант, разумееца, есть. Парадно-выгребной. Идея, если ты не понял, какая-то хуёвая. Низачот, Вольдемар.
- Не ссы. Мамин халат спиздить можешь? Он у неё как раз говнянского цвета, в темноте за школьное платье прокатит. Фартук на кухне возьмём. Похуй, что на нём помидоры нарисованы. Главное – он белый. Бант похуй, и без банта сойдёт. И ещё дудка нужна.
Какая, бля, дудка????????? Дудка ему нахуя?????
- Халат спизжу, нехуй делать. Фартук возьму. А дудка зачем?
- Дура. – В очередной раз унизил мой интеллект супруг. – в дудке вся сила. Это будет как бы горн. Пионерский. Сечёш? Это фетиш такой. И фаллический как бы символ.
Секу, конечно. Мог бы и не объяснять. В дудке – сила. Это ж все знают.
В темноте крадусь на кухню, снимаю с крючка фартук, как крыса Шушера тихо вползаю в спальню к родителям, и тырю мамин халат говняного цвета. Чтоб быть школьницей. Чтоб муж был щастлив. Чтоб пересдать ему математику. А разве ваша вторая годовщина свадьбы проходила как-то по-другому? Ну и мудаки.
В тёмной прихожей, натыкаясь сракой то на холодильник, то на вешалку, переодеваюсь в мамин халат, надеваю сверху фартук с помидорами, сую за щеку дудку, спизженную, стыдно сказать, у годовалого сына, и стучу в дверь нашей с мужем спальни:
- Тук-тук. Василиваныч, можно к вам?
- Это ты, Машенька? – отвечает из-за двери Вова-извращенец, - Входи, детка.
Я выплёвываю дудку, открываю дверь, и зловещим шёпотом ору:
- Сто первый раз говорю: не называй меня деткой, удмурт!!! Заново давай!!!
- Сорри… - доносицца из темноты, - давай сначала.
Сую в рот пионерский горн, и снова стучусь:
- Тук-тук. Василиваныч, к Вам можно?
- Кто там? Это ты, Машенька Петрова? Математику пришла пересдавать? Заходи.
Вхожу. Тихонько насвистываю на дуде «Кукарачю». Маршырую по-пианерски.
И ахуеваю.
В комнате горит ночник. За письменным столом сидит муж. Без трусов но в шляпе. Вернее, в бейсболке, в галстуке и в солнечных очках. И что-то увлеченно пишет.
Оборачивается, видит меня, и улыбаецца:
- Ну, что ж ты встала-то? Заходи, присаживайся. Можешь подудеть в дудку.
- Васильиваныч, а чой та вы голый сидите? – спрашиваю я, и, как положено школьнице, стыдливо отвожу глаза, и беспалева дрочу дудку.
- А это, Машенька, я трусы постирал. Жду, когда высохнут. Ты не стесняйся. Можешь тоже раздецца. Я и твои трусики постираю.
Вот пиздит, сволочь… Трусы он мне постирает, ога. Он и носки свои сроду никогда не стирал. Сука.
- Не… - блею афцой, - Я и так без трусиков… Я ж математику пришла пересдавать всё-таки.
Задираю мамин халат, и паказываю мужу песду. В подтверждение, значит. Быстро так показала, и обратно в халат спрятала.
За солнечными очками не видно выражения глаз Вовы, зато выражение хуя более чем заметно. Педофил, бля…
- Замечательно! – шепчет Вова, - Математика – это наше фсё. Сколько будет трижды три?
- Девять. – Отвечаю, и дрочу дудку.
- Маша! – Шёпотом кричит муж, и развязывает галстук. – ты гений! Это же твёрдая пятёрка беспесды! Теперь второй вопрос: ты хочешь потрогать мою писю, Маша?
- Очень! – с жаром отвечает Маша, и хватает Василиваныча за хуй, - Пися – это вот это, да?
- Да! Да! Да, бля! – орёт Вова, и обильно потеет. – Это пися! Такая вот, как ты видишь, писюкастая такая пися! Она тебе нравицца, Маша Петрова?
- До охуения. - отвечаю я, и понимаю, что меня разбирает дикий ржач. Но держусь.
- Тогда гладь её, Маша Петрова! То есть нахуй! Я ж так кончу. Снимай трусы, дура!
- Я без трусов, Василиваныч, - напоминаю я извру, - могу платье снять. Школьное.
Муж срывает с себя галстук, бейсболку и очки, и командует:
- Дай померить фартучек, Машабля!
Нет проблем. Это ж вторая годовщина нашей свадьбы, я ещё помню. Ну, скажите мне – кто из вас не ебался в тёщином фартуке во вторую годовщину свадьбы – и я скажу кто вы.
- Пожалуйста, Василиваныч, меряйте. – снимаю фартук, и отдаю Вове.
Тот трясущимися руками напяливает его на себя, снова надевает очки, отставляет ногу в сторону, и пафосно вопрошает:
- Ты девственна, Мария? Не касалась ли твоего девичьего тела мушская волосатая ручища? Не трогала ли ты чужые писи за батончег Гематогена, как путана?
Хрюкаю.
Давлюсь.
Отвечаю:
- Конечно, девственна, учитель математики Василиваныч. Я ж ещё совсем маленькая. Мне семь лет завтра будет.
Муж снимает очки, и смотрит на меня:
- Бля, ты специально, да? Какие семь лет? Ты ж в десятом классе, дура! Тьфу, теперь хуй упал. И всё из-за тебя.
Я задираю фартук с помидорами, смотрю как на глазах скукоживаецца Вовино барахло, и огрызаюсь:
- А хуле ты меня сам сбил с толку? «Скока буит трижды три?» Какой, бля, десятый класс?!
Вова плюхаецца на стул, и злобно шепчет:
- А мне что, надо было тебя просить про интегралы рассказать?! Ты знаешь чо это такое?
- А нахуя они мне?! – тоже ору шёпотом, - мне они даже в институте нахуй не нужны! Ты ваще что собираешься делать? Меня ебать куртуазно, или алгебру преподавать в три часа ночи?!
- Я уже даже дрочить не собираюсь. Дура!
- Сам такой!
Я сдираю мамашин халат, и лезу под одеяло.
- Блять, с тобой даже поебацца нормально нельзя! – не успокаиваецца муж.
- Это нормально? – вопрошаю я из-под одеяла, и показываю ему фак, - Заставлять меня дудеть в дудку, и наряжацца в хуйню разную? «Ты девственна, Мария? Ты хочеш потрогать маю писю?» Сам её трогай, хуедрыга! И спасибо, что тебе не приспичило выебать козлика!
- Пожалуйста!
- Ну и фсё!
- Ну и фсё!
Знатно поебались. Как и положено в годовщину-то. Свадьбы. Куртуазно и разнообразно.
В соседней комнате раздаёцца деццкий плач. Я реагирую первой:
- Чо стоишь столбом? Принеси ребёнку водички!
Вова, как был – в фартуке на голую жопу, с дудкой в руках и в солнечных очках, пулей вылетает в коридор.

… Сейчас сложно сказать, что подняло в тот недобрый час мою маму с постели… Может быть, плач внука, может, жажда или желание сходить поссать… Но, поверьте мне на слово, мама была абсолютно не готова к тому, что в темноте прихожей на неё налетит голый зять в кухонном фартуке, в солнечных очках и с дудкой в руке, уронит её на пол, и огуляет хуем по лбу…
- Славик! Славик! – истошно вопила моя поруганная маман, призывая папу на подмогу, - Помогите! Насилуют!
- Да кому ты нужна, ветош? – раздался в прихожей голос моего отца.
Голоса Вовы я почему-то не слышала. И мне стало страшно.
- Кто тут? Уберите член, мерзавец! Извращенец! Геятина мерская!
Мама жгла, беспесды.
- Отпустите мой хуй, мамаша… - наконец раздался голос Вовы, и в щель под закрытой дверью спальни пробилась полоска света. Вове наступил пиздец.
Мама визжала, и стыдила зятя за непристойное поведение, папа дико ржал, а Вова требовал отпустить его член.
Да вот хуй там было, ага. Если моей маме выпадает щастье дорвацца до чьего-то там хуя – это очень серьёзно. Вову я жалела всем сердцем, но помочь ему ничем не могла. Ещё мне не хватало получить от мамы песдюлей за сворованный халат, и извращённую половую жызнь. Так что мужа я постыдно бросила на произвол, зная точно, ЧЕМ он рискует. Естественно, такого малодушия и опёздальства Вова мне не простил, и за два месяца до третьей годовщины нашей свадьбы мы благополучно развелись.
Но вторую годовщину я не забуду никогда.
Я б и рада забыть, честное слово.
Но мама… Моя мама…
Каждый раз, когда я звоню ей, чтобы справицца о её здоровье, мама долго кашляет, стараясь вызвать сочувствие, и нагнетая обстановку, а в оконцовке всегда говорит:
- Сегодня, как ни странно, меня не пиздили по лицу мокрым хуем, и не выкололи глаз дудкой. Стало быть, жыва.
Я краснею, и вешаю трубку.
И машинально перевожу взгляд на стенку. Где на пластмассовом крючке висит белый кухонный фартук.
С помидорами.
Я ж пиздец какая сентиментальная…

© Мама Стифлера