RainbowHeart, я знаю некоторых.:) Один из наших общих знакомых когда-то был именно таким.:) Но сейчас он не такой, и это хорошо для него.:) Хотя... всё относительно.:)
А про космолётчиков... Ну вот так примерно.
" – Ах, Сергей Иванович, дорогой. И зачем это вы высадились на Планете Синих Песков?
Штурман опять поперхнулся. Планета Синих Песков с ужасающей отчётливостью встала перед его глазами. Детище чужого солнца. Совсем чужая. Она была покрыта океанами тончайшей голубой пыли, и в этих океанах были приливы и отливы, многобалльные штормы и тайфуны и даже, кажется, какая-то жизнь. Вокруг засыпанного «Таймыра» крутились хороводы зелёных огней, голубые дюны кричали и вопили на разные голоса, пылевые тучи гигантскими амёбами проползали по белесому небу. И ни одной тайны не открыла людям Планета Синих Песков. Штурман при первой же вылазке сломал ногу, киберразведчики потерялись все до единого, а затем при полном безветрии налетела настоящая буря, и славного доброго Кёнига, не успевшего подняться на корабль, швырнуло вместе с подъёмником о реакторное кольцо, раздавило, расплющило и унесло за сотни километров в пустыню, где среди голубых волн гигантские провалы засасывали миллиарды тонн пыли в непостижимые недра планеты...
– А вы бы не высадились? – хрипло сказал Кондратьев. (Горбовский молчал.) – Вы хороши сейчас на ваших Д-звездолётах... Сегодня одно солнце, завтра – другое, а послезавтра – третье... А для меня... а для нас это было первое чужое солнце, первая чужая планета, понимаете? Мы чудом попали туда... Я не мог не высадиться, потому что иначе... Зачем же тогда всё?
Кондратьев остановился. «Нервы, – подумал он. – Надо спокойнее. Всё это прошло».
Горбовский задумчиво сказал:
– После вас на Планете Синих Песков первым высадился, наверное, я. Я пошёл на десантном боте и взял её с полюса. Ах, Сергей Иванович, как это было нелегко! Полмесяца я ходил вокруг да около. Двенадцать зондирующих поисков! А сколько автоматов мы там загубили! Классическая бешеная атмосфера, Сергей Иванович. А вы ведь бросились в неё с экватора. Без разведки. Да ещё на старой, дряхлой «черепахе». Да.
Горбовский закинул руки за голову и уставился в потолок. Кондратьев никак не мог понять, одобряют его или осуждают.
– Я не мог иначе, Леонид Андреевич, – сказал он. – Повторяю: это было первое чужое солнце. Попытайтесь меня понять. Мне трудно придумать понятную вам аналогию.
– Да, – сказал Горбовский. – Наверное. Всё равно это было очень дерзко.
И опять Кондратьев не понял, одобряют его или осуждают".