"Интересно, - глубокомысленно сказал мне один русский мужчина в Германии, - как у них появляются дети? Они же абсолютно асексуальны".

Наблюдение не оригинальное, "асексуальность" скоро бросается в глаза. Хотя у девушек в любую погоду пупки по моде голые, украшенные шариком из нержстали, а на заголенных плечах - стоит скинуть короткую куртку - бретельки от бюстгальтера, которые никто не считает нужным спрятать. Но при этом никакой косметики, никаких там "глазок" и завлекающего смеха. И рюкзак тяжелый она тащит сама, хотя рядом вышагивает парень налегке.

И вдруг словно кадр, по ошибке попавший из другого фильма. Идет девушка. Без слов ясно: наша. Просто-таки несет себя. Так, как учила в "Служебном романе" героиня Ахеджаковой: головка приподнята, походка от бедра. Все достоинства старательно подчеркнуты - высокие каблуки, обтянутые ягодицы живут отдельной жизнью, взгляд победоносный. Ей нравится себя презентовать. Привычка. Что плохого, скажете, в том, что женщина хочет нравиться сантехнику, гаишнику, собственному начальнику? Ничего. Даже интереснее жить в обществе, где все замешено на любовях и романах. Если усилия не слишком видны. Все, что чересчур, - напрягает. Как безумные динамики мчащейся машины в ночи, когда город уже спит, как агрессивный запах парфюма в вагоне метро, который нужно выстоять.

Кстати, о метро. Вчера на "Маяковке" слышу разговор: один говорит другому, что нигде на Западе не встречал он таких красивых девчонок, как наши. Они там, мол, в этой Германии, Англии, Голландии такие страхолюдины, что мама дорогая. Бытует такое патриотичное мнение. Враки. Откуда же берутся мраморные Клаудии Шиффер и Хайди Клун? В повседневности их не видно, потому что западные женщины равнодушны к собственной презентации, считают ниже своего достоинства выставлять товар лицом. Им не нужны покупатели, они почему-то непременно сами стараются карабкаться. Всю Германию развлекает одна светская львица Татьяна Гзель. Полька, к слову сказать. О ней пишут журналы, ее показывают в светской хронике.

"Если девушка тебе улыбается, это, старик, вовсе не означает, что она хочет с тобой спать", - делился опытом прибывший из Америки наш человек. Улыбка, живость в общении - обычная вежливость и не более, как, может, многим хотелось бы думать. А вот рюкзак нести не даст. Обязанной быть не желает. Даже в мелочах. Это не демонстрация, это неосознанно, как дыхание, - человек же дышит, не задумываясь.

В западной традиции - отгораживаться от окружающих, жить в коконе, чтобы чувствовать себя защищенной. Мой дом - моя крепость. И в этой крепости - только самые близкие. Никаких откровений, рассказов о себе, плаканий в жилетку. Все эти слабости, если и проявятся вдруг, - очень дозировано и избирательно. Независимость требует мужества.

...А тот мужчина в метро, что за рубежами нашей родины "ни одной смазливой телки не встречал", был весь увешен пакетами из супермаркета. Того самого, где "только до 8 Марта" за одну цену всего дают по два. Две стиральные машины, два телевизора. "И микроволновку, и телефон, и чайник две штуки - в одни руки!" Если задуматься, очень даже удобно: один экземпляр - жене, другой - "смазливой телке". А он, видно, мужчина хозяйственный...

Размещая коробки и возбужденно разглагольствуя о красоте - ну, душа у человека поет, - парень наступил мне на ногу. Больно. "Я что-то не понял, тебе извинения нужны?" - изумился он, встретив мой не слишком приветливый взгляд.
Да нет, какие извинения. 8 Марта - это ведь завтра.