Продолжение |
Раннее утро. Он сел на кровати. Яркие лучи зимнего солнца били в окно, ослепляя глаза. Постель жесткая, все белье в пятнах жира и грязи, одеяло мягкое. Но ему было все равно. Даже если бы он сейчас спал на холодном снегу или на железной балке.
Первая мысль, которая пришла ему в голову была вовсе не об интернате.
До пятницы еще далеко. А до тех пор – одиночество.
Странно. Он думал, что у него нет союзников. Ему казалось, что эта девушка, как только она очнется, будет визжать и звать на помощь или побежит куда попало, лишь бы от него подальше.
В этой маленькой мерзкой комнатке с облезлыми стенами и семью кроватями с громко храпящими парнями он чувствовал себя случайным прохожим, незваным гостем, человеком, чье присутствие здесь было чем-то вроде рок - концерта в церкви.
Он сел на кровати. Круглые, позолоченные часы на стене, блестевшие своей чистотой, делали комнату еще несуразнее и выделяли ее облезлость тем больше, чем ярче бликовали они на солнце, и совершенно не вписывались в общую обстановку комнаты. Их стрелки остановились на восьми часах. Почему в таком заведении все спали в столь поздний час?
Он бросил полный ненависти взгляд на все, что окружало его, и уткнулся лицом в руки. Черт! Он не заказывал себе такой судьбы! Почему?…
Он встал и подошел к окну.
Солнце медленно поднималось над зимним городом. Золотые снежинки серебрились в его лучах.
Неожиданно на все здание прозвенел звонок. Тут же, как по команде все обитатели этой странной комнаты уселись на своих кроватях.
Каждый из них счел своим долгом бросить удивленный взгляд на Даниила, стоявшего черной тенью у окна. Его привели вчера поздним вечером, когда все спали и он, не раздеваясь, лег на свободную кровать.
Он не засыпал до последнего. И лишь в шесть часов утра его глаза отяжелели настолько, что после пяти – семи бессонных ночей ему стоило лишь на минуту их прикрыть и он отключился на месте.
В итоге его лицо становилось мрачнее еще и от того, что, проспав не более четырех часов за неделю, он обзавелся синими мешками, напоминающими следы хорошего побоища. Свежий шрам только усугублял эту иллюзию. Кроме того, на щеках появилась щетина.
И поэтому, только взглянув на себя в зеркало, он понял, почему все эти люди так странно смотрели на него.
Но несколько напряженных секунд молчаливого знакомства закончились ничьей, и все они стали убирать свои кровати, лениво натягивать одежду и толпиться в ванной.
Они справились со всеми утренними обязанностями настолько быстро, что через минуту все шестеро окружили его. Кто-то смотрел враждебно, кто-то безразлично.
Но ему не было до них дела.
- Ты знаешь, куда попал? – тихим басом спросил самый крупный.
Даниил бросил на него презрительный взгляд, но промолчал, потому что на язык лезли самые неласковые слова.
- Если ты будешь уважать нас, то мы позаботимся о том, чтобы это место не стало для тебя адом, - сказал второй.
И, решив, что сказал что-то неистово крутое, он развернулся, и вся куча покинула комнату.
Даниил вышел вслед за ними и пошел в общем потоке детей всех возрастов. Эта большая толпа вынесла его в столовую времен Брежнева.
Он сел за самый крайний столик, как его вчера предупредил директор. Рядом с ним расселось несколько вполне спокойного вида человек. Все с безразличным видом ели свою похлебку и не смотрели никуда кроме своей тарелки.
Дэн заставил себя съесть пару ложек, чтобы не умереть с голоду и оглядел всю столовую. Поев, дети вставали и несли свои тарелки в комнатку в конце столовой. Он тоже встал и понес тарелку. В комнатку была небольшая очередь, начинавшаяся за поворотом и не позволявшая заглянуть внутрь. Вскоре он увидел, что каждый сам моет посуду за собой, а несколько человек стоят и проверяют тщательность вымытой посуды.
В этот момент с буйным смехом и возгласами его нагнали те самые несколько человек, что еще утром были в его палате. Они с радостным видом похлопали его по плечу. Каждый. Кроме того, завидев эту кампашку все стали сторониться и пропускать их, тем самым вся столовая ребят образовала большой полукруг. И они оказались в самом центре. Несколько сотен человек во все глаза с сочувствием глядели на новичка.
И снова самый крупный заговорил с ним.
- Ты ведь нас уважаешь? – спросил он.
Дэн промолчал. Крупный, не дожидаясь ответа, продолжал:
- А ты знаешь, что новичок всегда моет посуду? – Он выжидающе посмотрел на Дэна, улыбнулся, и, так и не получив ответа, продолжил, - Это традиция у нас такая.
- Что-то ты молчаливый, приятель, - заговорил самый низенький, - ты знай, молчание – это неуважение, а не будешь нас уважать, мало ли когда Кэпу захочется выбить из тебя дурь…
Двое заржали, бугай улыбнулся и протянул Дэну всю посуду. Даниил спокойно посмотрел в глаза бугаю.
- Мне плевать на ваши обычаи, - с вызовом сказал он.
Еще вчера он чуть не убил человека. И готов попробовать снова. Теперь, когда в этом мире его ничего не держало, ему было совершенно все –равно, что сделают с ним. Даже если его убьют.
Поэтому он оттолкнул руки с посудой и прошел вперед.
- Подержи-ка, - услышал он краем уха и вовремя обернулся.
Кэп уже замахнулся на него. Дэн моментально присел и ударил его кулаком в живот. Тот присогнулся, снова распрямился, и завязалась драка. Минуты три они катались по полу, под крики толпы. Кто-то выкрикивал кличку Кэпа, кто-то кричал “новичок”.
Но вскоре несколько человек под строгим надзором учителя их растащили.
Оба были сильно помятыми, но по крайней мере Дэн не проиграл. Кэп, с ненавистью глядя на Дэна, потирал кулаки, показывая, что их разговор не окончен. У него был синяк под глазом, у Дэна разбита губа.
Никто не пекся об их здоровье и прямо в таком потрепанном виде их повели в класс.
Какой-то учитель распинался у доски под общий галдеж. Несколько девушек пристально оглядели с ног до головы вошедшего последним Дэна. Он сел на самую последнюю парту и зловеще улыбнулся обернувшемуся к нему Кэпу, дабы еще сильнее позлить его.
Весь урок девушки пристально разглядывали новенького.
На следующем уроке к нему прилетело несколько записок. Он безразлично развернул их. Несколько записок с совершенно одинаковым текстом и разными подписями:
“Как тебя зовут? Откуда ты? В какой ты комнате? Наташа.”
Несколько записок от парней, усиленно пытавшихся попасть ему в голову, с угрозами или обещаниями на счет его жизни. В несколько было предложено встретиться в каком-то определенном месте. И одна:
“Ты очень смелый. Еще никто до тебя не осмеливался подраться с этим выскочкой. Не обращай на них внимания. Они так со всеми в начале.”
Подписи нигде не было. Он перевернул пару записок и нарисовал на них что-то. Учителя он слушать даже не пытался. К чему? Будущего у него все равно нет и не будет. Если он сможет помочь своим родителям вернуться, то вряд ли они заживут счастливо. Если бы он знал, что они занимаются чем-то незаконным, он смог им помочь.
Почему он раньше не догадался, что мать работает вовсе не в банке, а отец не имеет никакой фирмы и доходы их даже для таких работ были через чур уж слишком большими.
А теперь он совсем один. Родственников у него нет, родителей скоро повезут в очередной суд, а потом в очередную тюрьму. А если он не сможет им помочь, то и жить ему больше не нужно…
Звонок отвлек его от собственных мыслей.
После урока к нему подошла девчонка лет шестнадцати. Она подхватила его под руку, и он машинально пошел вслед за ней. Ему было совершенно все – равно и знакомство с ней его интересовало в равной степени настолько же, насколько и не интересовало.
Она отвела его в какой-то коридор и остановилась.
- Слушай, я тобой горжусь! – Воскликнула она с улыбкой, - Но ты все-таки поосторожнее с ними будь. Они не такие уж честные, могут и нож в спину засадить, когда ты спать будешь.
- Мне все – равно. Пусть.
- Ничего себе! – она удивленно поглядела на него, - Я все понимаю, но ты все-таки слишком безразличен. Так нельзя.
Он легко высвободил свою руку и пошел, куда шли все.
- Если тебе интересно, - крикнула она ему вслед, - кабинет химии с другой стороны.
- Ага.
Она догнала его.
- Ну чего ты такой бука? Меня Маргаритой зовут.
- Даниил.
- Можно я тебя Даником звать буду? А то язык сломаешь твое имя выговаривать.
- Как хочешь.
- Ну ты чего в самом деле?
Маргарита остановилась перед ним и заглянула ему в глаза. Она поежилась, но все-таки улыбнулась.
- Такой властный, прям царь, - засмеялась она.
Он тоже улыбнулся. Но потом вздохнул и снова принял безразличный вид. После уроков Маргарита потянула его за свой столик.
- Садись с нами, тут все свои.
Дэн быстро окинул взглядом. Все ему улыбались. Да, действительно, неплохие люди. Они начали представляться ему, но он даже не старался запоминать их имена. Он улыбался им, но думал о родителях.
Маргарита постоянно шутила, все смеялись, он тоже улыбался, чтобы не обидеть ее.
И, хоть он и не сказал почти ни слова, после обеда он прочитал уважение во всех взглядах.
Многие совершенно незнакомые люди, идя ему навстречу, выражали ему свою симпатию или говорили, какой он молодец или просто дружески хлопали его по плечу.
- Вот видишь, - улыбалась каждый раз Маргарита, - ты теперь что-то вроде их бога. Тебя теперь считают спасителем всей школы. Ты знаешь, теперь они за тобой в огонь и в воду, лишь бы свергнуть Кэпа.
Дэну было совершенно безразлично, что он нем думают, и он даже не пытался кому-нибудь улыбнуться. Он просто слегка удивленно глядел на этих людей, которые вот так вот просто стали считать его героем.
- А ты почему не любишь Кэпа? – поинтересовался он.
- А с чего ты взял?
- Хм… первым, что ты сделала после нашей драки – пришла и подружилась с его врагом, со мной. Не слишком лестно о нем отзывалась…
- Ну… он когда-то приставал ко мне. Хотел со мной встречаться…
Даниил посмотрел на нее. Первыми в ее внешности бросались ярко-голубые глаза. Затем волосы – кудрявые, темно-каштановые, чуть выше плеч. И само лицо было красивым. И красота в нем была не такой, как у Саши. Она была неброской, мягкой. Нужно было сначала приглядеться внимательнее, чтобы понять, что она красавица.
Да, наверное даже у Кэпа была вкус.
- У нас сейчас свободное время. Хочешь, прогуляемся. Я отведу тебя в город.
Он кивнул головой в знак согласия. Чтобы в пятницу выбраться к саше. Ему не помешало бы знать путь в город.
Вскоре небольшой компанией – человек пять, они быстро пошли через заснеженную рощу.
За стеной самого здания интерната стояли несколько человек, во главе с Кэпом и курили. Они стали усердно показывать на Дэна, безумно смеяться. Кэп просто угрожающе на него смотрел.
Впереди показался бетонный забор.
- Слушай, ровно через час мы должны вернуться, - сказала ему Маргарита, - если нас не будет, нас накажут и заставят всю неделю мыть посуду за всей своей комнатой.
Она улыбнулась, видимо вспомнив о причине сегодняшней склоки, взяла Дэна за руку и потянула за собой вперед, прямо к забору.
Затем она ловко перепрыгнула через него. И уже с другой стороны позвала остальных.
- Даник, давай быстрее, иначе Кэп и его компашка нас заложат.
Дэн быстро перепрыгнул через забор.
Они стояли на небольшом холме, и перед ними был какой-то завод. Маргарита уверенно пошла вперед сквозь него, перелезая по трубам, балкам, небольшим кучам обломков и какого-то мусора.
Вскоре впереди показался еще один забор – заводской.
- осторожно, - шепнул парень, который шел первым, вроде Дима.
Все быстро присели за небольшим насосом. Мимо прошли двое человек, и до Дэна долетели обрывки их разговора.
- …Вроде опять приютские шастают…
- Давно пора их всех перестрелять, на прошлой недели они нам три окна выбили…
Дима снова поднялся и указал Дэну вперед:
- Видишь вон там впереди сторожевая палатка? А вон там, вправо – большая дыра в заборе. Нам сейчас нужно незаметно к ней пройти, поэтому старайся не высовываться.
Он пошел вперед, Маргарита за ним. И вскоре все пятеро уже пролезали в дыру в заборе.
Какое-то время они впятером побродили по городу, затем вернулись обратно через завод. Уже темнело, мороз только усилился, поэтому все работники сидели в своих помещениях.
Вроде бы никто не заметил их отсутствия. Но как раз в тот момент, когда Маргарита начала было смеяться, как легко и весело все получилось на этот раз, перелезая через забор интерната, несколько человек с фонариками окружили их.
Это были надсмотрщики, что-то вроде учителей поведения и жизни.
Их повели к директору, рассказывая о том, чем обойдется им эта выходка.
Просторный кабинет директора значительно отличался своим убранством от остальной разрухи всего интерната.
Всех пятерых усадили на диван. Директором оказался мужчина лет сорока.
- Так, назовите мне свои фамилии.
Он записал их. Затем передал одному из воспитателей список и попросил развесить его в каждом кабинете, чтобы ровно неделю провинившиеся подметали классы, свои комнаты и мыли посуду за своих соседей. И кроме того, до конца этой недели им вообще запрещается покидать корпус.
Потом несколько минут он почитал им лекцию. Низкий, лысенький, почти беззубый и увешанный золотыми бирюльками, он отвратительно улыбнулся им на прощанье.
Вскоре Маргарита проводила Дэна до его комнаты и сказала, что в случае чего он всегда может зайти к ней в комнату. Он улыбнулся на прощанье и зашел к себе. Все шестеро стояли вокруг его кровати и громко смеялись.
Он подошел чуть ближе. Все постельное белье было в чем-то желтом и мокром. Он прекрасно понимал, что это.
Двое обернулись, по–прежнему широко улыбаясь.
Дэн сдернул простыню и кинул ее в лицо Кэпу, стоявшему с не застегнутой ширинкой.
Тот издал громкое ругательство, скинул простыню на пол и бросился на Дэна. Вновь завязалась драка. Кэп бешено размахивал кулаками, но Дэну удалось выбить ему пару зубов, совершенно не пострадав. Он снова подумал о том, где ему придется спать по милости тупого бугая, помешанного на своей власти и со всей силой ударил его под челюсть.
Голова Кэпа откинулась назад, он упал и так и остался лежать на полу на мокрой простыне с неестественно вывернутой головой.
Остальные пятеро тут же бросились на Дэна, повалили его на пол. Несколько ударов в живот. Несколько по лицу.
На шум драки сбежались другие ученики, снова пришел директор.
Он нагнулся над Кэпом и пощупал пульс.
- Тебе повезло, он жив.
В первый момент легкое разочарование. Потом, наоборот, легкая радость. Дэна подхватили под мышки и полуповели - полупонесли в тот же самый травм пункт. Он улыбался, голова кружилась, все лицо было в его же собственной крови, черные волосы стали иссиня-красными. На зубы из носа тоже лилась кровь, но ему почему-то стало весело.
Через несколько минут за ним шла целая процессия. Все улыбаясь смотрели на Дэна, подбадривали его. Вскоре через ставшую большой толпу к нему протиснулась Маргарита.
- Господи, да ты с ума сошел! – Крикнула она, увидев, как он еле тащил ноги.
- Давно, - Тихо прошептал Даниил.
Его уложили на какую-то койку, врач бегала вокруг него, перевязывала его. Потом он провалился в сон.
Утром Маргарита принесла ему завтрак. Весь день приходило много народу, в большинстве своем это были девчонки. Они улыбались ему, болтали без умолку, старались познакомиться. После обеда в палату с трудом протиснулась Маргарита и властным голосом выгнала всех остальных.
Дэн был ей благодарен. Он сел на кровати, перехватил пару картофелин.
- Ты представляешь, Кэп до сих пор не пришел в себя. Он дрыхнет, как сурок. Сегодня вся школа только и судачит, что о его нокауте. Ну ты даешь! Только первый день здесь. А уже успел подраться два раза, да и с кем! – она улыбнулась, - Нет, честное слово, я балдею. Твое счастье, что с этим дураком ничего серьезного.
- Нет, это его счастье, - возразил Дэн, - я был бы только рад, если б он сдох вчера.
- Честное слово, я тебя иногда боюсь, - рассмеялась Маргарита.
Дэн улыбнулся. Потом откинулся на подушку и вздохнул. При этом он случайно поймал странный взгляд Маргариты на своем торсе. Он как бы невзначай натянул одеяло повыше и зевнул.
- О, ты наверное устал от всяких бесконечных посетителей, - поняла Маргарита, попрощалась с ним и вышла.
Вторник. До пятницы еще два дня. Поскорее бы все эти раны зажили. Саша, наверное, испугается его в таком виде. Не хотелось бы.
Он снова сел на кровати и залпом выпил всю кружку с чаем. Затем он осторожно встал и прошел в ванную. В зеркале отразилось его лицо.
От прежней красоты остался лишь неяркий призрак. Раны были однодневные, но рядом со шрамом и мешками под глазами смотрелись как старые рубцы, кроме того, все лицо покрылось щетиной, улыбаться было больно из-за разбитой губы, да и зубы не отличались сияющей белизной, как в дешевых рекламах, на волосах по-прежнему оставалась его запекшаяся кровь.
Он открутил оба крана, но никакого намека на горячую воду из них не полилось. Голова раскалывалась. Он залез под холодную воду. Телу было холодно.
Но это было всего лишь тело.
И оно могло умереть в любой момент. Поэтому какая разница – тепло ему или холодно? Стараясь не думать о боли, он промыл все раны на лице леденящей водой, смыл с волос кровь.
В его голове были только планы насчет родителей.
Вечером к нему снова пришла Маргарита.
- Да ты, оказывается, красавчик, - сказала она, слегка порозовев, видимо желая пошутить.
Он слегка улыбнулся. Теперь он и вправду выглядел намного опрятнее, но тем не менее красивым себя не считал. На несколько секунд затянулось неловкое молчание. Но в этот момент в комнату ворвалась девчонка.
Она была года на два младше Дэна и в ее широких глазах пылала ненависть.
- Что ты с ним сделал? – Закричала она, сжав кулаки, - Выметайся отсюда! Ты здесь чужак! Маргарита? – Девочка остолбенела, - Ты с ним?
Маргарита властно посмотрела на девчонку, та отвернулась и вышла, кипя от ярости.
На следующий день Даниил вышел на завтрак. Он снова сидел за столиком рядом с Маргаритой, улыбался чьей-то шутке, когда вдруг несколько девушек окружили их столик.
Одна из них взяла тарелку Маргариты и перевернула прямо ей на голову. Каша поползла по ее волосам и лицу.
- Упс, какая неприятная случайность, - сказала она насмешливым голосом, прикрывая рот, - тебя бы умыть…
Затем вторая девчонка взяла стакан с горячим чаем и с яростным взглядом выплеснула Маргарите в лицо, пока та была занята первой обидчицей. Маргарита встала и собиралась выйти из-за стола, но третья девушка схватила ее за руку и, как бы невзначай наступила ей на ногу. И все остальные прошли, нечаянно толкнув Маргариту так, что та отлетела на метр.
Маргарита еле сдерживалась, чтобы не зареветь. Она с совершенно спокойным видом и сжатыми кулаками вышла из столовой. Все, кто сидел за столом рядом с Дэном, поднялись и вышли вслед за ней. Дэн остался сидеть. Потом он все же встал и пошел к женскому туалету. Оттуда доносились крики и рыдания.
Он приоткрыл дверь, нашел глазами Маргариту, молча подошел к ней и прижал ее к себе. Несколько минут она продолжала всхлипывать, но потом успокоилась.
- Спасибо тебе, - сказала Маргарита и с благодарностью взглянула на Даниила.
Волосы и лицо у нее уже были чистыми, но она снова умылась.
Ночью Дэн вернулся в медпункт, пока ему приходилось спать там.
Весь четверг он молчал. Либо сидел за столом и с отсутствующим видом подносил ложку ко рту, либо на больничной койке, положив лицо на руки. День
|
|
В общем, все равно ничего дельного больше не напишу. |
Иногда мне кажется, что вся жизнь проходит зря. Время летит мимо моих глаз, а я не в силах даже шевельнуться и что-либо сделать. Мои руки связаны и меня несет быстрая горная река навстречу огромному водопаду, чьи клубящиеся воды неизменно сбросят меня на острые камни…
Какое-то время моя вера в чудо держала меня здесь. Но теперь она постепенно слабеет. Наверное, меня обвинят в безумии, но я стала долгими часами просиживать, совершенно молчаливо и неподвижно, в спокойных раздумьях. Мои сверстники развлекались, ходили на вечеринки, приглашали друг друга в гости, гуляли по вечернему городу, промывая друг другу косточки, показывали друг другу крутые шмотки или новую технику…
Мне все это казалось безумно скучным. Я предпочитала целыми днями думать о судьбе человечества. О том, насколько бессмысленно многое. И так, без всякой на то причины мне хотелось плакать. Я могла смотреть на рассвет, опьяненная его величием и родной и теплой красотой. Или упасть посреди заснеженного леса на колени, с безумными глазами смотря на все, что окружало меня и жалея о том, что когда-то этого не станет. Что миг, эта великая и чудесная вспышка нашей цивилизации когда-нибудь канет в небытие. И в сравнении с жизнью великой вселенной все существование этого возвышенного, гордого и невообразимо жестокого существа, как человек, будет лишь мгновением. И возможно когда-нибудь по нашей мертвой планете будет ступать другая нога, новой цивилизации. И они будут изучать нас. Строить теории, планы и догадки. Возможно, мы тоже станем одной из их великих загадок. А может, нашу планету так и не найдут. И никто и никогда не вспомнит о том, что был когда-то разумный, невообразимо гуманный, эгоистичный и самовлюбленный, но такой милый и гордый…
Я всегда была странной.
Пар вырывался изо рта. Саша остановилась, напротив небольшой палатки. Темнело. Шел снег. Вроде бы уже перевалило за шесть часов. Вскоре здесь должны были появиться несколько ее знакомых, но пока улица пустовала. Руки в карманах коротенькой куртки задубели, пальцы отказывались шевелиться.
Она обошла давно уже закрывшуюся палатку, стараясь хоть как-нибудь согреться. На улице стояла тишина. Редкие машины проносились по ближайшей дороге. Снег залеплял все лицо.
Зажигались первые фонари. Саша уселась на краю деревянного бордюра этой странной палатки, решив, что мерзнуть легче сидя, поплотнее закуталась в куртку и уткнулась носом в шарф.
Неожиданно где-то вдалеке послышался рев мотора, визг тормозов и звук бьющегося стекла. И на дороге прямо перед Сашиными глазами остановился мотоцикл.
Точнее он не остановился, а с жутким скрежетом пролетел на боку вперед на несколько метров и полыхнул огнем, но не взорвался, как в дешевом боевике. С него спрыгнул человек, прокатился вперед и замер. Несколько секунд он лежал неподвижно. В этот момент из-за угла вылетела полицейская машина с мигалкой и на всей скорости понеслась прямо к мотоциклу. Человек, несколько секунд без единого признака жизни провалявшийся на земле, наконец поднялся, взглянул на машину и бросился бежать.
Саша с отвисшей челюстью наблюдала всю эту сцену, думая, что ей уже будет, что рассказать своим внукам. Тем временем человек направился к ней, схватил ее за руку и выхватил нож.
Девушка даже не успела понять, что происходит. В легкой эйфории, с по-прежнему отвисшей челюстью и слегка испуганными глазами она попыталась посмотреть на нож. Из машины выскочили несколько полицейских. Они осторожно приблизились к этому человеку и его пленнице.
- Успокойся, - заговорил один из них, - она здесь ни при чем. Отпусти ее.
- Черт! Может тогда вы отпустите моих родителей? – Из под шлема послышался смешок, - ну да, вы снова пообещаете, что сделаете это. А потом меня опять отправят в чертов интернат. Я счастлив со своей семьей. Я вас ненавижу. Всех ненавижу! И ее тоже, - он встряхнул Сашу, - ненавижу! Я сейчас пойду вместе с ней вон туда, - он указал вправо, - и вы не станете меня и ее преследовать, иначе я перережу ей глотку.
- Ты этого не сделаешь, - сказал с усмешкой второй полицейский. Первый странно сурово взглянул на него.
- Не веришь? – Похититель надавил лезвием на Сашино горло, - Я сделаю все, чтобы вы отвалили от нашей семьи и чья-то жизнь мне не помеха, - и он еще сильнее сдавил рукой ее горло, так, что Саша вскрикнула.
В глазах потемнело, все вокруг замерцало, воздуха категорически не хватало. Саша стала судорожно сипеть, стараясь вдохнуть. В следующий момент она отключилась.
Первое, что пришло в голову, эта безумная пульсирующая боль где-то в затылке. Она лежала на каких-то вещах, но холод пробирал до костей. Она приподнялась на локте и огляделась.
Ее импровизированная постель находилась посреди огромной бетонной трубы. С обеих концов виднелся свет, снег, деревья. Внутри трубы снега почти не было, в основном сырая мерзлая земля, кучи мусора на ней. Стены трубы были разрисованы или расписаны предшественниками. Мрачное, унылое место. В глазах по-прежнему все было не четко.
Постепенно мозг восстановил все события, которые она запомнила последними.
В этот момент в самой середине этой трубы, в самом темном ее месте послышался шум. Саша поглядела внимательнее, с трудом вернув глазам сосредоточенность, и заметила там человека.
Он быстро натянул шлем. На нем не было куртки, только кофта и джинсы. Он сидел, обняв себя руками и ежился.
- Ты наконец-то пришла в себя, - сказал он, - теперь можешь проваливать. Прости за тот спектакль, я надеюсь, я не сильно тебе навредил.
Да, это был тот самый человек, который тогда душил ее.
Первым порывом было бежать и бежать куда подальше. Но Саша заметила, что вещь, на которой она лежала – его куртка. Она привстала – хотя труба и была большой, в полный рост вытянуться было сложно. И, опираясь рукой о цемент трубы, подошла к нему и протянула его куртку. Что-то в нем вселяло симпатию.
- Ты ведь меня не убил. Значит все в порядке. Что случилось? Ты можешь рассказать мне?
- Долгая история, - спокойно сказал он.
- Ничего. Я не тороплюсь, - она села на землю рядом с ним.
- Хочешь знать? - Он сорвал с головы шлем.
Красивое молодое лицо было испорчено кроваво - красным шрамом вдоль всей щеки. Кроме того, мешки под глазами напоминали синяки, а губы посинели – видимо его куртка очень долго служила подстилкой для Саши.
- Они отняли у меня все! Родителей, квартиру, семью, счастье. Послали в чертов интернат. Я не знаю, как мне дальше жить. Где мне жить. Что мне есть. Я собирался замерзнуть здесь насмерть, если бы ты не проснулась. Да и сейчас я больше не вижу выхода, кроме как убить себя.
- Ты знаешь… - Саша тяжело опустилась рядом с ним и взглянула на другую стену трубы, - я ведь тоже хотела убить себя. У меня есть семья. Счастливая. Двое прекрасных родителей. У меня есть квартира, куда я прихожу со школы. Уютная комната. Но я хотела бросить все это. Тебе наверное покажется, что у меня нет на то причин.
- Да, у тебя их нет.
- Но тем не менее какое-то время назад я пришла к выводу, что жизнь не имеет никакого смысла. Я видела жестокость и только. Мне казалось, что, стоит мне переступить порог своей маленькой уютной квартирки, и меня разорвут на части, отберут все и оставят подыхать.
- Так и есть, - с горечью в голосе произнес ее новый собеседник и Саше показалось что на этот раз в нем было не презрение, а легкое уважение.
- Так вот, - продолжила она, - я перестала есть – я ела только самое необходимое, считая, что это нужно лишь для поддержания жизни. И, вместо того чтобы проводить вечеринки со своими сверстниками, я сидела дома и часами в полудремных размышлениях приходила ко все более тяжелым выводам. Я перестала улыбаться и радоваться жизни. Постепенно разучилась ненавидеть кого-либо, я только ненавидела весь мир. Бездушных людей, жаждущих власти и денег. Если когда-то слово Любовь было святым, то теперь оно стало лишь символом. Лишь прикрытием для людей. И вот так вот, размышляя часами, я начала думать о смерти.
- Так почему же ты жива?
- В самый последний момент, когда я стояла уже на балконе, на самом краю, я решила, что терять мне нечего, если я останусь и просто попробую жить как все, оставаясь самой собой. И возможно я постараюсь достичь своей цели, осуществить свою мечту. А умереть я успею всегда. Через какое-то время эти мысли стали исчезать, растворяться. Но я по-прежнему видела чуть больше, чем остальные.
- Слушай, - он несколько секунд помолчал, желая что-то сказать, но видимо не решаясь, и потом, как показалось Саше, сказал совсем не то, - ты пролежала здесь всю ночь. Под утро я укрыл тебя своей курткой, ты немного согрелась и очнулась. Я думаю, сейчас часов десять, одиннадцать дня. Твои родители будут за тебя волноваться. Тебе нужно идти.
- Ну, для начала, я не знаю дороги и тебе придется проводить меня хотя бы туда, откуда ты меня вчера похитил.
- Но вдруг там сейчас копы? Ведь я именно оттуда от них сбежал, наверное, они там сейчас и крутятся, чтобы найти нас. Мне нельзя уходить отсюда, - сказал он.
- Слушай, что будет, если ты останешься сейчас здесь? – Саша внимательно посмотрела в его глаза. Он опустил их. – Значит, хочешь умереть. А что будет, если ты им сдашься?
- Они сдадут меня в интернат и год, до совершеннолетия, я буду там обитать.
- Может, тебе легче будет в интернате, где тебе будут приносить пищу, чтобы ты жил, выдавать кое-какую одежду и кровать? Так тебе проще помочь своим родителям. Так ты имеешь хоть что-то. А это уже лучше, чем ничего.
- Не знаю, - он устало положил голову на колени.
Саша обняла его за плечи. Совершенно ей не знакомого.
- Смогу я еще тебя увидеть? – спросил он тихо, говоря скорее самому себе.
- Хорошо. Встретимся на том же месте, где ты меня тогда нашел, когда тебе будет удобно.
- В пятницу, ровно в три. А сейчас поднимайся, - Он распрямился почти во весь рост, но какой бы огромной труба не была, она тем не менее заставила его согнуться.
На его лице появилось выражение уверенности в себе и какой-то странный блеск в глазах.
- Спасибо тебе, - продолжил он, - ты права, я буду жить дальше. Пойдем, - он взял ее за руку и слегка подтолкнул к выходу из трубы.
Их синие тени на слепяще–белом снегу становились все длиннее с каждой минутой. Изо рта вырывался пар. Снежинки медленно падали вниз и сплетались в причудливых узорах на их одежде.
Труба лежала посреди огромного пустыря на окраине города, рядом с ней было множество строительных балок, полу утопших в снегу, огромных цементных плит, деревянных досок и других следов человеческого пребывания.
Сначала они просто молча шли рядом, грея руки в карманах и думая, каждый о своем. На высоком пасмурном небе быстро неслись тучи. Изредка виднелся краешек грязно-оранжевого зимнего солнца, блеклого и тусклого. Когда уже слышен был шум города, а впереди появились дома, Саша вдруг вспомнила, что не знает его имени.
- Как тебя зовут?
- Даниил, - он даже не взглянул в ее сторону, продолжая думать о чем-то своем.
Вскоре он поймал автобус и усадил в него Сашу. Перед самым прощаньем он назвал ей адрес, где она сможет его найти. Двери автобуса захлопнулись, Саша краем глаза взглянула на остановку. Он по-прежнему стоял там, засунув руки в карманы, и провожал автобус слегка грустным взглядом.
Вся дорога пролетела размышлениях и вскоре впереди замаячил ее дом. Очень поздно Саша поняла, что у нее не было денег, чтобы заплатить за дорогу. Она быстро обежала взглядом автобус и заметила, что люди передают деньги водителю. Она одна не сделала этого. Но никто из пассажиров не обратил на нее внимания.
Как только автобус затормозил и двери распахнулись, она приняла совершенно спокойный вид и направилась к выходу. Едва ее нога оказалась на первой ступени, ее кто-то ухватил за локоть.
- Постой.
Саша обернулась, быстро перебирая в голове всевозможные варианты дальнейших действий. Но это не понадобилось – оказалось, что за руку ее держит одноклассница.
- Почему ты не была сегодня? – Спросила она, выходя вместе с Сашей из автобуса.
- Ммм… я в магазин ездила. Вот, только вернулась.
- Странно…
Родители расспрашивали, где она была, и ей пришлось наспех придумывать историю о том, что кот ее подруги рожал, и ей пришлось помогать. Мать долго выпытывала, почему Саша не могла позвонить домой, и в итоге, в очередной раз Саша сидела в своей комнате, обняв руками колени и молча сотрясалась от рыданий.
Перед сном она вспомнила о Данииле. Что-то потусторонне – красивое было в его лице. И даже шрам, о котором он так удивительно мало рассказал ей, вовсе не портил его.
Боже, какой он все-таки сильный. Она на его месте сдалась бы сразу.
|
|
Без заголовка |
Хм.. странно.. я снова начинаю видеть красоту не только в черно-белом, но и в цветах…
Поговорила вчера с одним человеком… неважно, с кем… просто в нем есть Душа.. в нем есть Суть…
И вся моя агрессия, вся ненависть к миру… все пропало..
Я снова беззащитная, снова безобидная… снова Просто_Грустная…
Но теперь сильная.
Я поняла вчера самое важное. Пусть тот человек утверждал, что он неправильный, раз он в постоянной деперессии, что его мировоззрение хромает, что все из-за этого страдают.
Просто нужно принять себя таким, какой ты есть. Принять свою депрессию, свою грусть, как часть себя. И тогда они – и грусть и депрессия, перестают иметь силу, перестают доставлять боль и страдания.|
|
Меня вдохновили... теперь брежу.. |
Бруцин. Мышьяк. Вино. Коньяк. Глоток. Тепло. Глоток. Еще. Горячка. Боль. Тепло. Любовь. Лежишь. Кричишь. Лежишь. Молчишь. Коньяк. Вино. И все равно.
Биенье сердца. Стук колес. Закрылась дверца. Коматоз. Ушли родные. Много слез. Разбилась жизнь. Нет больше грез. Отец и мать. Ты не всерьез.
Стакан. Вино. Любовь. Капкан. Рука и кровь. И много ран. И снова слезы. Снова все. Прощаться. Плакать. Пить вино.
Вода. Стекло. Осколки льда. Рука. Тепло. Рука. Беда. Слеза. Темно. Горячка. Боль. Рука. Мечта. И не со мной. Рука. Как ртуть. Рука. Заснуть.
Холод. Снег. Темно обед. Горячка. Сон. Горячка. Бред. И все. Их нет. Всех нет.
Одна. Темно. Одна. Давно…
|
|
Нет войне! |
Это глупо – воевать. Почему только я одна это вижу?
Зачем истреблять друг друга ради пары клочков земли? Или ради газа? Нефти? Золота?
Ведь убив другого мы все равно ничего не добьемся. Наши точки зрения не примут, уважать нас не станут. Нас будут ненавидеть.
Зато тысячи людей погибнут ради того, что даже не затрагивает их интересов.
Каково той девушке, которая любила? Каково матери, которая потеряла? Каково отцу, который надеялся. И все из-за такой фигни. Это просто тупость.
Вообще драки, склоки, мордобой – все это всегда устраивают люди, которые не могут никого ни в чем убедить.
Типичный пример – наверняка в каждой школе, в каждом коллежде или институте на такое натыкаешься: толстая, закомплексованная девушка, которую всегда поднимали на смех и которая совершенно не умеет себя вести, вдруг коротко стрижется, начинает одевать самую модную одежду, усиленно строет из себя крутую. Цепляется к каждому слову и постоянно забивает стрелки. А почему она это делает? Да она всех боится. Она боится, что. Если не пресекать каждое малейшее слово, каждую случайную шутку, то ее снова сделают изгоем.
Все эти кулаки – вся эта показная крутизна – все это у девушек происходит из трусости. А потом ее желание казаться крутой заходит так далеко, что она начинает цепляться ко всем.
Драки. Да, парни еще могут подраться – у них есть не только силы, но и телосложение, которое помогает в драках. Но что это за дебильная эмансипация, когда девушки начинают драться даже без повода? Что это за тупость?
Лично я считаю глупым доказывать что-то на кулаках. Да и женские драки это в основном таскание за волосы и царапанье, редко – пощечины, и уж совсем редко нормальные удары.
Это только в фильмах все девушки как на подбор будто похищены из школы ниндзя. Какой не включи – везде одна картинка – накачанная баба с пистолетом спасает мир. Прям уже надоело, честное слово.
Вы представьте какую-нибудь первую попавшуюся вашу знакомую в этой роли. Много у нее сил? Сможет ли простая уборщица или библиотекарша (типичный американский сюжет) с первого же в жизни выстрела, даже если забыть про отдачу, попасть прямо в сердце?
И вообще, в последнее время все фильмы, все русские сериалы – это два крутых типа и крутая баба с пистолетами, которые мочат всех и бьются за правосудие. Да нет в нашей стране столько убийств, сколько наснимали про них фильмов и сериалов.
Все это раскручивание для тех самых затюканных людей, которые хотят, чтобы им говорили, что они поступают правильно, и, посмотрев очередной такой фильм, идут к своему врагу, мысленно прокручивая сюжет и доказывая себе, что они правы.
Жестокость – это не способ.
Мы, люди, если не прекратим войны (давно бы пора повзрослеть), мы просто истребим друг друга и все. И больше не будет такой рассы, как Человеческая.
Как мы пришли по ошибке природы, так и уйдем по ошибке ученого, который всего-навсего создаст новый вид оружия, а какая-нибудь военная страна просто использует его и все.|
|
... |
|
|
Никогда всерьез не думала, что дойду до этого, но… Я Схожу С Ума. |
Рано утром проснулась от звуков голосов на кухне. Родители должны были уехать, но мать наверное осталась. Решила не выходить на кухню и поваляться, пока еще могу. Снова голоса. И не дают мне заснуть!
Я встала, вышла на кухню и … представьте мое офигение, когда оказалось, что кухня пустая! Прошла по всей квартире – пусто. Решила, что меня глючит.
Пошла в ванну, умываюсь. И тут вдруг снова – шорохи, звуки шагов, гремение сковородок. Я вылетела из ванной, решив, что спросонья не заметила маму, но… кухня опять пустая! Теперь шаги доносились из моей комнаты. Может мама проскользнула мимо открытой двери ванной, и я просто ее не заметила?
Вернулась в комнату – пусто. Взяла фонарик и стала заглядывать по всем углам квартиры, куда может спрятаться человек и даже куда не может. Оглядывалась, как параноик, и, только убедившись, что к моей спине никто не идет, обыскивала угол.
Прочесала всю квартиру, причем шла так, чтобы мимо меня нельзя было проскользнуть назад – естественно никого. Стою в коридоре, зову – “Мам!… мам!” – нет. Никого. Тишина полная.
Пришла в комнату, ржу – думаю, как проглючило то, а! Запустила комп, решила все это напечатать и тут опять! Я забилась в угол, сижу – боюсь. И шаги – в комнате, на кухне. Шуршание пакетов…
Вот минуту назад все вроде снова затихло. Я высунулась из комнаты, никого не увидела и на том решила прекратить все поиски. Короче все – крыша едет, дом горит…|
|
Без заголовка |
Я ее раздавила. Просто раздавила. Я заставила ее реветь. Поставила на место. Сначала был триумф от победы, а сейчас мне противно. Тошно. Зачем я так?
Почему я такая жестокая? Ненавижу…|
|
