В ноябре 1813 года в московском доме Благородного собрания давался бал –

первый после победы над Наполеоном.

Хрустальные люстры переливчато отражали огни сотен свечей.

Белизна стройных колонн, бравурная музыка, порхание пар…

Танцевальный вечер не был костюмированным, и потому появление незнакомой дамы

в русском сарафане и кокошнике не могло не привлечь всеобщего внимания.

Густые черные волосы, рассыпанные по плечам, сияющие звездами глаза на бледном лице,

гордая и статная фигура…

Это была тридцатитрехлетняя княгиня Евдокия Ивановна Голицына, урожденная Измайлова.

«Княгиня Голицына была очень красива, –

признавал известный ценитель светских женщин Петр Вяземский, –

и в красоте ее выражалась своя особенность…

Не знаю, какова была она в своей первой молодости; но и вторая, и третья молодость ее 

пленяли какою-то свежестью и целомудрием девственности…»

В московском свете Голицына появлялась редко, но все же некоторые завсегдатаи салонов знали ее

не совсем обыкновенную историю.

Евдокия рано лишилась родителей, и ее воспитывал бездетный дядя – Михаил Михайлович Измайлов.

Он дал племяннице блестящее по тем временам образование, включавшее не только языки,

изящную словесность, музыку и танцы, но и основательное знакомство

с историей, географией, литературой.

Но больше всего Евдокия, в отличие от ее сверстниц из дворянских семей,

обожала заниматься математикой.

Кроме того интересовалась политикой, философией, экономикой.

«Красавица, умница… Кому ж такое чудо достанется?» –

гадали московские кумушки, большие любительницы сватовства.

И уже подыскивали невесте достойных кандидатов в мужья, но дорогу им «перебежал»… император Павел.

За верность и преданность Петру III (его почившему батюшке) он назначил старшего брата Измайлова

главнокомандующим Москвы.

Для младшего он уже ничего сделать не мог, поэтому вознамерился

«осчастливить» его дочь-сиротку, определив ей в женихи князя Голицына.

Сергей Михайлович никакими талантами не блистал.

К тому же в обеих столицах гуляли неприличные слухи о противоестественных склонностях

этого уже немолодого человека.

Весьма сомнительная партия для красивой образованной девушки!

Дядя не имел возможности отвести от нее эту беду: скорый на расправу Павел запросто мог засадить

в крепость участников всей этой «свадебной истории», как уже неоднократно бывало.

Оставалось только старшему Измайлову благодарить императора за оказанную честь и милость.

Это одна версия сватовства Евдокии Измайловой, но далеко не единственная…

Когда сироте исполнилось девятнадцать лет, повествуют другие источники,

ее руки просил князь Голицын.

Получив отказ, он прибегнул к помощи Павла I.

Взбалмошный император повелел Евдокии Ивановне принять предложение своего любимца.

Она умоляла Голицына отказаться от нее, но тот, на вид мягкий и добрый, не уступил.

Видимо, рассуждал по-старорусски: стерпится – слюбится.

Осыпал жену драгоценными подарками, окружал роскошью…

Свой вариант предлагает писатель Юрий Тынянов в романе «Пушкин»:

«В молодости была она влюблена без памяти; ее выдали за старика Голицына.

Старый муж мало интересовался ее поступками и не мешал ей».

Летом 1799 года Евдокия Измайлова стала княгиней Голицыной.

В глубине души она надеялась, что будни семейной жизни, а потом и дети станут заменой любви,

которой она не испытывала к мужу.

Но… Жили они в одном доме, но фактически супругами не были.

Вскоре Голицыны уехали во Францию, где произошел странный случай:

какая-то предсказательница нагадала княгине, что она окончит свой земной путь во время ночного сна…

И тогда, чтобы смерть не застала врасплох, она решила ночь превращать в день:

спать ложилась на рассвете, приемы начинала за полночь.

С той поры и стали называть ее Принцессой Ноктюрн, то есть,

в переводе с французского, ночной княгиней.

Это красивое музыкальное имя очень подходило к прекрасному и загадочному облику

Авдотьи Голицыной – теперь она называла себя только так.

Прошло какое-то время, и супруги стали жить в разных домах, иногда даже в разных городах.

Вновь и вновь просила Евдокия Ивановна развода, но всякий раз получала отказ.

В 1805 году на одном из светских раутов в Петербурге Авдотья Голицына встретила Михаила Долгорукого…

Этот красавец-офицер в 1800 году, посетив Париж с дипломатической миссией,

покорил сердце самой супруги Бонапарта – Жозефины.

В салонах самых больших умниц Франции того времени – мадам де Сталь и мадам де Рекамье –

князь Долгорукий всегда был желанным гостем и самым увлекательным собеседником.

В апреле 1801 года Михаил получил назначение флигель-адъютантом к только что взошедшему

на престол императору Александру.

«Красавец князь Долгорукий был человеком необыкновенного душевного такта, отменного воспитания,

сугубо сведущий в истории и в науке математической, ума быстрого, характера решительного и прямого,

сердца добрейшего и души благороднейшей», –

так характеризовал этого человека один из его современников.

На двадцать шестом году жизни Ночная княгиня полюбила со всем пылом юной,

романтической, пылкой любви…

Убежденный холостяк, князь Долгорукий отвечал ей взаимностью

и всерьез стал задумываться о женитьбе.

Влюбленные наивно надеялись на то, что старый князь Голицын,

не проявлявший к своей жене ни малейшего интереса, не станет ее удерживать.

Но князь ответил категорическим отказом.

Безутешный Долгорукий отправился на поля сражений в Восточную Пруссию и получил

там за героизм русский орден Святого Георгия и прусский – Красного Орла…

Редкие встречи с возлюбленным лишь разжигали желание иметь общую фамилию и общий дом –

ради этого любящая Авдотья готова была пожертвовать всем, включая свой титул и образ жизни.

Но старый муж оказался неумолимым…

Поговаривали, что на шведскую кампанию в 1808 году Михаил Долгорукий ушел «в поисках смерти».

Однажды единственная пуля, прилетевшая со стороны противника, попала точно в его сердце:

князь в это время стоял в коротком сюртуке нараспашку…

Так окончилась единственная любовь Ночной княгини.

В ее салоне на Большой Миллионной улице любили бывать Карамзин, Жуковский, Грибоедов,

Вяземский, Александр Тургенев.

Разговоры и споры велись серьезные, на философские и политические темы.

Грибоедов читал здесь «Горе от ума»…

Постепенно ее дом стал святилищем муз, а она сама – хозяйкой литературного салона.

Вот что вспоминал об этом Петр Андреевич Вяземский:

«Дом ее, на Большой Миллионной, был артистически украшен кистью и резцом лучших

из современных русских художников.

Хозяйка сама хорошо гармонировала с такой обстановкой дома.

Тут не было ничего из роскошных принадлежностей и прихотей скороизменчивой моды.

Во всем отражалось что-то изящное и строгое.

По вечерам немногочисленное, но избранное общество собиралось в этом салоне:

хотелось бы сказать – в этой храмине, тем более, что и хозяйку можно было признать жрицею

какого-то чистого и высокого служения.

Вся постановка ее, вообще туалет ее, более живописный, нежели подчиненный современному образцу,

все это придавало ей и кружку, у нее собиравшемуся, что-то – не скажу таинственное,

но и не обыденное, не завсегдашнее.

Можно было бы подумать, что тут собирались не просто гости, а и посвященные».

В 1817 году Жуковский привел в салон княгини смуглого, кудрявого юношу – восемнадцатилетнего Пушкина.

Поэт был очарован красотой Голицыной, ее глубоким критическим умом.

Он посвятил княгине стихотворение «Краев чужих неопытный любитель»,

затем прислал ей свою оду «Вольность».

«Пушкин влюбился в Голицыну смертельно, – сообщал Андрей Карамзин, –

он проводит у нее вечера, лжет от любви, сердится от любви, только еще не пишет от любви».

Зато у Александра Сергеевича есть:

«Но я вчера Голицыну увидел И примирился вновь с отечеством моим…»

Разве этого мало?

Хотя Ю. Тынянов, например, делает смелое предположение, что между юным поэтом

и прекрасной Ночной княгиней все-таки существовала интимная связь.

Когда Пушкина сослали в Бессарабию, он чувствовал, что изрядно скучает по Голицыной и ее салону.

7 мая 1821 года он писал А. И. Тургеневу:

«Вдали камина княгини Голицыной замерзнешь и под небом Италии».

По возращении из ссылки в мае 1827 года Александр Сергеевич продолжал бывать

у милой его сердцу княгини.

В последний раз они виделись в августе 1835-го…

К своему сорокалетию княгиня сделала себе небольшой «подарок».

Ее формальный супруг, князь Голицын, решил вдруг… вступить в брак с молодой

и очаровательной фрейлиной Александрой Россет.

Забыл, должно быть, что по собственной же воле до сих пор состоит в законном браке.

Но когда попросил княгиню о разводе, услышал в ответ ледяное «нет» и оказался предметом

насмешек обеих столиц.

В 1835 году вышло из печати на французском языке исследование Голицыной «Анализ силы».

Этот труд увенчал ее многолетние занятия математикой под руководством знаменитого профессора

Михаила Остроградского.

Редчайший случай для того времени, чтобы женщина написала и издала сочинение подобного рода!

Именно она обратилась к русскому дворянству с предложением воздвигнуть в Москве памятник

в честь избавления России от иноземного нашествия:

«Россияне, не упиваясь ядом злобы, задушили в сердце империи своей гидру…

Такая слава превыше всякой славы…

Да сохранит нас Бог от внутренних неустройств, и тогда никакая иноземная власть не сможет

поколебать нашего могущества…»

Последние годы своей жизни Авдотья Голицына провела в Париже…

Она продолжала писать книги: по философии и литературе, которые в России, увы,

остались практически незамеченными, как, впрочем, и вышеупомянутое уникальное математическое

исследование.

Умерла Принцесса Ноктюрн в январе 1850 года в России, в возрасте семидесяти лет.

Как и было предсказано, ночью…

Но Евдокии Голицыной и вправду удалось обмануть саму смерть,

если мы вспоминаем о ней сегодня.

Похоронена она в Александро-Невской лавре рядом с могилой Михаила Долгорукого,

единственного человека, которого она любила в своей земной жизни…

Источник: Знаменитые женщины