Я пишу книжку про всех волшебников, которых встречала в жизни.
Вот одна глава из нее. Выкладываю ее здесь на пробу.
В этой главе все правда. Мне ничего не нужно выдумывать. Только фиксировать.
И видеть. И слышать.
Эта глава про моих друзей, волшебников из группы Т23. Напишите, если вам покажется это интересным. Или неинтересным. Я буду признательна за ваши отклики.
И еще, может быть, кто-нибудь возьмется перевести эти две страницы текста на английский? Буду вам очень благодарна.
Ну вот:
* * *
Мы сидим у Фила. У него сегодня день рождения. Ему исполнился 41 год. Впрочем, временами кажется, что ему всего 14.
В этот раз его волосы выкрашены ярко-красным, с несколькими изумрудными перьями.
Вокруг сидят: красавица-рокабилли Лора, космический кадет Сэм – небольшого роста, в вязаной серой жилетке поверх белой футболки и прической цвета бирюзы. Рядом его девушка – Джеки - с волосами цвета малины. Курчавый с проседью грек Харри, очень крупная и очень красивая рыжеволосая художница Никки – фея и всеобщая мама, австралиец Скотт - в клетчатой серой кепке, Фрог – лучший на свете эМ Си – лысый с панковским шерстяным (не из волос) гребнем, всех цветов психеделической радуги – как же он должен сиять в ПРК! – парикмахер-гей - Банана – ведьмак-литовец, живущий здесь уже 20 лет и пугающийся своих корней. В разговре он называет себя дурой. «И вот я стою там, как дура, какая-то...». А еще 17-ти летняя дочь Фила – хорошенькая блондинка, с ямочками на щеках, пухленькая и свежая как месяц март.
Никки приносит с кухни кофейник с дымящимся ароматным кофе.
- Я принесу молока. – Фил встает с кресла и направляется к холодильнику.
- Так мы же его уже пробовали, оно испортилось. – напоминает ему Сэм.
- Ну да, я поставил его обратно в холодильник, - серьезным голосом отвечает Фил, - вдруг, оно уже поправилось?
Под утро Банана спрашивает у всех, не хочет ли кто-нибудь выпить шампанского.
- Тебе правда хочется шампанского? – Удивляется Фил
- Ну просто, чтобы что-нибудь сделать. – отвечает заскучавший Банана.
- Ну, чтобы ПРОСТО что-нибудь сделать, давайте же выпьем шампанского! - соглашается тот.
Банана идет на кухню, и возвратившись с бутылкой, изо всех сил пытается ее
открыть. Делает он это как тот самый солдат с ромашкой из анекдота: «А я машу на него ромашкой и говорю ему: «Уходи, противный!»».
- Не направляй ни на кого бутылку. – просит Фил. – Это опасно. Вот на моей свадьбе, в методисткой церкви, я также выстрелил пробкой от шампанского и она ударившись в высокий потолок угодила точнехонько в чашку кофе в руках моей тещи и облила ее, - всю в белом, - с ног до головы. Моя семья с ума сошла от смеха. В отличие от семьи моей жены.
- Ты был пьян? – спрашивает Скотт.
- Нет. – Фил вскидывает голову и веселые искорки вспыхивают в его глазах.
- Так что, это была одна из этих твоих «штучек”?
- Это было просто очень неудачным стечением обстоятельств. – отвечает серьезно Фил. – Так что ты, Банана, не направляй ни на кого бутылку, пожалуйста.
***
- Ну как насчет завтрашнего футбола, Фил? – со смехом спрашивает Сэм.
Раньше вечером, когда все еще сидели в ресторане, почти трезвые, Фил предложил встретиться на следующий день в парке, чтобы сыграть в футбол.
- Чур, я стою на воротах! – сказала я.
- Заметано! – ответил Фил и засмеялся. Все остальные тоже горячо поддержали его идею.
- Во сколько встречаемся?
- В два. – говорит Сэм.
- В три – поправляет его Фил.
- Или в два?
- Нет, все-таки, в три.
- Два-три, два-три, двадцать три – замечаете этот паттерн? Он следует за нами везде.
Я взглядываю на телефон. Время на часах 23.23. Бесспорно, магический круг продолжает работать.
- Впрочем завтра к трем мы возможно еще и спать-то не ляжем – рассудительно добавляет Сэм. Скорее всего, он прав.
***
- Ну как насчет завтрашнего футбола, Фил? – со смехом спрашивает Сэм. Время на часах – около пяти утра. – Может быть лучше сыграем в крикет? Джеки заливается веселым смехом.
- Можно. Хотя, крикет – это довольно скучно.
- Можно сыграть во французский крикет.
- Это как?
- Во французском крикете бита держится по-другому, прямо между ног. Вот так, - Фил встает и показывает как держат биту во французском крикете. Американцы потом использовали эту позицию в бейсболе.
- Эти американцы вечно у нас все воруют. Мы изобретаем, а они воруют и объявляют это своим открытием. Мы изобрели крикет, а у них он превратился в бейсбол. Мы изобрели футбол, а у них он превратился в рэгби - «американский футбол»... – возмущенно, хотя и со смехом, говорит Джеки.
- Да, и регби стал очень популярен в Англии. Но, ведь у вас же остался соккер. – Напоминаю я.
- Ну да, соккер...
- А знаете как в Англии появился этот вид спорта? – спрашивает Сэм. – В одной частной школе, которая называлась Регби, - какой-то чувак, во время школьного матча по футболу, схватил мяч в руки и побежал с ним на другой конец футбольного поля. И руками забил гол. И вот, вместо того, чтобы получить штрафной, к этому придурку подошел тренер и сказал ему: «Поздравляю тебя! Ты только что изобрел новый вид спорта! Он будет называться именем нашей школы - Регби». В любой обычной школе этого чувака вообще бы больше к мячу не подпустили. Но ведь это Рэгби – дорогая платная школа... – сэтует Сэм...
- То ли дело футбол, - Добавляет Фил. – Когда пастухи из двух соседних шотландских деревень гоняли обмотанную шерстью овечью голову. И единственной их задачей было загнать эту голову на территорию другой деревни. Своего рода заменитель деревенских драк.
Правда эти шотландцы рубились при этом почем зря. Но зато существовала какая-то оправдывающая их драку цель – загнать на территорию соседей эту дурацкую овечью голову.
У Фила под столом лежит флюоресцентный воллейбольный мяч. Каждая пластина выкрашена в розовый, желтый, зеленый или оранжевый.
Я поднимаю его с пола и предлагаю:
- А давайте лучше сыграем в психеделический воллейбол?
- Как это? – спрашивает Сэм.
- Ну просто, в темноте, с лампами ПРК. Будет видно только мяч и белоснежную сетку. Ну, и каждый из игроков может надеть на себя что-нибудь светящееся – напульсник, кепку, юбку.
- Это будет красиво. Отличная идея! – соглашается Сэм.
- Смотри-ка, Джеки, мы тоже только что изобрели новый вид спорта. – говорю я.
***
- Между прочим, я где-то читал, - говорит Харри, возвращаясь с кухни и шмыгая носом, - что если ввести золото в кровь, оно каким-то особенным образом действует на мозг. Что-то там такое происходит с твоими нейронами и ты становишься невероятно умным. Может быть введем себе в кровь немного золота? Или, например, вынюхаем дорогу-другую? Это стильно.
- Каких только чудес не бывает на свете. – говорит вдруг Сэм. Вот один парень в Америке – я знаю его лично, это брат Джеки, - у него, видите-ли, “Midas touch” – “Рука Мидаса».
- Это как? – спрашивает Харри.
- Все к чему он ни прикасается покрывается слоем золота.
- Надо же! – удивляется Харри. – С чего бы это?
- Это чистая правда. Я знаю этого парня лично. Я сам это видел. – горячится Сэм. – А получилось так оттого, что он работал на золотых приисках в Америке, и какая-то огромная машина, которая что-то там делает с добытым золотом – то ли очищает его, то ли промывает, - короче эту машину закоротило, и этого парня серьезно шибануло током. С тех пор, к чему бы он не прикоснулся все покрывается золотом.
- А еда? – спрашиваю я.
- Он просто не трогает ее руками.
- Да, - говорю я, - вот так вот сказка становится былью. А надо бы – наоборот.
