Мой самый лучший способ справиться со всем этим - выписываться и тихонечко сходить с ума, наблюдать. Поджигать - не мои стандарты. В мокром асфальте, зеркальном таком, с красными зонтиками, отражается здание МИДа. И люди в черных пальто. И мы. Мы тоже отражаемся. Как отдельные части этого города.
Мои друзья, мои дорогие и родные. Моя мужская компания грусти. Не знаю, как еще вас назвать-то. Волнуетесь, готовы прочистить мне голову и провести трепанацию черепа. Нет, серьезно, не стоит. Думайте, что хотите об этом молодом человеке. То, что он теряется в вашем мире, старается не особенно привлекать внимание и тихо сидит - ничего не значит. То, что молчит в такой новой компании - это тоже нормально. Вас бы на технарскую конференцию. Знаю, что если понадобится, я все равно приду к вам плакаться. Только...вы бы свою жизнь наладили для начала, а потом бы говорили что-то про мою. Один собирается жениться без особой любви, до сих пор скучая по бывшей, делая все, чтобы ее унизить и заставить вернуться обратно. Второй тоже хорош. Т как-то сказала, что у наших близких творится какая-то фигня в личной жизни. Да, стоит поддержать эту фразу.
Почему я слушаюсь тебя и накидываю на голову капюшон? Добежать до Старого Арбата до кафе. Промокнуть. Под морось выйти из кафе, забив на все. Отправиться гулять. Два последних, от Фрунзы до Воробьев - одно из любимых мест в Городе, наполненное воспоминаниями. Да, мы меняемся, а место остается тем же. Новые мы приходим на старые руины. Можно рассказать тебе все прошлое. Выслушать твое, понять, что ни за что не променяешь этого человека ни на кого. Пожалуй, вот так. Фразы от чистого сердца, нас уже мало кто перекроит.
Мне приходит сообщение, на лице выражение страдальца. Нет, я даже не могу троллить этого человека уже. Достало. Смеюсь, показываю сообщение тебе, смеемся вместе. У тебя звонит телефон, ты говоришь, кто это был и что случилось. Я рассказываю про свою семью. Ты тоже. Все как есть. Говорю про друзей. Черт, да мало кто знает такие подробности моей жизни.
Выходишь из поезда, благодаришь за прогулку, говоришь о скорой встрече. Да, я должна передать тебе книги. Точно. Не забуду, если напишешь, когда. Книги моего сердца, черт возьми. Точнее, у Трэша-то нет ничего больше. Он единственный такой. А вот два другие автора - у них я готова читать все, верить им, опираясь на их теории, понимать мир. И ты просишь дать их тебе почитать. Мою книгу жизни, и двух авторов моих мыслей. Давай сольемся. Почему мне кажется, что там было еще что-то помимо благодарностей? Мне хорошо и гармонично. Спокойно и штилево. Так должно быть, когда зашкаливают показатели счастья. Мое море покачивается в такт. Все так, как оно и должно идти.
Возвращаюсь обратно в редакцию - на столе финики. С пивом они очень хорошо идут. Фонарей не видно сквозь туман. Также, как это молоко обнимало небоскребы международного центра и МГУ. Река и вот этот дневной туман. Стоять у воды, смотреть на отражение, на другую сторону и вспоминать летние закаты. Рассказывать о них. Да, фонарей сквозь это молоко практически не различить, слабые пятна света. Любимая Знаменка. На мокрые скамейки ребята ставят сумки. Открываем то-ли настойку, то-ли вино. Передаем по кругу и пьем. Установка - доехать до дома. Четкие мысли, четкие смс, только перед глазами расплывается картинка, а я не понимаю, зачем мне уезжать от моих двоих?
Глаза такие спокойно-спокойно-больные. Доминанта - сине-голубой в смеси с серым. Желтый обрамляет зрачок. У меня болит горло, текут сопли. Проспала пару по английскому и решила никуда не ходить. Проспала весь день. Сейчас прополаскать горло и промыть нос, выпить молока с медом и лечь спать. Нет, порядок немного другой, если после молока с медом я останусь в силах что-либо сделать.
После молока с медом у меня есть некоторые стадии: 1 - выпита треть кружки, мне хорошо и спокойно, расслабляет; 2 - все расплывается перед галазми, в голову приходят целые картинки, мысли, которые требуют записи, попытки взять в руки планшетник, провалы и эпик фейлы; 3 - сижу в кресле и не могу доползти до кровати, потому что...ничего не могу делать.

Мне хорошо и плохо одновременно. Люди меняются страшно. Узнаешь их заново, сужая диапазон. До одури влюбленная и открытая. Ты первый, кто поблагодарил меня за матерный посыл. Попутный ветер хочу ловить вместе.

Здравая мысль за все то быстрое утро, преследовавшее меня по пятам - утащить за собой в универ планшетник. Размер побольлше, не нужно придвигать экранчик, чтобы прочитать. Сижу на паре, пытаюсь не Уснуть с ним в обнимку.
Естественно, проспала. Полночи писала стихи, а подъем ни свет, ни заря - этого никто не отменял. Ощущение свободы и открытости присутствует.
Сегодня снова сидеть на асфальте и слушать музыку. Это - последний раз. Больше не буду. Привычка превращается в обыденность, а подобная легкость должна оставаться всегда внутри меня. Доппинги разные.
Голова привыкает к математическим теоремам. Под них не засыпаю больше.

Накрыло. Это последнее на сегодня. Обещаю. Давно начинала писать. В середине лета сидели на Болотной с А, потом пошли к памятнику пороков. Тогда не писалось. Сейчас увиделось и соединилось.


Разговор с пороками

Мои 13 пороков рассматривают меня в упор.
Ты слишком мала, мы не придем сегодня окончить прерванный разговор.
Ты подрасти еще и выполни наш договор.
А если нужны условия - узнаешь их между делом.

К семнадцати еле вспомнить свою предыдущую жизнь.
На будущий год разгадать другую.
Еще один год - есть время, чтобы прознать иную.
Только нигде не рассказано про ненаписанный договор.

Еще отмотать - назад к первопричине основ.
Еще год - картина до сотворения мира.
13 пороков осматривают море столбов,
На каждом из них чужая душа прибита.

Вот та - как пиджак, висит. Другая - пушистый кролик.
Подальше немного - замерзший кулик.
На третьем от бога - какая-то темная лапка от осьминога.

13 пороков наматывают круги. Доходят до смелой птицы.
Мне бы теперь снова в осень и снова в столицу.
А сны тянут куда-то, где крылья синицы
Расправил родной мой брат.

Возможно, лет в 30, я вспомню про что договор.
Ну а пока - моя долговая росписка длится,
Я выполняю наш новенький уговор,
Стараясь не спиться. Ведь пьянство - тоже порок.

Мои 13 пороков спокойно стоят кружком.
То словоскалят, то зуболомят, то брешут.
Они-то ведь знают, они все спросят потом.
А я только снежным покровом да между.

Они ведь к душе, а не к телу прилипли.
А тело - как временный призрак растаявший.
Ну вот, теперь мы приплыли. 
Не помню я вас, раскаявший!

Потом узнаЮ на столбе, что мне суждено остаться.
Мне больше не ползать, не плыть по земле.
Мне даже смешною тоской не скитаться.
Мне нужно вот так вот висеть и держаться.

Мои 13 пороков отчитывают за заранее невыполненный договор.
Мол, маленькая еще, тебе бы еще учиться.
Вот только не надо, я видела снова сон.
Мне больше уже среди них не родиться.

Поставили цели

Немного жжется. Это руку тяну в копилку за счастьем.
Там еще что-то звенит несчастно, заставляя себя жалеть.
Немного забрать сейчас, горсть монет - за ненастьем.
С нами станется что? Ничуть. Не унять.
Мы всего лишь в копилке шарим отбитое племя.

В каждой ноте ловить по звуку, составляя из них аккорд.
Звонкой судорогой минута. Выходи погулять во двор?
Звук звонка из прихожей - мама. Опрокинута банка на стол.
Мама, рамки! Холодный пол. И меня зовут на лопатки.

Видишь, мама, запас иссяк, черной покрашусь краской.
Саккумулировать все тепло внутри - это пустяк.
Нам хватает такого на пару затяжек. Остальное - никак.
Мама, это ж только начальная осень! 

Мама, это только начало эры, а мне стимул придумали жить.
Мама, мне указывают на планки, мне не хочется их покорить.
Мама, неужели так сложно вот просто так быть,
Наслаждаясь моментом единственного участия?

Неужто нельзя скитаться толпой по стране, вымаливая прощение?
Неужто нельзя стоять на улице три часа, узнавая смиренье?
Мама, неужто нельзя взлетать выше неба
За поднятые границы туманного бытия?

Мама, ведь больше же так нельзя! 
Мама, я больше теперь не умею дышать, молчать.
Ведь где-то же есть друзья?
Мама, выньте меня из меня!

Границы доузились до груди, в обхват.
Наше счастье - модели в обтяжку.
Так смотрится лучше - нам говорят.
Мама, а мне все похожим кажется на утяжку.
Не тяжко!

Немного жжется. Колет чуть выше плеча.
Эта бездонная тара счастья!
Мы выйдем за грани привычного бытия.
Только учти, мы не стоим за отсутствие власти.

Мы - дети весенних пустых площадей.
Мы - строчки ушедших советских идей.
Мы - отголоски невыдержанных людей.
Нас выветрили, а потом разбросали.
Мы - поколение без идей.

Мама, мы просто желаем жить.
Нам ни работа, ни деньги, ни имя.
Мама, скажи, как нам быть?
Копилка почти пуста. Всего лишь к двадцатке, без полного счастья.

Душой наружу. Не ритмуется, не рифмуется.


Снаряды ложатся рядом

На пороховой бочке. Огромный тираж, даже больше строчки.
Я прошу у тебя маленькой такой и дрянной отсрочки.
Мне бы еще чуть-чуть, я дойду до точки, верь мне.

Руками сгребать порох из ружейных складов.
Набивать им карманы, забивать в приклады.
А потом палить, повторяя мантру, что забыты вклады и ушли преграды.

Загораться от простейшего прикосновения спички.
Нашу боль заменили клички, имена потухли, именам не жить.

Стопроцентной дозой в кровь загонять улики.
Нас поймали ночью? Чушь, не возьмешь с поличным.
Наши взятки сбиты, отдаем отличным крепким кофе птичьим.

Пять минут до дрожи, враже, отмеряй построже.
Шаткий пункт в ладонях, нам бы прочь от стражи.
Точка взрыва в краже, мне другой не быть!

Дай хлебнуть любови, почтальоны сажи.
Горло до крови, хриплой лажей.
Только слов не надо, забирай, накажут.

Взрыва датчик скажет, мол, стартуем к нашим.
В паруса затянут и отправят к старшим.
Тонкой ниткой свяжут кружево наших тел.

Дай еще минуты, свыше, падаль! 
Эта осень остро-тупым ножом.
Мне не нужно падать, захлебнувшим чужим говном.

Отстоять свободу, мысли, кашель.
Оторвать никчемность, вместе с кожей. Наземь.
Обернуться, бросить, заплатить, замазать.
Вот пари, хватайся, будем снова лазить.

Из обычных будней в рай с сарказмом.
Уходящим в это - белым светом мазать.
Мы еще немного и...предать отказом.
Видишь метку? Собирай как паззл.

Крик из глотки - внутрь. Вынуть стержнем явь.
Вот такая, суки, раздаю прохожим.
И листовки скажут - возродилась, блядь.

Нет, я уже не отчаиваюсь и не впадаю в депрессию. Просто я снова слышала твой голос в телефонной трубке. И мы без границ. Открыто улыбаемся друг другу через спутник. И голосом передаем наши улыбки. Ты, главное, напиши, что не приедешь. А сам факт - фигня все это. Внутри что-то проснулось.
Учиться в кафе напротив дома, сидеть с книжками, тетрадками и планшетником. Фраза дня: "Я, конечно, старше тебя, но не на много. Мне говорили, кто. Любит животных, тот - хуйня, а не человек". Два седых человека на скамейке у подъезда. Рядом, за углом, у двери коморки, дворник сидит по-турецки и перекладывает прутики для новой метлы из одной кучки в другую, складывает их аккуратно.
Мы с А честно хотели попасть на какой-то поэтический баттл. Только вот не попали как-то. Вышли с другого выхода. Точнее, он меня ждал, перебрался на чистые пруды со сретенки. Вышла туда же. Мы сели на асфальт. Он с пивом, я схолодным чаем (желудок отменил мои попойки и травлю хоть чем-то спиртным на ближайшее время), в голос поем. Одухотворенный молодой человек-птица играет на чем-то духовом. Плохо разбираюсь в жтом классе инструментов. В колонках у него играет австралийский национальный музыкальный инструмент и что-то еще. А он подыгрывает и подпевает. Потом берется за гитару. Регги, Кино, БГ, Ляпис, Алиса. Мы остаемся до самого финала. Границ нет, они стерты. Мы свободны. Мы живем с собственной болью, мы счастливы. "мы счастливы, мы так зотим". Неизвестная девушка покупает мне мороженое. Открыто улыбаюсь всем и каждому. Даже полицейским у шаурмичной палатки. Они милые, когда заказывают чай. Алиса - Веретено. Мне бы улететь. Вскочила на парапет, балансирую на грани. С открытой душой и неприкрытыми чувствами. Топчи меня полностью. Я - трава, сорняк. Примнешь, поднимусь снова. Во мне сила. В нас сила. Мы больше, чем дрзья. Мы - одно целое. Никакой любви, никаких отношений. Мы с А давно стали почти что одним человеком.
Улыбаться, дарить свою энергию прохожим. Писать стихи.

Ничего умнее кроме как попытаться по блютусу передать файлы с ноута на компьютер я придумать не могу. Та же самая информация есть у меня на фелкше. Быстрее и меньше мата. Однозначно. Но...это мелочи жизни.
Мне не хватает музыки. Хочется чего-то либо совсем взрывного и яркого, либо чего-то мелодично-джазово-спокойно-певуче-голосисто-фолкового. Понять никак не могу. Какое-то кружеву нужно, чтобы ткалось и лилось из плеера. То, что там есть, порядком поистерзалось уже. А любимый плейлист, кажется, окончательно отошел на весну. Странная логика - весной слушать философские песенки, призывающие к действию. Философски-протестные, как я называю. В общем, со смысловой нагрузкой какой-то. Летом пускать внутрь заряды фолка и мифов. Осенью...не знаю, что там в самом начале, но ближе к холодам вновь вернутся Лакримоза, Диораза, Дейри оф дримс и даже Токио Отель. Зимой будет что-то как всегда странное и наборное. А вот что слушать сейчас - нет ни малейшего представления. Ни у кого ничего не найдется?
Вчера:
Накинуть на голову капюшон, чтобы меня не было видно. В уши наушники, хотя слушать что-либо не хочется. В полузабвении доехать до нужной станции метро. На перекрестке встретить старосту и Ко, которых вот в самую последнюю очередь хотелось видеть. Вынуть один наушник, поздороваться, пойти тактично рядом чуть поодаль. В общем, стараясь отстраниться от разговора, но не убегая вперед (у нас почти одна скорость шага, смысл бежать). Вынырнула из мыслей от того, что кто-то ущипнул за бок. Нагло так, солнечно и радужно. Сова с забинтованной элестикой рукой улыбнулась, прошла мимо. Обернулась на мой оклик, вынула из уха плеер, потом дальше побежала.
Сову почему-то не любят. Хотя, да, я про нее уже писала. Для меня - заряд бодрости на весь день одно приветствие. Вроде, знакомы с ней всю жизнь, а на самом деле - прошло чуть больше года с нашего знакомства, при том, что мы с ней и не общались никогда толком. Мои считают Сову сукой за степи, жесткой и не самой приятной в общении. Столько времени прошло, а вы судите о человеке по тому, что сами же перерисовали ее карту на практике, а она заметила. Тем более...с ней потом и так поговорили на эту тему. Так с чего вдруг? В начале года, когда еще все не вернулись, А.Д. - сплетница группы и общаги, пыталась что-то про нее сказать. Мол, что живет в общаге, а у самой квартира в Городе есть. Какая разница? Достаточно того, что Сова всегда за собой позитив приносит и солнце. Спрашивала про то, правда ли, что они с тобой двоюродные брат с сестрой. Какая разница опять же? Про них я не распространяюсь, не рассказываю, не спрашиваю и мало что знаю. Точнее, я-то знаю достаточно, но говорить об этом с кем-то не намерена. С кем-то, кроме своих родных.
Меня начинают радовать наши совпадения и пугать немного одновременно. Нет, это ж надо? Одинаковые разговоры с одинаковыми людьми в одни и те же дни. У меня с отцом - у тебя с родителями. Непонимание. Тебя самого-то еще не напрягает такое количество всего совместного? Взгляды на жизнь, события, настроение? Это все космос, Т права. Это все Космос.

Сегодня сидеть на Гоголевском бульваре, греясь на солнце. Непрекращающийся ветер. Теплый, надо сказать. Скидывает листву с деревьев, кружит ее и осыпает ею меня и скамейку. Гоняет ручейки листвы по аллее. Сверху, чуть не касаясь голову, оравами носятся голуби, за ними хвостами бумажных змеев летят воробьи. Так низко, занимая все пространство аллеи. И от этого так спокойно-демонически. Стоять у почты, ждать окончания перерыва обеденного. Ловить лицом ветер, улыбаться. Сделать так, чтобы он не прекращался. Демонов наружу. Эта сказочная осень. С ней не надо пытаться расправиться. Она совершенна и еще не совершена.

Обязательно к ноуту подключить наушники, чтобы лучше шел звук (не нравится мне у ноута качество), поставить что-то старенькое. Старенькое - смесь вынесшего меня прошлой осенью теплотрасья и сибирячества вместе c Mark Rotkos song, автора не помню и с седьмым небом, напоминающим мне степи. Вообще все перечисленное кричит о чем-то степно-свободном. Кстати, песенка Марка Ротко напоминает мне почему-то...о лисенке. Мол, он был рыжим из лисьего племени. И шатался везде, а потом бегал от опасностей, а потом снова бегал, пытаясь свое место найти. Главный герой там обязательно лисенок. Или?

Все началось с обычного отравления, закончилось полнейшим бредом. Сегодня хорошо. Уже который день чувствую на своих запястьях весну под браслетами. Спешу на электричку и пытаюсь поймать солнце. Да, греет меньше. И именно поэтому не весна. А так хотелось.
Нашли сегодня уютное место для того, чтобы посидеть. Абсолютно случайно нашли, мы вообще в другое место собирались. Да, моя душа может быть кем угодно, но только не голубем, Т права.
Тут на днях Л.К. вернулся из Питера. Большей твари я, пожалуй, не встречала. Точнее, встречала, но не к тому сейчас. Никогда не думала, что буду по нему скучать. А увидела, поняла, что скучала. Сидели и разговаривали, он не пытался самоутвердиться за мой счет или еще что. Такое ощущение, что Питер его вымотал, он теперь уставший сидит с нами, но в то же время, он живет. Рада за него, в любом случае.
Только вот с папой мы с разных планет. Да, я буду иметь свое мнение при себе и сдавать кровь на донора. Да, я все равно не буду посвящать учебе 24 часа в сутки, буду считать, что престижно и деньги - не два основные критерии жизни, что каждый выбирает свой путь самостоятельно, что нельзя терять себя, оставаясь счастливой. Если у него счастье в высоком положении и хорошей работе, то мое счастье - сделать нечто для страны, исколесить ее стопом, прижиться в каком-нибудь уголке и остаться. Работать, сидеть с семьей. Главное - счастливой быть, пить сок жизни и не уствать. А ближе к 40 можно и...можно. Там уже будет не так жалко. Тем более, раз уж мне не войти в цикл реинкарнаций, нужно как-то громко и под фанфары. Так хоть какая-то аудитория будет.
Если скажу, что за день сегодня съела мороженое, одну овсяную печеньку и штуки 4 вафли, то придется мне поверить. Больше, правда, не ела ничего. Мне отравленный организм не позволил. ЭТо при том, что вчера ночью мне сначала чудилось (пока пыталась уснуть), что мы постоянно открываем стеклянные двери, забывая, где они находятся. Открываем одну, заходим, закрываем, потом тут же в другую. После всего этого трэша мы прыгали через заборчики. Упорно так прыгали. Только после этого я поняла, что без похода ночь не обойдется. С тех пор мой желудок пребывал в девственно чистом состоянии. Ну, практически в нем. Утром он не хотел принимать даже чай, неадекватно грозясь и его скинуть наружу.
Чем больше с ними общаюсь, тем острее снова чувствую пустоту от них исходящую. Какие я там в них смыслы видела? Нет, наверное, это из меня все идет, из моего настроения. Правда, да, если завтра кто-то все же подойдет, то пусть сам остается стоять на месте. Я не ручаюсь за последствия. Вообще не ручаюсь. Могу послать, жестоко подколоть или съездить по физиономии. Просто смотрите на цвет моих глаз и на манеру поведения. На свой страх и риск. Вы мне неинтересны с вашими глупыми вопросами. Не сделали - пиздуйте. Какая кому разница? Оооох, не горячиться. Лучше всего - отправиться спать, чтобы в 5-45 стандартом проснуться.
Твоя поразительная привычка на середине разговора выходить из сети искренне меня радует. Только ты задаешь какой-то стратегически-важный вопрос, тут же выходишь. Нет, я не улыбаюсь в ближайшее время. У меня эмоциональное спокойствие вкупе с застоем, вкупе с попытками не вылить свою злость на одногруппников. Какая улыбка? Только ты этого не прочитаешь в ближайшее время, а жаль.
Мы с Т друг друга прекрасно понимаем по поводу любимых и по поводу их поведения. Можно уже брать в руки нож, резать ладони и кровью скреплять наше родство. Мы давно готовы. С ней и еще с несколькими людьми из нашего братства. Кровь-то у нас и так одна. И что-то в каждом похожее сквозит. Братство. Мы едины в нашей неповторимости. Нет, Вист, дорогая, пить я не буду сама, печень мне этого не простит, желудок тоже.

На столе бисер. Сколько хватит проволоки на эти чертовы осенние листья, засыпающие все мои внутренности? Сколько бисера я еще ссыплю на пол в попытках нанизать его на проволоку? Столько же, сколько времени пройдет, пока чашка не наполнится до краев.
По чем у вас души человеческие? Оттиски их. 13 рублей за одну фотографию. На ней ведь столько может отпечататься душ. Дешево. Очень дешево за человеческое-то сокровище. Да и не только человеческое. У трав тоже есть, у камней, вообще у природы.
Спокойствие Центрального Телеграфа. Открытые веранды в Камергерском. Погода при том позволяет - закатать рукава толстовки и радоваться пасмурному теплу, обволакивающему с головой. Деревья приобретают желтовато-красный оттенок. Некоторые уже стоят голые. Вокруг меня ураганный ветер. Давно не виделись, я так ждала. Ворваться вместе с ним куда-нибудь и распугать всех присутствующих. Хочешь? Мы ведь можем.
Внутри все - молоко и мед. Мед и молоко. Штиль и спокойствие. Мне все равно. И на окружающее тоже практически. Мне хорошо в своем уединении. Не лезьте вовнутрь, не выходите вовне. Задохнитесь там внутри от нехватки кислорода, сдохните от боли потери те, кто снаружи. Напиши мне хоть строчку, тварь. Да, я абсолютно спокойна. Такое ощущение, что безэмоциональность - грань до изнанки. Или сама изнанка. И что с понедельника я сижу на ней. Безвылазно. ЭТо хорошо. Все хорошо. Куда я иду? Зачем?
Хочется писать стихи. Хочется и должно мочься. Пока что строчу письма и вяжу бисером осенние листья. Проволока, на сколько листьев тебя хватит?

Душа моя требует стихов, теплого пледа, чашки чая в руке, а лучше кофе и родного-родного человека рядом. То есть, тебя. Но за все это время я как-то уже смирилась, что всего и сразу не бывает. За то, что хочется, стоит бороться, идти вперед, жить тем, что есть. А есть у меня, если подумать, столько всего: начиная от замечательных друзей, заканчивая не менее замечательными перспективами на будущее (ну, если кто-то не будет лентяйничать и впадать в крайности). Стихи - выполнимо. Есть одна загвоздка - скоро октябрь месяц, поэтому душа требует чего-то про тебя. Мол, раз в год, мы пишем нечто убойное про него. Либо дожидаться конца октября, либо начинать уже что-то сейчас, комкать и выкидывать. Знаю, что чего-то лучшее, чем прошлогоднее - это очень сложно. В любом случае, данный вид стихов не отправляется ни на какие конкурсы, не отсылается в виде легкого чтива кому попало (хотя вывешивается в интернет, но это мои загоны), не разбирается на тосты в редакции. Это что-то, что принадлежит не мне, по идее, а тебе. Так вот, перебить то, с чего вдруг мы начали общаться - что-то мне кажется это из серии практически нереального. Действительно, по крайней мере, вы с Дж. не будете больше буравить меня такими милыми взглядами в спину в метро. Взгляды прошли такой остроты, начались разговоры. Не знаю, что было более выразительным и менее травмоопасным. И то и то вредит. Взгляды вредят моей спине, там оставались нехилые такие дыры, а внутри - ощущение преследования на весь день. При том от них не знаешь, чего ожидать: убьют сразу или это какая-то просьба, мол, "подойди сюда". Разговоры собирают часть души заново по кусочкам, уничтожают эмоции на последующие дни, в плане, оставляя нечто непонятное, но дико приятное, заставляют не видеть окружающих людей. Что лучше - я так и не поняла пока что для себя и не собираюсь.
Вторая проблема в кофе - мне категорически нельзя ничего кофеиносодержащего. Бесит. Бесит, еще раз бесит. В своей любимой кофейне остается только брать чай. По утрам я и так редко балуюсь кофеварением. Но хочется. Хочется хотя бы колы, от которой сон снимает на раз, два и три. Только и этого мне нельзя. Не из-за того, что приближает меня к изнанке, а из-за того, что мир начинает плавать перед глазами, температура падает, тело слушается довольно плохо. В такие моменты есть, конечно, вещи спасающие, но не будешь же пить кофе с лимоном, чтобы давление выровнять. Или не ляжешь сразу после этого спать. Загвоздок много, в общем. Странно, а это не сессия и даже не зима. Кстате, недавно поняла, что зимы тоже хочется. Точнее, хочется килограммов снега, но чтобы при этом шляться по улице в кедах и в толстовках. Мол, белая простыня, но при этом тепло.
Ну а последний пункт хотелок бывает редко, метко и с прицельным попаданием. Уже устала порядком, но все равно куда-то иду. Как сказал Л. - если ты потеряешь этого человека, то жить больше не захочется. Знаю, милый, не захочется, но если что, мы же сильные, выживем.

Из разряда насущного - забинтованная коленка, отказывающаяся ходить. Логика травмированного человека:
- Мам, я к Крис поеду сегодня.
- Хорошо, а ты что, пешком пойдешь?
- Не, на велосипеде. Там прохожих много?
- Поздно уже. Почти никого нет.
- А на лавочках кто-нибудь пьет?
- Ну да, там пьют.
- Отлично, они все будут моими.
Нет, я не собрала всех пешеходов по дороге, но с малоподвижной коленкой доехала до другого конца района. А сегодня собираюсь сходить на тренировку. Даже не по причине "обещала, надо", а по причине - если растяжение, то придется колено напрягать, иначе оно вообще перестанет меня слушаться в определенный момент.
Да, еще один момент нашей с тобой похожести - в старости все кости будут хорошо так болеть от обилия травм.
Про что-то еще хотела, но забыла привязать это что-то хвостом к железке с мыслями. Улетело, может, снова появится в моем поле зрения.

Травмирован, как чертенок. Влюблен, как отбойный молоток (читай, мотивов нет). Устал, как медведь во время зимней спячки, мне бы также. Счастлив. Ловлю странные явления. Напиши мне хоть строчку. Ставлю точку.

У меня есть обрывки сплетен от моих общажных. У меня есть твои сообщения и совсем редкие встречи. Зато я знаю, какая птица живет у тебя внутри. Фениксом, возрождающимся из пепла, неплохо быть. Только...это значит, что вечности в тебе ни грамма. Или, не так, вечности навалом, постоянства нет. Ладно, не о том все равно хотела.
Де Линт писал про то, что человеческая душа - птица. Она может от нас уйти. Точнее, ее могут забрать. Или же мы сами ее отпускаем, сами того не подозревая. И вряд ли сможем ее вернуть. Так и живем - без души. А наши птицы сидят по клеткам.
Утром ехала в электричке. Как всегда. Смотрела в окно. На платформе стоял состав. Вместо стен у него была натянута сетка. А за сеткой в своем отделении сидели птицы. Почти все в одной позе. Поезд с нашими душами, куда ты едешь, черт возьми? Мою ты не получишь в свою коллекцию, моя останется при мне. Представьте, что души, жившие когда-то с нами, теперь смотрят на нашу жизнь из-за решетки. И это - их кара. Или существование. Куда их везут?

P.S. А если честно, то я проспала весь день после абсолютно бесполезной учебы, в ноль пьяного препода, который ключом не мог попасть в замочную скважину, а потом отменил пару. Проспала, просыпаясь с одной мыслью - черкани мне хоть пару строк вечерком. Мне не так важно, сколько их будет. Главное - напиши. Я так привыкла к нашим словоформам, что не могу без них засыпать.
P.P.S. А еще честнее - я проклинаю сегодня весь день лестницы. Спускаться - можно еще попрыгать вниз, а вот подниматься - извращение над человечеством. Все дело в том, что травмированная коленка - самая шикарная вещь на свете, помогающая сократить все передвижения до минимума.

Любое уважающее себя утро начинается с побега до маршрутки, зажав сумку покпче в руке, потому что от нее отлетают карабинчики, она падает. Пытаясь судорожно вспомнить, все ли важные вещи взяла с собой. Да, еще любое уважающее себя утро начинается с поиска мелочи на электричку и попытки прибежать в кассу первой. Сегодня народу больше. Да и электричка позже. Кой черт меня дергает в такую рань на уебу?
Записать бы голос на диктофон, а глаза крупным планом повесить над рабочим столом. Что за фетишизм? Но это то, без чего сложно жить. Мне нравятся наши взгляды спокойные глаза в глаза. Нравится, что мы друг от друга не отворачиваемся. Я вообще мало кому в последнее время смотрю в лицо. Видимо, появилось много вещей, которые стоит скрывать. А с тобой - да я похлеще открытой книги. Мы же срослись нашими изнанками. Мне нравится. Мазохизм. После каждой встречи не замечать в упор других людей, неделю блуждать в воспоминаниях, потом привыкать в переискам и ждать следующей встречи. Интересно все же, как это обрабатывается у тебя в голове? В такие моменты жалеешь, что не читаешь чужие мысли. Точнее, не так. Мысли некоторых я могу прочитать после пары слов, но в свои спутники выбираю нечитаемых. И это я могу с гордостью сказать - большинство моих друзей. К кому-то тз них так привыкла за все эти годы, что читаю и их мысли. Но жто из серии довольно длительного существования бок о бок. Они мои читают также.
Выложите мне всю информацию правдивую и подобранную на блюдечке с каймой. Один молодой чевек сказал мне, что жто невозможно. У каждого есть их личные круцы информации, которую они считают верной. Брат мог бы что-то сказать. Только он - сумасшедший, обидевшийся на меня еще весной. Что ж, я не стала рушить его жизнь. Он должен быть хотя бы добрее. Да, я бы могла пустить ее под откос, но почему-то не стала этого делать. У них там все хорошо в семейном плане, только не надо в меня влюбляться. Это абсолютно безнадежно и ни к чему не приходит. Осто я - чертов разрушитель чужих жизней. Ладно, не всех. Но если я вдруг пойму, что иду ко дну, то, скорее всего, попробую утянуть за собой многих.
Тз дня сегодняшнего - женщина является другом мужчины, она должна уметь готовить и спаять телевизор. А мне вот место на кафедре геологии, а не геофищике, по мнению преподавателя, ржавшего надо мной все утро. Да, я не смотрю телевизор уже года 3, если не болше, потому что там не показываают ничего, что могло бы представлять для меня интерес. Это не значит, что он у меня не работает, что я не могу его припаять. Блин, вызов принят, я иду изучать схемы строения телевизоров.
Правильно делала, что полторы недели избегала тнировок. Нужно было и дальше так. Настроение ни к черту, еще и болит все. Больные колени идут от поясницы. Занятно.

Засыпала, думала про жлектрички. Представляла, что еду в полупустом вагоне, напротив меня сиденье абсолютно пустое, поэтому без всяких угрызений соести поднимаю ноги и кладу их на стекло (люблю, когда ноги выпрямлены и выше головы, так почти всегда бывает). Наблюдаю рассвет. Стоп-кадр. Вокруг меня - мертвые люди. То-ли уже на приличной стадии трупного окоченения, то-ли кожа опаленная в пожаре. Вагон цел. Может, это просто внутреннее? Потом я вижу в вагоне нормальных людей. Они светятся как бы. Они живы. И мы друг другу улыбаемся.
Привет, я опаздываю на электричку. 5 минут на сборы.

Проведя все пары в состоянии растекающегося векторного киселя, понимая, что собраться себя и потащить на тренировку не смогу, позвала человека погулять. На самом деле, Чужая явно поняла, что Лето пока не уходит, они танцуют, поддерживая относительное тепло. Всех это устраивает, в общем-то.
Закатать рукава толстовки, выставив напоказ три любимых браслета. Сесть на парапет у метро, подложив под пятую точку жилетку. Поймать вай-фай. Ждать опаздывающую Таньку, потом сидеть с ней в кафе. И все это под солнцем. Под таким теплом и светом, что хочется жить, жить и жить. Она решила не заканчивать лето. Я, впрочем, тоже. Так и живем, продолжая старые маршруты. Ведь нам это нравится.
В одном из двориков у метро стояли на фонтане. Почему-то до нее никогда даже в голову эта идея не приходила. В последнее время дворик стал неестественно родным. Весной с ним казус был.
"Пошли пить пиво с нами?" - пишу я тебе. Абонент как и всегда не отвечает, что даже не напрягает. Мы сидим с Рыжей, пьем пиво. Начинается дождь. Мы смотрим на капли воды в чашке фонтана, понимая, что зонтиков у нас нет, а выбираться придется. Только с тем же там, где сидим дождя нет.
"Пока переходил из одного корпуса в другой промочил ноги. Вы там как, не попали под дождь с пивом?"
"Нееа, места знать надо".
Вот вчера именно там забрались на фонтан и стояли там, забыв про вещи, глядя наверх, в небо. Там хитросплетения ветвей деревьев и сквозь них солнце. Тепло-тепло.
Рассказывала ей про закат и вчерашний рассвет, встреченный в электричке. Небо, как пешеходная зебра. Полосами серые облака, а между этими полосами - куски рассвета. Оранжевого и яркого-яркого. Едешь в электриче и смотришь на эту перспективу, уходящую далеко за горизонт. Все это происходит над городом, над его н-этажками, над чужими жизнями, над рельсами и заборами, расчерченными граффити. Вот это - чудо. Мерзнуть утром на станции в ожидании поезда. Спешить в кассу за билетом. Это кусок утренней сказки, создающей настроение. Почему Энн не любит утренние электрички?

Уже позже шли с Крис по улице. Навстречу нам три парнишки лет по 16, наверное. И разговор на английском у нас с ними:
- How much for the night?
- What are you talking about?
- Fuck you!
- Fuck yourself, man.
- Ha! I'm from Dagestan.
И весь этот диалог происходит в момент нашего продвижения по улице. Мы идем в разные стороны, выкрикивая друг другу какие-то странные ответы.

Среда теперь - выходной день. Сплю, сижу дома, вытаскиваю себя немножечко посидеть в парке. В парке, где слышны электрички. Там недалеко - железная дорога.
Найти прошлогодние диски, привезенные из Англии. Один нераспечатанный. Мне не доставляет в последнее время удовольствия старая музыка. Она - музыка моей философии, которая несколько сменилась в последнее время. Нового тоже ничего не приходит. В последнее время редко открываю папку с фолком и джазом. А диски - нечто фолоководжазовое, с блюзом. В общем, мешанина какая-то. Приятная, оказывается.
Не собираюсь отпускать людей. Заговорили с тобой о Психоаналитике. Вот теперь пишу последнему. Знаю, что многого не смогу уже сделать, потому что общение отчасти одностороннее, но нужно с ним хотя бы встретиться и поиграть в шахматы. Именно по этой части я скучаю. И по сложным разговорам с кучей подтекстов и посылов.

Ты, наверное, носишь с собой покрывало спокойствия? Ведь всегда за пазухой? Спокойствия и хорошего настроения. Запомни вот таким наше небо. Оно другим не будет. Когда серая туча в дырках наползает на закат. И сквозь это пушистое полотно пробивается горящий закат. Розовый, оранжевый, сквозь прорези тучи. И это все прямо перед нами. Запомни, это будет только наше с тобой небо.
Не умею на тебя обижаться или злиться. И учиться этому не стоит. Достаточно одной встречи после двух дней ожесточенных попыток пересечься. Достаточно одного взгляда, мне честно все равно, почему мы не могли пересечься. Важно то, что вот сейчас мы идем по улице, синхронно закуриваем и смеемся чему-то своему. Люди идут мимо и странно на нас косятся. А мы есть, больше никого.
У меня получилось рассказать тебе только половину всей истории с мировоззрением. Опуская некоторые важные подробности и детали. Только краткие штрихи. Быстрые, словно времени у нас нет. Внутри мне что-то еще подсказывает, что все и не надо. Ты понимаешь, знаешь и сам чувствешь то же самое. Черт возьми, рядом с тобой у нас с моими демонами наступает внутренняя гармония. Мы загипнотизированы звуками флейты. Кстати, это первый раунд разговоров о жизни.
Жаль, что мне нельзя кофе. Поэтому в любимой кофейне мы берем чай и садимся на крутящиеся стлуья напротив храма обсуждать веру и бога. Как две разные темы. И мы удивительным образом совпадаем. У меня то-то...у меня тоже. Или "у меня такое бывает". И весь этот Город - он тоже наш.
Не надо мне советов. Честно, не надо. Здесь что-то странное и невероятное. Не надо мне говорить, какими сообщениями лучше посылать, что лучше делать и как умнее поступить. Я сама знаю, потому что вот так бывает очень редко.

Буду прыгать, буду бегать. Все равно всего мне не вспомнить. Одно знаю точно, смеяться я до сих пор смеюсь, довольно-таки ехидно. Не повезло ей с таким-то молодым человеком. Простите, мужем. Кажется, это правда и Р женился. Вот сижу и ухмыляюсь. Догадываясь, сколько же разных девушек он...не будем об этом, просто - пусть у них все получится. И да прочитает он хоть что-нибудь из классики. Лучше, конечно, Достоевского, Гоголя и Пушкина в полном объеме. Но, ладно, я не настаиваю.
Мое насущное приводит к истерикам по нескольку раз на дню. На самом деле, шучу. Пришла учеба, вместе с ней подтянулись и ранние подъемы. Блюз электричек каждое утро. Не люблю ездить ко второй паре, люблю к первой. Там рано-рано поезд на платформу приходит. Народу мало, едешь и отдыхаешь. Не спишь, не пролистываешь быстро конспекты. Нет, смотришь на людей, смотришь в окно и слышишь перестук колес. 12 минут волшебства и снова Город. Стандартная кутерьма, но такая родная-родная. Проспать все пары, уткнувшись в теплую толстовку носом, с самым хорошим настроением отправиться к кафедральным преподам, потому что кто-то решил построить реальность на математических формул. Видимо, хватит теорий, нужны обоснования. Волн, полей и движения. Пусть будет, на простейшем уровне, но будет. Считать поля - глупо. Они неизмеримы и практически бесконечны, кто бы там ни говорил, что по теории они уменьшаются с расстоянием от центра объекта, создающего поле. Только есть такие, которые от объектов не зависят. Есть такие, которые перетекают одно в другое, сливаясь своими краями. Попробуй сосчитать. Ладно, можно, давайте подведем что-нибудь под формулы. С этим со всем я не хожу на изнанку. Почти не хожу. Иногда заглядываю, здороваюсь со своими внутренними демонами и ухожу обратно. Главная установка - не слетать. И при этом писать, сочинять, творить всякую фигню. Установки выполняются.
Ты как всегда, нет, ты как последняя свинья не являешься на встречи. И даже не просто не являешься, у тебя ведь причины есть. А я решила верить наслово и всему, поэтому наивно продолжаю верить. Радостью был уже твой голос в телефонной трубке в пятницу днем. После трех месяцев снова слышать что-то родное. До боли приятно. Позвонить и пойти ждать тебя у метро.
Точнее, понять, что времени еще воз и маленькая тележка. Пойти в кафе, зависнуть на вай-фае и читать бесполезные материалы по интересующему меня делу. Как заметил мой любимый А: "Подумай, у тебя есть родители и близкие тебе люди, они без тебя не смогут". Знаю, не знаю, правда, зачем мне копаться подробно во всех деталях. Но я пока пошарюсь по поверхности в поисках чего-нибудь интересного. Может, вам скину найденную информацию. По-хорошему, на сбор всего уйдут годы. Слишком много людей, слишком разные правды у каждого из них. Какая же это шаткая вещь! А стоит проанализировать, сделать беспристрастные выводы и восстановить тупо логику событий. Даже от энергий вряд ли что-то осталось за 3-то года.
Забавно, когда А услышал про Лето и Чужую, он предложил совместно писать прозу. И сказал, что у него есть последняя строчка к этой вещи. И что Лето умрет, а потом "воскреснет". Последняя стрчока звучит как-то: "Дыры на руках уже затягивались". Не понимаю, распяли его что-ли? У А такая же больная фантазия, как и у меня. Вообще думала, что он только по стихам специализируется. Но статьи он пишет замечательные. Один из мастеров ниток и пружин.
Он еще закинул мне интересную мысль про наше поколение и про масс культуру. Про следующее поколение тоже. Не запишу если, забуду. Память, а в свою книжечку я почему-то это не занесла, не помню почему. Но уже поздно, пятница отгорела. Так что...он прав - массовая культура производит хипстеров и короткие мысли, никто давно не давал новых осмысленных идей, продуманных концепций. Наше поколение не способно их создавать, мы маргинальны. Он прав, точно прав. Следующей за нами - хипстеры и иже с ними. А еще младше - нигилисты. Они будут рушить масс-культуру, а мы будем им помогать. Путано и непонятно, но я с ним согласна.
Вообще, у нас с А довольно часто задушевно-глубокие беседы бывают. Несмотря на то, что его кроет цинизмо-скепсисом, его приятно слушать и хочется слышать. Интересные вещи выдает, правильные, грустные и заставляющие саморазрушаться отчасти. От него пахнет временами безвыходностью и безысходностью. На самом деле, только пахнет.
Потом А убежал на пары, а я села во дворе с фонтаном. Бросила все попытки нарисовать это место, оно слишком мое. Такое обычно содержится внутри тебя. И генерируется как будто специально. Вода, лавочки и малолюдно. Там сидела пожилая женщина и долго наблюдала за тем, как я точу карандаши. Потом спросила, нет ли чего у меня для нее. У меня честно не было. А о деньгах она даже не зарекалась. Сказала, что живет в доме прямо напротив. Приняла меня за мальчишку. И предлагала мне пакет, чтобы посидеть. Хотя деревяшки тоже были довольно-таки теплыми. Ладно, прохладными, на книжке было тепло сидеть. В общем, в этот вечер пятницы мы так и не встретились. Потому что работа, потому что травмпункт и быстро - это несовместимые вещи. А особенно травмы после травмпункта.
И вчера мы тоже не встретились. Уау, как это...непредсказуемо. Что было вчера - я так и не поняла. Неработающий или просто вырубленный телефон? Интересно, а если я - таки сегодня явлюсь на запланированную встречу, ты сам-то приедешь? Смешно будет. Ну, у нас дубль 3 с неизвестными причинами. Что может случиться за ближайший час? А, да, у тебя может случиться общага. Посмотрим.
Сумбурно и обо всем. Но одно оставляю специально на финал.
Это смерть моего любимого персонажа. И она была такой, какой надо. Очередная ролевая. С Исааком Штайном мы знакомы, не соврать, уже 2 или 3 осени. Он со своими слетами и своими недостатками. Он не то чтобы плывет по течению, скорее, у него есть запасные пути, он хочет добиться большего, но большего достичь не получается. И там такая история, такая история.
Он в военной академии влюбился в девушку. Влюбился, а она ушла к другому. Брак по залету. А он любил. Все еще любил. Не переставая. Потом сам обвенчался, только девушка у него в армии служила. И командир у нее - сволочь страшная. Когда узнала, что потеряла ребенка, отказалась от новейших технологий лечения. А персонаж в это время на поверхности был, к девушке к своей приехал попрощаться в госпиталь. Дальше сразу на поверхность. Отец Стоун.
Так вот, парень, который увел у него его любовь всей его жизни - он другом ему лучшим был. Лучшим другом и лучшим врагом. У них ненависть и пьяные посиделки с флягой коньяка. Они дерутся всерьез, оставляя следы на теле, а потом задушевно идут курить сигареты в кабинет к Джесси.
Так вот, Джесси сбежал, прихватив с собой свою жену (любовь всей жизни моего персонажа), своего сына и свою маленькую дочь. Дезертировал, его искали. Спрятался. Исчез от семьи. Семью обнаружили. А мой герой приказал убить жену Джесси. Сам. Убить любовь свою. Девушку, без которой не мог жить. Спас от этих тварей сына Джесси и дочь. Воспитывал их. А потом Джесс вернулся.
Единственный человек, который мог убить персонажа - это Джесс. У него были все права. Он спрашивал, долго спрашивал. А я ответил, что я призал ее убить. Оправдывался сам себе скорее, чем ему на лестничной клетке, с сигаретой в пальцах. Нас подслушал его сын и пытался меня убить. А он заступился, потому что никто, кроме него, не может нацелить на меня пистолет. И мы пили вместе. Остаивли последний глоток настойки "за упокой" и честно стрелялись. Точнее, дрались на пистолетах. Он выиграл, как и следовало ожидать. Выиграл и добил, хотя мог бы привести в чувство (правила любой ролевой). И, стоя над телом, выпил "за упокой". За упокой своего лучшего врага.