А вышло все картиннее и театральнее некуда. Все как я люблю, в лучших традициях. Мне кажется, что это еще не финал всей картины. Все-таки у тебя мозг шахматиста и замашки властителя мира. Кто знает, какие там фигуры остались у тебя еще на доске? Лично я не знаю, потому что я не доска и не игрок. Была когда-то им, но ушла в силу твоего нежелания со мной играть. Все так запутано и сложно, что неплохо было бы самой во всем разобраться. Написать эту глупую историю на листе бумаги и вклеить в специальный блокнотик. Или прямо сразу там написать. Длинно и коряво будет, но будет хоть как-то.
Пока что ставлю точку. В жизни, в памяти, в рубрике. Домино - 15 дней. Мы вообще с тобой все это время именно им и общались.
Не покидает ощущение того, что каждый раз мы фехтовали-фехтовали и фехтовали словами. Я отбрасывала маски и переставала играть, ты скрывался за ними, подбирая их каждый раз. Все это игра, в которой правила были не моими. И, что самое интересное, меня заранее предупреждали об этом, только я как всегда в пункты договора не смотрю, ставя свою подпись просто так. Мне все нравится. Без истерик. Хотя больше всего хочется выйти под дождь или завыть с непривычки. Ты - единственный человек из-за которого я плакала в этом году. Почти единственный. И тебе это прощалось. Сколько раз слетала переписка в сети. Сколько чертовых раз. Потом снова восстанавливалась. Заколебалась уже удалять диалог. Пусть будет диалогом с самой собой. Пусть остается и висит.
Люди любили уходить весной и не возвращаться никогда. Never ever. Сейчас август. Конец. Любимый месяц лета. Один из. Обычно я бросала людей первой. Теперь бросают меня. Истерика? Нет. Спокойствие. Мне всегда с тобой спокойно, даже когда ты вылил на меня красный чай в кафе. Даже когда скидывал меня через перила второго этажа или через перила крыльца. Я знала, что можешь, но не думала, что сделаешь. Мне всегда спокойно.
Домино - 15 дней. Не пиши мне больше. И книгу верни. А ломка - она пройдет.

Кстати, еще из сегодняшнего - третий день подряд праздновала одиночество. Мой любимый А назвал это уединением, определив это как состояние, когда тебе никто не нужен. Одиночество же он определил как состояние, когда никому не нужен ты. Собственно, пока шла по дневной прохладе до остановки (почему-то не той, которая рядом с домом) и смотрела на то, как во дворах появляются машины, сыновья ищут ключи от подъезда, а мама вслед за ними заносит коробку с помидорами. Вспомнилось, как мы возвращались с дачи. Предосенние вечера такие. Прохладные уже. В машине стоят мешки с вещами. На этих мешках я обычно спала. В багажнике куча овощей и банок. Бабушка едет со мной на заднем сиденье. Мы подъезжаем к подъезду и обязательно видим мокрый асфальт. Звонит домофон, прохладно и хорошо. Мама выходит встречать. А в квартире прабабушка радуется нашему возвращению и спрашивает, не хотим ли мы чего-нибудь. И мы ей наперебой рассказываем про дачу. Только сейчас...сейчас нет уже той квартиры, сейчас нет уже прабабушки. Мы отметили, боже, 4 года? Что-то около того. Часто ее вспоминаю, но в последнее время она редко ко мне приходит. У бабушки в квартире на кухонном столе стоят 2 фотографии. Тананина Олимпиада Дмитриевна, молодая еще, ей и 30 на карточке нет. А поменьше - фотография деда. И они в одной рамке стоят. Захожу к ним и долго-долго смотрю, потому что нам бы такими красивыми в молодости. А у нее красота советской женщины, красные напомаженые губы и черные кудрявые волосы. Черт, я помню ее седой и с такими прекрасными морщинками, удивительно нежной морщинистой кожей. Мне всегда так нравилось.
Так вот, меня уносит что-то. Третий день одиночество. Пока прогулялась от Цветного Бульвара до Сухаревской до книжного и обратно поняла, что это нифига не оно. Мне хорошо, у меня третий день уединения с самой собой. Уединения и нифиганеделанья. Чуть меньше недели до моего возвращения в медиапространство. Чуть меньше недели до того момента как придется что-то серьезное делать. Одно загадываю, только одно - не делать через силу. Находить смысл во всем и делать так, чтобы самой в душу, самой нравилось. Время как раз 3-03. Так вот, чтобы все с интересом и воодушевлением. Чтобы не накрывало этой гребаной усталостью каждодневной. Верю, я мало буду спать в этом году, но хочу так, чтобы интересно и захватывало. И чтобы нужные люди всегда рядом. Но это мне и так, кажется, пожелал Пересмешник на день рождения. А его желания сбываются. Должны сбываться. Точнее, пожелания.
А так, в общем-то...у меня есть новый уютный блок для записей. Новая записная книжка, потому что старой скоро придет пиндык. Она уже на половину исписана, а придется много чего туда заносить, включая дедлайны, имена учеников и их тексты. Включая какие-то дорожные пометки по прочитанному в журналах и газетах. В общем, для всего. + какие-то ежедневные пометки.
Скоро придется забыть про компьютер как целое со мной. То есть, минимизировать и понять, куда же девается время. Будем ловить его за хвост и рационально использовать. Это хорошо. ЭТо и правад хорошо, мне так хочется и мне так нравится. ЧТобы не уговаривать себя сделать что-то, а вставать и делать.
Мне нравится, что в Город пришла чужая. Она пока не сняла вуаль с лица, но уже сидит в одной из уличных кафешей и смотрит на все, отпивая из чашки вкусный чай. Она строга и одноцветна, любит уют и всегда пьет что-нибудь горячее. Она любит солнце, но не брезгует и дождем. А еще она любит красное золото на деревьях, пожарное золото, чтобы ее черное платье выделялось на фоне огня.

Пасмурно и туманно с самого утра. Вроде, что-то моросило. Но мне так и не удалось попасть под это что-то. В Городе появилась чужая. И я не скажу, что это осень или кто-то еще. Просто чужая. Листья враз опустились и пожухли, в воздухе сыростью пахнет. Просто это уже не совсем летняя прохлада. Мне бы порадоваться. И я радуюсь.
Бесконечное лето, длившееся несколько лет. К лету можно отнести Австралию с Новой Зеландией. Тогда понятно, почему такой отрывок как семестр у меня просто выпадает из памяти. На самом деле, не знаю...мое лето началось с обещания самой себе сходить с ума и творить невероятные и чудаческие вещи. А это было еще календарная весна не догорела. Или же лето началось с майских праздников вторых. Да, с них, наверное. Когда ты в Город вернулся, когда мы передавали бутылку вина на Воробьях на салюте. Вот тогда кто-то отстучал в моей голове лето. Значит, это было еще до обещания. Но тоже, маевку помню, а что там дальше - смутно. Диагноз ясен - кто-то жил далеко не своей жизнью. Или не совсем ясен.
В общем, календарно все стартовало в июне. Придется вспоминать, на что я пригробила почти 3 месяца всего. У меня были экзамены. И все эти экзамены я жила у Крис. Мы устроили небольшое общежитие, строили на подоконнике в кухни гаражи из сигаретных пачек, покупали по очереди еду, готовились к экзаменам и веселились. Вслух читался Чехов, вслух шел мат на мои технарские предметы. Данька еще каждый вечер заходила. Мы смотрели Зачарованных и играли в Уно. Это была обязательная программа вечера. Еще Крис готовила безе. И до сих пор готовит, когда мы к ней приходим. По ощущениям было тепло. Да и сейчас помню, что здорово так вот жить. Нервы не треплются даже из-за сдачи какого-либо сложного предмета. Вот вообще спокойно все идет. Да, кстати, где-то в это время мы праздновали день рождения Крис. И на следующее утро с Пересмешником дружно костерили то-ли прошедший вечер, то-ли наступивший день, стоя на лестнице в общежитии. Он как всегда просто ничего не помнил, а мой желудок выдавал всяческие перлы и не хотел вообще ничего видеть кроме воды. Даже чай ему не нравился. Да, я костерила в основном утро, потому что с Психоаналитиком мы помчались в ранний час вылавливать преподавателя по бурению, чтобы сдать ему зачетную работу. Точнее, написать ее. И он, как непьющий, смеялся надо мной всю дорогу от метро, а потом в столовой, когда я пыталась влить в себя чай.
Потом помню как в последний день перед практикой в универе писали в очередной раз зачет по МСС. Ради этого у меня за несколько дней до, кажется, появился номер телефона преподавателя, на который я так и не звонила. Точнее, звонила на него Рыжая с моего телефона, потому что моей решительности как-то не хватило. Мало ли чем человек занимается в 11 утра вне универа. Может, отходит от выпитого предыдущим вечером! И в этот день была сказана фраза: "Мало кто читет книжки в универе", когда я ждала тебя на улице и от нечего делать открыла Керуака. Потом была типография далеко от метро и попытка найти обратную дорогу. Вечер завершился у А на уютном балконе с кофе, вином и ромом. Порваными колготами, но зато кучей приятных ощущений и спокойствия.
Практика. Привыкла к почти полетам с крыльца. Впервые напилась до беспамятства. Сошлась с теми, с кем вообще как-то сходиться и не думала. Первые полевые работы, Капитан, родная кафедра. Одно из самых ярких - как мы с Рыжей около часа прокачались на качелях вдвоем, пытаясь их равномерно раскачивать. За это время мы видели две полные радуги одновременно и еще одну чуть погодя. Наблюдали за резкими переменами погоды от солнца к мороси, забили на отчет, пели детские песни, смеялись, а потом долго не могли нормально собрать ноги и двинуться на линейку. В последний вечер помню разговор с Витвицким. Хороший разговор. О физике, о людях, о жизни. Тогда, кажется, я действительно всем этим увлекалась. Только потом это ни во что не выросло. И чай с преподскими печеньками. Любо-дорого. Скучаю. В Городе неделю или полторы сдавали всю практику. Стукнула середина июля. Примерно так. Я успела махнуть на дачу и немного придти в себя. Потом - нечто сложновспоминаемое. Кажется, попытки лето почувствовать.
В конце месяца - Севастополь. До середины примерно августа. Это тоже ярко. Абсолютно другая жизнь. Потом снова дача с прыжками из Города туда и оттуда снова в Город. Столько путей, столько ниточек. И ты пытаешься меня утешить по поводу Прошлого. Кстати, про кота никому из друзей кроме А так и не сказала. Не смогла. Еще И знает, но он-то всегда спрашивает, а врать ему я не умею в таких вещах.
И вот - Городские будни. Месяца два гуляла по городу, наверное. Ощущение такое. Мне хорошо. Но нужно уже чем-то себя занять. Предвкушение чего-то хорошего.
Ощущение, что лето еще какой-то сюрприз преподнесет. Вон, из прошлого осталась лягушка-оригами под монитором компьютера. Из этого - ничего пока нету кроме стопки конвертов на столе, которые скоро куда-нибудь отправятся. Верю.
Лето-лето, что же ты мне готовишь?

Для меня сны - ускользающее нечто. Не запишешь - забудешь. Хотя эта трехдневка - марафон какой-то. На первую ночь, вроде, видела отца. Он был главным действующим персонажем всего окружающего. Про что - не помню. С ночи не запомнила.
Вчера вместе сомной был Данька. Сначала я просто оказалась на даче. Собирала облепиху, с Ольчей по дорогам гуляли. Занимались как всегда фигней всякой. А потом объявился Даня и предупреждал о чем-то. Явно предупреждал о чем-то неприятно. В конечном итоге мы оказались в каком-то центре и ели мороженое. Что дальше - не помню. Помню, что мне дача еще до этого снилась. Снился крайний дом на третьей дороги и женщина, про которую легенды ходят. Снился овраг за воротами и тарзанка. Собаки еще тогда снились. Но все не то. В этот раз что-то другое было.
Сегодня тоже сон. Тоже отчасти про дачу. Отчасти про что-то еще. Снился брат и вся наша шайка. Мы по очереди праздновали дни рождения обоих С в квартире брата. Один раз я пришла и обнаружила пустую квартиру. Оказалось, ребята просто выходили в магазин. А у меня откуда-то был ключ. Потом все перетекло из квартиры в маленький домик, где куча народу. Точнее я спросила у брата, где он теперь курит, а он вывел меня под солнце довольно-таки знойное и повел прямо по песчаной дороге, назвав все это балконом. Там бегали ребята и что-то взрывали, разворачивали какие-то сетки посреди дороги. А мы шли дальше. И под конец остановились наверху небольшой металлической лестницы. Внизу - куча торговых палаток. Вроде рынка.
Самое забавное, что дом так и остался основной локацией. Только превратился в подобие дачи. Там был Р с которым мы пару раз вели разговор, он наливал мне чаю, кажется, чем-то угощал. Подшучивал постоянно. И читал Гоголя. А я постоянно куда-то уходила. Один раз вернулась, а он с бабушкой моей разговаривает на нашей дачной террасе. Только стол давно уже круглый на улице стоит, а не в доме, потому что народу мало приезжает. И в комнате он почему-то жил брата. Но это все детали.
Несколько радуг вставало над озером. Около трех или четырех. Некоторые из них прямо у воды светились зелеными трубочками. Их, кажется, нужно было собирать. И мы собирались об этом прочитать лекцию, научить детей пользоваться радугами. Действительно, радуга, а при соприкосновении с водой зеленые лучи. Кажется, так отличить можно истинную радугу.
Под конец мы бегали с Крис и Данькой (вроде, это была она) и играли. Мы оказывались в пустых зданиях с плиточным полом и плиточными стенами в комнатах. В нашей, кажется, она зеленой была. В соседней - желтой. Или наоборот. Но цвета точно эти. В соседней знакомая наша тоже участвовала в какой-то ролевой, только я ее заметила. А у нас была сейлор-мун. И мы зачем-то перевоплощались. При том костюмы действительно изменялись.
Что-то мне даже забавно. Не думаю, что это поток бреда в моей голове. Хотя, да, я думала о радугах недавно, но только вкупе с качелями. На дачи недавно была. Ладно, ждем еще сегодняшней ночи. Надеюсь, запомню сон. Там точно должно быть что-то про Психоаналитика и про тебя. И еще про А, скорее всего. Может, рстянется снова на несколько ночей. Досмотреть бы этот фильм. Такое ощущение, что мне показывают мою же жизнь до, во время и после. Может, неплохо, фильм про себя саму. Смешно.

P.S. Игорь что-то пытается сделать. Но о нем меня предупреждали во сне. Да к его сожалению он для еня всего лишь безмерно интересный и идейный собеседник. А тянет меня всю жизнь на блондинов и светловолосых. Ничего не могу с собой поделать.

Все-таки дописала. Осталось добить то, что одной строчкой висит на телефоне. Хочется мне вплести в рифму памятник порокам. И я это сделаю. Может, даже сегодня ночью. Не знаю. Но пока дописала вот это, начатое после ругани с Психоаналитиком. Вот на него хорошо стихи ложатся, а про тебя насано один раз, но зато сильно. Пока не перебью прошлую осень, ничего тебе посвящено не будет. Должно идти на повышение ведь, а не на понижение. Видимо, в нас столько схожести, столько разности в мелочах, что не лодится в строчки. Когда-нибудь ляжет.
На самом деле, о тебе я пока боюсь писать. И тебе тоже. Привычка, что почти все насанное исполняется. А в том октябрьском было про то, что: "да и выкинет он тебя в грязь осеннюю вечную, да и руки в кровь". Что-то в этом духе. Закончится осень, если без исполнения этих строк, значит, соберу свои мысли и что-нибудь напишу именно тебе. С посвятом. А то пока по телефону собираю что-то по двустрочьям недописанным и целиком не могу собрать.
Не об этом. С посвятом Психоаналитику. Хотя это тоже не перебивает предыдущего на ту же тему. Я похожа и повторяюсь. Какая гадость.

Неизменная
Сколько раз мы хлопали дверью и делили на два в уме!
Нарисуй меня акварелью, я рисунок твой на стене.
Нарисуй меня кровью птицы, сделай лучше и красивей.
Я останусь пустой страницей на залатанной синеве.

Ты же знаешь, что я послушная, что танцую все на стекле.
Нарисуй меня снежным вальсом на обласканной полосе.
Сделай милой и доброй тоже, гуттаперчивой как гимнаст.
Составляй из полосок кожи, в загипосванный клеем пласт.

Делай той, что была твоею кореолевою красоты.
Ты же знаешь, что я сумею, нарисую в осколках мечты.
Ты же знаешь, сегодня пики королевская смотрит масть.
Ты же знаешь, что я больная, насладись пустотою всласть.

Что же, добрый, все разрулили. Вот теперь подели на два.
Забери свои кисти с маслом, я пойду собирать дрова.
Если думал, что я сломаюсь, заруби себе - черта с два.
Гуттаперчивою останусь, но не стану считать доста.

Проведи себе параллели, не стирай меня со стены.
Я рисуночной акварелью за собою смету мосты.
Не останусь, уйду со всеми. Можешь краску сдирать с холста.
Я завистливее и злее, не меняюсь, смотря в глаза.

Можешь трижды делить на восемь, можешь раз разделить на два.
Видишь радугу над рекою? Там рождались мои слова.
Там огранка моя светилась и кривилась вся красота.
Я собою уйду в могилу, не разбрасывай острова.

Пусть тут тоже будет. Сказка, написанная для Психоаналитика под влиянием этого лета. И под влиянием Арининого дневника, явно. Хотя, сама часто думаю и думала о вечных перемещениях в поездах.

Прыгун плохо спал всю ночь. Трижды он просыпался, чтобы попить воды. И еще дважды, чтобы побродить по комнате и попытаться поймать сон за хвост. Потом он снова ложился и засыпал, проваливаясь в очередной кошмар.
Он провел уже неделю в этом городе без названия. Сошел с поезда на остановке без таблички, нашел комнату и остался, чтобы привести свои мысли в порядок. Все лица в этом месте были ему незнакомы. Даже хозяин квартиры перекидывался с ним всего парой приветствий и снова куда-то уходил.
У Прыгуна была гитара, которую он знал уже три лета и надеялся в скором времени продать или отдать какому-нибудь бродяге. Оставлять ее в плацкартном вагоне поезда он не хотел, потому что нужно было именно почувствовать нового хозяина его Стеллы. Им должен был оказаться хороший человек, готовый заботиться о его девочке.
Наручные часы отсчитали семь утра. За окном хорошо видно соседний дом и квартиру, где то ссорились, то мирились мать с дочерью. Прыгун как-то посчитал – они проделывали это трижды в день и им не надоедало. А его бы это достало уже на первые сутки, поэтому в окно он больше не смотрел. И так знал, что там коричнево-желтое каменное здание и много зашторенных чужих и непонятных ему жизней.
Он накинул на плечи куртку, взял Стеллу и вышел из квартиры. Спустился вниз по лестнице и отпер входную дверь, оказавшись в тумане утра. Сквозь синеву и серость еле-еле пробивалось солнце. Дома жались друг к другу. Дорожки вели в одном направлении – к центру города.
Из своих прошлых жизней Прыгун помнил такие прямые дорожки только в одном месте – в своем родном городе, откуда уехал четыре осени назад. Теперь уже практически пять, судя по начинавшим желтеть листьям на деревьях. Он так ни разу туда и не вернулся, хотя хотел. Иногда он даже думал, что движется по кольцу, поэтому когда-нибудь все точки его пути начнут повторяться. Только каждый раз оказывалось, что это спираль, решившая не заканчиваться.
Прыгун остановился у мусорных контейнеров в одном из дворов, сплюнул на мокрый почерневший асфальт и вспомнил один из недавних разговоров с Талой.
- Куда бы ты ни пришел, все равно окажешься никому ненужным. Твои пальцы сотрутся о гитарные струны, песни потеряют свой смысл для тебя самого, а ты так и не доберешься до конечной точки, - Талая стояла, опершись локтем об один из мусорных баков.
Сейчас он представил девушку в этом городе. Такую неуместную с ее красными волосами и сережками по всему левому уху. С ее глазами цвета весенней зеленой краски, смотрящими в разные стороны. Смотрящими сразу на оба поезда, убегающих по разным маршрутам, соприкоснувшимся лишь раз в этой конкретной точке. С ее улыбкой. Пустой какой-то, ожидающей. В этом городе она бы смотрелась странно даже для Прыгуна, потому что она этому месту не принадлежала.
- Слушай, если ты решила осесть на одном конкретном месте, это не значит, что все должны последовать твоему примеру, - заключил Прыгун, закуривая.
- Не, ничего такого даже в мыслях не было, - девушка потянулась. – Только не найдешь ты смысл в дороге. И правильное место не найдешь. Взрослеть пора и самому себе делать остановку.
- Ид ты! Мне так хочется, я так живу.
Этот город Прыгуну приглянулся. От него пахло добром и постоянными утренними туманами. Оба эти запаха за все время дороги он успел забыть, поэтому наслаждался ими как родными. Но в эту ночь он плохо спал, что подсказывало ему, мол, не твоя это остановка.
Просчитывая каждый шаг, Прыгун дошел до площади, выбрал себе место у фонтана, расчехлил Стеллу и начал играть. Когда ему надоели чужие песни, он начал писать свои, вкладывая в них новые смыслы. Их-то он и играл. Только гитара не звучала в его руках уже так, как хотелось. Поэтому нужно было побыстрее отдать ее кому-нибудь и заняться чем-то другим.
Вечером Прыгун уберет в чехол Стеллу и протянет ее девочке, просидевшей рядом с ним весь день. Купит на станции билет на ближайший поезд и сядет ждать на перроне. Он будет по вагонам рассказывать другим свои истории и выходить на промежуточных станциях, так ни разу и не доехав до конечной. И всегда будет искать новые пути.
Он не потеряет свою сущность Прыгуна и свободы птицы, но так и не узнает того, чем же Талую привлек оседлый образ жизни.

Психоаналитик просто не хочет со мной разговаривать. Или не знает, о чем. Что-то там у него такое накипело, а рассказывать он, ясное дело, не собирается. И вообще, думаю, что у него самые темные эмоции по поводу возрващения в Город. Не любит он его. Так не возвращайся, придурок. На фоне не общения, решила предложить ему сказку. Он, вроде, согласился. Прочитает, опять скажет, что вода, что меня нереально слушать и читать. Ну и пусть.
Сначала думала, что написать сказку - до чего дошли. Никогда не получались. А нормальную мелкую прозу я уже давным давно не писала. Около года, если не больше. Все какие-то мелкие наброски в виде трэшей от первого лица. Ничего действительно стоящего. Так вот, написать сказку = решить все проблемы.
1. Отправиться погулять в парк за домом и подышать воздухом (ну да, свжеокрашенной скамейкой)
2. Поесть и больше не суметь смотреть на шоколад (шоколадка + банка колы хорошо уходят под это дело)
3. Посмотреть на спокойных людей и на буйных подростков (подсели такие ко мне на лавочку. Еще были две пожилые женщины с мопсихой. Попыталась угостить их шоколадкой, они отказались. Спрашивали еще, не мешают ли мне своим разговором)
4. Написать хоть что-то за последнее время
5. Порадовать человека, хотя это стоит поставить под большим вопросом.

Ставлю все фишки на одиночество. Ставлю все фишки на ночные срывы. Ставлю все на то, что осталось. И в конечном итоге не знаю, что мне со всем этим делать. Fuck you! В конечном итоге, просто FUCK YOU! Сорвусь или нет? Лучше бы нет. Лучше бы да. Все такое противоречиво несносное. А я такая глупая.

Ты и я, мы похожей крови. Ради сотен дешевых нот.
Ты запомни, предашь в неволе, наша кровь наберет пустот.
Ты послушай, сыграешь в ящик, моя кровь прекратится в сок.
Это просто такой удачливый и наполненный счастьем год.

Ну-ка, слушай, сплошная шалость - это снова тебе водить.
До потери смешных капканов, хороводом вокруг ходить.
Разгадай мое слово, буквы! Ну же, милый, тебе чертить!
Вот, обломок, пиши как палкой. И иди-ка за мной бродить.

Ты и я, мы похожей крови. Значит, это нельзя - предать.
От границы и до неволи хороводить и горевать.
Если вдруг ты забудешь про сущность, я устрою переворот.
Это можно, ты не искуссней. Зашифруй себя между строк.

Разгадаю в любом конверте, доберусь до шифроключа.
Ты и я, мы единой крови. И предать тут никак нельзя.
Если выдумаешь уехать, я дотронусь рукой до плеча.
Ты же знаешь, уехать можно, только в вечность никак нельзя.

Можешь скрипкой по почте, можешь якорем у корабля.
Только, слушай, нельзя ли проще - ты и я, ты и я...
Можешь шариком на форпосте, можешь птицей на стапеля.
Только, знаешь, нельзя все бросить и отправить на адреса.

Ты и я, мы похожей крови. Где-то в мире минорных нот...
Ты откроешь коробку с осенью и найдешь там для нас предлог.
Ты и я, мы похожей крови. Ты найдешь из полсотни тот,
Где написано о предлогах возрватиться под наш полог.

Ты и я, мы похожей крови, мы с тобою как брат с сестрой.
Хочешь, маршалом и в неволе? Хочешь Аннушкой у ворот?
Ты и я, мы похожей крови. Мы ведь дружбой как у сирот.
Хочешь, я сворочу все горы, что мешают смотреть на порт?

Ты и я...ты - предатель крови. Не ходи ко мне на порог.
Были мы словно брат с сестрою, а остались как поворот.
Ты уйдешь, я останусь дома, загоню себя у ворот.
Буду камнем лететь сквозь воду, не пущу тебя на порог.

А потом ты решишь вернуться, трижды стукнешь в родную дверь.
Слушай, солнышко, дай обуться и встречать тебя из сеней.
Ты и я. Ты - предатель крови, очищай ее под свирель, зверь.
Ревновала, бродила по дому, но ждала тебя у дверей.

Мама уехала. Правда, не на дачу, как написано у меня в шпаргалке, но уехала с ночевкой и далеко. Это второй раз за всю, наверное, жизнь в этой квартире. Да и вообще. Но это здорово. Потому что я могу сесть посреди прихожей и читать стихи. Это единственный дебош, который приходит мне в голову. Но свет включать не хочется, поэтому не сажусь и не читаю. Мне хорошо.
Напомните мне, хотя, сама вспомню, что обещала тебе огреть тебя кактусом. И мне плевать, что там какие-то 2500 км. Всего-то, хочется сказать мне. Сколько бы ни было негатива в области памяти иногда, все равно возвращаюсь к тебе как к константе и снова пишу. Может, привычка. Может, но вряд ли. Скорее, понимание. Скорее, знание, что ты-то точно поймешь и мои ночные сидения, и мои загоны.
На самом деле, это картина, которую нужно записывать на видеокамеру. Два человека с острым осознанием того, что на публике улыбаться, а если фигово, то прятаться-прятаться-прятаться. В общем, чтобы мало кто видел. И сидят эти два человека, высказывают друг другу свою фиговость. Делятся чем-то, а сами извиняются за то, что грузят друг друга. И я извинялась, когда в Севастополе была и писала про движение по кольцевой, и он извиняется, когда что-то такое вот выплывает по поводу грусти и депрессии. Мы все равно держим друг друга на плаву. Хотя бы словами на расстоянии. И пусть я не вижу тебя таким вот рядом с собой, когда грустно, но я чувствую и я слушаю. Это уже достаточно. Могу сказать, что я знаю тебя такого вот грустного. Могу, а кто-то не может. И это уже радует.
Это не какая-то фиговость в восприятии. Это не какие-то дурацкие ощущения. Меня не нужно вынимать из этого состояния влюбленности, потому что мне хорошо. И пусть А снова грозится дать по шее, что мы еще не вместе. Или вот вообще не вместе. Мне и так неплохо.
Сижу дома. У меня еще осталась пачка сухариков, но что-то не хочется заедать ими чипсы. Хватило на сегодня всякой дряни, видимо. Стала пересматривать Квиров. И невзначай так сравнила Р с Брайаном Кини, только в варианте натурала. Больше одного раза ни с кем. Или...биться до достижения цели. Черт знает, как правильно сформулировать. Если он действительно уедет на год работать в другую страну, буду писать ему бумажные письма. А в них - сплошные сказки и стихи. Пусть читает. И отвечает что-нибудь невпопад. А потом посмотрим, кто из нас кому близок, кто кого впустит в свою жизнь. Потому что мне как-то не надо. Интереснее, если нужно будет ему.
Уберите из меня стерву. Иногда надоедает, когда она вдруг приходит и садится попить чай.

Сейчас меня больше всего волнует один вопрос, ставший насущным уже давно. А всегда дает денег музыкантам и бездомным. Он с ними разговаривает о чем-то только им понятным и дает денег. Иногда ссыпает всю оставшуюся мелочь. Правда, с музыкантами отдельная тема - не всегда он готов высыпать мелочь или достать денег. Он их как-то чувствует. Может, по той музыке которую они играют, может еще по какому-то признаку различает. По крайней мере, в последний раз это было из серии: "Слушай, давай им тыкву купим? Прикинь, как они ее до дома попрут? Ведь не взять не смогут!" Это ребята играли на Третьяковке Восьмиклассницу Кино. Два микрофона, две гитары и усилок. Пели как поется. То есть, как все. Но вот они ему не понравились.
Девочка сегодня пела на Цветном Бульваре. Прямо на аллее, где клоуны резвятся. Там ощущение такое, что Никулин оставил свои вещи и ушел со сцены. И двое под зонтом, с которого вода капает постоянно. И крыши, московские крыши покрытые закатом. Так вот, девочка пела. У нее еще барабанщик сидел рядом и еще двое тоже сидели. А одна собирала в шляпу деньги ходила по аллее. Пела срывающимся постоянно голосом, но пела. Видно, что у них у всех зароботок есть и помимо пения. При том неплохой, вроде как, зароботок. Судя по аппаратуре, по одежде, по зеркалке в руках у одной из сидящих. Вот одного не понимаю упорно: есть люди, которые зарабатывают деньги уличным пением. Они это делают круглый год, зачастую имея только обычную гитару. Есть те, у кого есть группа и усилок. И они тоже играют на улице. По ним это видно. У них, пожалуй, цвет другой. Внутренний цвет. И песни они свои пишут, на музыку кладут и тоже играют, помимо чьих-то чужих. Душу у них видно, как ни странно. У таких вот. И люди таких сторонятся часто.
А есть такие, у которых достаточно всего. Но они почему-то выходят на улицу поиграть. И зачем-то собирают деньги. Про подростков и студентов - отдельный разговор в этом плане, на самом деле. Это прикольно, новый опыт и тд. Но вот девушка. Как девушка, женщина. Ей, наверное, лет 26. Хорошо одета, собирает деньги. Если хочется поиграть, сесть посреди постовой и поиграть, так это нужно делать для души? Для себя? Никак не могу понять...зачем? Если тянет, то это стоит просто сделать. Просто выйти. Просто играть. Просто говорить с теми, кто случайно остановился послушать. Брррр, не знаю.

о чем-то кроме
На самом деле, спасибо m_a_sh_i_n_a за сегодняшнюю болотку. Там действительно теплые люди собираются. Которые знают друг друга и живут как семья, пожалуй что. Мне почему-то показалось, что все знают про жизни друг друга практически все и в мельчайших подробностях. Это здорово. Еще мне кажется, что кроме как гостем я вряд ли там кем-то стану. Но иногда буду заходить, если никто не против.
Ребята утащили на собрание по ролевке городской. Ажиотаж перед вролингом, перед долгой игрой. Он всегда волнителен и приятен. И не важно, знаешь ты человека или нет, все равно можно подойти к нему и пообщаться.
Ну и под конец - увидела в лифте в зеркале свое отражение и судорожно начала думать о том, как давно из мочки идет кровь. Видимо, клетка слишком тяжелая для уха. Видимо, такие сережки мои уши не выдерживают. По крайней мере, в прошлый раз за клетку хорошо так зубами деранул Р, что я несколько дней не могла носить сережки. А теперь вот...странно даже. Но красиво. Запекшаяся кровь. Даже смывать не хочется.
Я как сумасшедшая, как всегда, пытаюсь вести войну хоть на каком-то фронте. Вообще, поняла, что больше отношусь к людям действия. И родиться бы мне немного не в это время. Хотя...нужно смотреть, нужно научиться планировать, нужно увидеть, а что могу сделать конкретно я. В своих целях и в чужих.

Кактус, как же я тебя люблю-то! Проснулась, решила закрыть окно, так как холодно, а я где-то еще и простудиться умудрилась. И локтем прямо в него. Название еще у него хорошее - тещин стул. Локоть болит, колется, но живет, вроде.
Вчера мы сидели и обсужлаи наш сайт под шикарное музыкальное сопровождение. Ребята пили, мы с А решили доливать бесконечно чайник кипятком, потому что пить столько уже нельзя, организм невзначай высказывает, что ему это не нравится. Ляпис Трубецкой, Агата Кристи, ДДТ. Не помню еще такой музыки в родном домжуре.
Неужели у нас снова будут проблемы с барменами? Хотя, там сменился состав, вроде. С крикливых баб, не переносящих нашу компанию, на мужиков. Ох, господа журналисты, зажжем мы в этом году. Определенно зажжем. И все у нас получится.

Весь мой вихрь ощущений остудил Психоаналитик. Его мотивы останутся мне малопонятными, явно. Вроде, хорошо ведь общались. И дошли до какой-то правильной точки, откуда могла бы получиться неплохая дружба со своими злыми и циничными подколками. Так почему когда проходит лето, ты просто перестаешь мне отвечать после "я тоже скучал"? Давай мы просто пошлем друг друга по адресам на разных концах шарика и будем отсиживаться там молча. Милый Психоаналитик, милый псих. И пусть у меня будут некоторые соображения на этот счет, узнать правду мне вряд ли светит. Забавно, столько раз кричали друг на друга в сети, а потом все равно мирились. Чего теперь? Не я начинала все это веселье, не мне его и заканчивать. Только, прошу, как-ибудь с большим количеством фантазии.
Вообще, меня остро интересует вопрос асфальта сегодня. Кой черт кидают какие-то камушки и их заливают для сцепки чем-то. Скейт же застревает! И ладно бы на проезжей части, нет, на тротуарах тоже.
Пока отвозила показания со счетчиков воды на бабушкиной и дедушкиной квартире, думала, что легче добраться до Ховрино, чем до управы района. Но все же искомое мечто нашла. Несмотря на объяснения в духе "там сворачиваешь немного левее, оттуда идешь в правую улицу". В общем, этот район я знаю лучше бабушки, мне бы хватило ориентира в виде парка и Ховрино.
Мы аж креативщики! У нас все должно получиться с редакцией в этом году!

Вот, правда, ко вчерашнему еще частичка - пока сидели с Артистом в ДЖ, к нам беспрестанно подходил мужчина. Точнее, началось все с "Три метра над уровнем неба". Я пыталась объяснить, почему не стоит смотреть испанскую версию нынешнюю, а они с барменом слушали.
Что от нас хотел этот мужчина - я так и не поняла. У него очаровательная мимика какого-то доброго кролика с подвохом и ужасное произоношение. Точнее, произношение американского английского у него идеальное, но во рту каша и тишина. По губам читать я еще не научилась. Видимо, это местный вид алкоголика - домжуровский пьяница.

Сижу и давлюсь странной внутренней хреновостью самочувствия. Все запахи чувствую остро (запах мази дает такой вот эффект, так как он слишком сильный), давление прыгает, коленка болит тоже остро. Стараюсь дышать глубоко и делать вид, что все в полном порядке. Почему я не иду спать?
Странный день, богатый на встречи с замечательными людьми. И, да, тоже напишу это, но так странно, что чья-то смерть сводит людей. Странно и хорошо одновременно.
С Артистом же мы зависли до ночи. Сначала долго его ждала. Сидела и рисовала что-то непонятное даже мне. Люди на меня косо смотрели, потому что девочка сидит у метро на асфальте и что-то делает. Потом мы пили бесплатный кофе в довольно пафосном месте. И лейтмотив нашей встречи - корабли. Не моя история, не мне ее рассказывтаь. Ощущение, что мы прыгали с моста, разбиваясь головой об асфальт с возможностью возродиться. Больше ничего говорить не могу.

Бармен в домжуре явно рад был нас видеть. Опять эти кретины сдвигают столы. Опять они заказывают только чай, потом только пиво. Опять после них полнейший бардак. Да, понимаю тех, кто работает у стойки в этом чудесном месте. А у нас совещание редакции, новые шутки, знакомые люди. У нас снова глобальные планы на будущий год, у нас уже свои тайны, интриги, расследования. Если редакция, значит, год уже начался. И год начался запойный.
Мы пьем виски на Знаменке. Мы читаем стихи свои и чужие громко, с выражением и вслух. Мы с Аней пытаемся добраться домой и пишем смс друг другу, где же мы находимся. Мы договорились перекидываться бумажными письмами даже в черте Города. Артист читает Есенина.
К сожалению, мое состояние далеко не трезвое. Поэтому письма звтра с утра и чтение ленты тоже завтра на утро. Сейчас рубит спать. Поэтому сейчас - это сейчас.
Просто атмосфера тепла и уюта. Новый человек в коллективе и уже поговорили за камни и за геологию. А она сама - филолог. И стихи у нее обалденные. Теперь - спаааааааать, прокуренное чужим дымом чудо. Завтра днем скидывать похмелье у Артиста, который обещал кофе. Правда, ехать на другой конец Города. И дорогу я не помню. И похмелья у меня не будет. Но завтра к Артисту.

Зачем нужно было у Л находить Сплин на стенке и ставить их? Сразу в голове картинка недавних будней - мы с Р сидим в квартире. У него гитара, под рукой телефон с аккордами песен. Пытаемся сообразить "Выхода нет", хотя он не знает аккордов, а о словах у обоих довольно смутные представления, хотя и песню-то знаем. А потом мы стоим у монитора, просматриваем аккорды к Янкиной песне "По трамвайным рельсам", подбираем бой. Р играет, я пытаюсь петь. Каверза в том, что Янку петь сложно. Она не по стандартному ритму и не в стандартную рифму. Она как бы вне рамок.

Давай этим летом не закрывать сезон полетов? Оставим набор открытым. Понимаешь, моя машина еще чувствует пыль дорог, а внутри все дрожит от предвкушения еще чего-то. Своими вечными разъездами мы поддели какую-то важную нить времени. Да так хорошо ее потревожили, что она вибрирует до сих пор и разматывает клубки пряжи нам навстречу. Можно сказать, что я еще не накаталась.
Понимаешь, те попутчики, которые были у нас с тобой летом, они не случайные люди, как те, которые были до них. Они как-то невольно сроднились с тобой и со мной. А еще они очень понравились Лиз, а она-то врать точно не будет. Лиз только звучит все лучше и лучше от того, что люди вокруг нее правильные собрались.
Помнишь, все те ярко-красные закаты, подернутые туманной дымкой. Куда мы забрались? На края Вселенной? Не верю, всегда есть куда двигаться. Нет, давай не закрывать этот сезон полетов? Он слишком хороший и слишком правильный. Так и должно быть. Гармония внутри и гармония вне. В данном случае, история вырвалась из-под контроля и перестала быть только нашей.
Посиделки у костра, когда машина припаркована где-то в лесу, когда палатка уже поставлена. Посиделки со всеми нашими тараканами в головах. Постоянные игры в слова. Фехтование ими же. Я даже забыла свой ножик. Он на какое-то время перестал уродовать мои руки портретами бывших. Настоящие же, вот они, сидят рядом с нами и улыбаются о чем-то своем.
Уезжать обязательно к морю, чтобы плескаться в его волнах. И даже там, на дне, находить свои дороги. Шевроле все равно. Ей главное ехать вперед. Где мы еще не были? Да куда мы только ни попадали в этот сезон! Он - особенный.
Понимаешь, я перестала разделять времена года. Они теперь сливаются в один сплошной сезон полетов.
Слушай, Тень, ты впервые со мной в этом путешествии. До тебя были другие, но не такие близкие, переменчивые. Но мы-то с тобой знаем, что наше обоюдное раздвоение отмечено навека. Так давай перестанем мыкаться то на юг, то на север. Проложим себе дорогу такую, чтобы собрать всех значимых людей воедино и создать одну большую сеть. Узелочную сеть. Чтобы каждый узелок постоянно вибрировал и посылал сигналы. Если бедствия, то все остальные из этой общей сетки побегут помогать и вытаскивать.
Астральных нам дублей и поменьше препятствий с большим количеством приключений. А пока, мы сидим у костра. Скоро ночевать, а мы никак не можем расстаться со своими историями. Лиз подбирает сама мелодию, подсказывая ее моим давно уже уставшим пальцам. Сумрачно и туманно. Звездно. Как на небе, так и в душе. Звездно и солнечно. Одновременно. В нас соединены оба полушария, а значит, оба времени суток. Поэтому наш горизонт всегда двоякий. На линзу чем-то похож, но это из области физики.
Тень, выпьем еще вина, чтобы успокоить расшатанные нервы. На сегодня пора спать. Завтра мы продолжим наш путь и откроем новые тропы. Это будет после того, как мы хорошенько отдохнем.
Эй, там, костерные посидельщики, заканчивайте смеяться и ложитесь спать. Пусть вам снятся самые прекрасные сны. Наш сезон продолжается только потому что мы так хотим.
Помните, узелочная сеть. Чтобы больше не пытаться ловить поезда рассвета, потому что на них мы уедем навечно и уже вряд ли вернемся.
Хотя, завтра надо бы сходить на свой любимый вокзал и снова ногами мешать потоки воздуха поездам проходящим с другой стороны. И самолетики запустить, чтобы баланс только не слетал. Нам так нравится, мы так будем жить.

Серия сообщений "Теневые письма":

Специально раздваивать свою личность. Пусть одна всегда будет в кармане на запас. Мы же с Тенью едины.

Часть 1 - Письмо 1
Часть 2 - Вылезти
Часть 3 - Острие
Часть 4 - Письмо в Юг
Часть 5 - Сезонно-открывающееся
Часть 6 - Возвращение блудной

Есть еще одна проза. Война называется. Когда ее продумывала, началась как раз заварушка в Белоруссии с российским посольством. Горячая была осень первого курса. Да и вокруг творилась какая-то дрянь, предвещавшая длительный упадок. Было остросюжетно. Да и сейчас не менее остро.
Задумка родилась из того, что а) временами ловишь себя на мысле о том, что хочется войны, действительной войны, с кровью и смертями б) поступила в университет, долгое время казалось, что руки мои измараны в нефти, а это не есть правильно в) мы не умеем правильно свои ресурсы потреблять
В общем, год этак 2042 (чисто случайно, кстати, мне герои скзаали, что год именно этот), Россия разбазарила всю нефть, весь газ. А территория у страны большая. "Нас просто разделят на части", - всплыло в голове. И ведь так оно и будет, при том, что у страны нет достаточного вооружения и достаточной силы протиовстоять нескольким государствам одновременно.
Героев 30 основных. Каждого прописать в отдельности. Уже довольно давно мы общаемся только со Стреем. Он светлый, несмотря ни на что. Несмотря на то, что рисует шлюх и любит с ними разговарвиать, несмотря на то, что не принимает участия в войне, бегая из страны в страну. В общем, он милый и пугает людей своей закрытостью и тем, что он - человек без прошлого и без реального имени. И паспорт у него поддельный. А реальный где-то явно зарыт в землю в металлическом ящике. Прошлое у него не ахти какое, такое не станешь рассказывать. Возможно, даже от самого себя постараешься скрыть. Язва он страшная. Но мы с ним уже сжились.