Это запись из моего блога двухлетней давности. С тех пор в журналистике ничего не изменилось, кроме того, что меня лично выдавили из башкирской журналистики. Вспомнил я об этом тексте благодаря обсуждению вот этой Заметки
Намедни в сообществе ru_politics был задан вопрос: а нужна ли нам вообще эта пресловутая свобода слова? Причем само понятие свободы слова старались сразу заузить до появления или непоявления на ТВ экране тех или иных политических клоунов. Моя попытка взглянуть на этот вопрос глазами провинциального журналиста привела к тому, что меня стали осыпать оскорблениями:
1) Да что тут этого муниципального неудачника слушать? Все ведь знают, что муниципальные издания – это дерьмо.
2) Но ведь в частных изданиях тоже «нельзя п...ть на ХОЗЯИНА». То есть этим термином была обозначена моя профессиональная деятельность - обслуживание пресловутого ХОЗЯИНА.
3) Также меня обвинили в истерике, и когда я начал огрызаться, видя, что по сути моих высказываний никто реагировать не хочет, меня обозвали человеком, который не может себя прилично вести в обществе.
ГЛАЗАМИ ПРОВИНЦИАЛА
Кстати, моя непоседливость позволяет мне преодолевать самую большую беду провинциала – зацикленность на своем болоте. Дело в том, что в своей жизни я восемь лет успел пожить и поработать в Москве. Причем именно в СМИ. Следующие восемь лет я поработал в Центральной России, и тоже в СМИ. И последние четыре года я работаю в национальной республике, опять же во СМИ. Ко всему прочему, я то и дело прерывал свою профессиональную деятельность и успел поработать рекламщиком, охранником, депутатом городского муниципалитета, грузчиком, плотником, редактором областного издания, разносчиком листовок, директором издательства и прочая, прочая, прочая… Поэтому так уж получилось, что мне есть что и с чем сравнивать. Теперь перейдем к сути заявленного вопроса.
Что такое свобода слова в провинции?
Я не буду называть имена, а также название издания, где я работаю (теперь - работал). Кому это надо, смогут вычислить без особого труда. Просто не хочу создавать проблем как себе, так и своим коллегам. Итак, свобода слова в провинции для журналиста, пишущего для государственного, муниципального издания означает, что мы не можем писать о:
1) О реальной проблематике и работе городских коммунальных служб.
2) О реальной проблематике и работе городской системы здравоохранения
3) О реальной проблематике и работе городской администрации
4) О реальной работе нашей родной милиции, ГИБДД, МЧС и прочих силовых ведомств.
Конечно, страницы наших газет переполнены статьями на эти темы. Но ни разу там не будет объяснено, почему же они, эти подразделения, на самом деле так плохо работают. Плохо? Да вы что! - сразу раздастся окрик из администрации. Они не могут работать плохо по определению. Конечно, бывают различные издержки и нетипичные случаи, но писать об этом ни в коем разе нельзя.
На моей памяти были сняты следующие материалы: полоса о бродячих собаках (оказывается, для нашего мэра это больная тема), полоса о реальной стоимости квадратного метра жилья (уж очень была наглядно видна спекулятивность этой цены), материалы о плохом обслуживании в поликлиниках, любые упоминания об экологической катастрофе, которая обрушилась на наш город в 1990 году, когда город, стоящий на трех полноводных реках, оказался без воды, потому что в водопровод попал фенол), многочисленные интервью с людьми, только по тому, что они оказались этническими татарами (а они для республики, где татары составляют больше трети населения, оказываются нетипичными представителями)… Список можно продолжать до бесконечности. Я уже молчу о том, что ко всему прочему нам нельзя говорить что-нибудь неположительное про работу республиканских органов власти, а с недавних пор и про федеральные органы власти. Более того, был период, когда полосы нашей газеты вместе с коллегами из других изданий возили в мэрию для утверждения еще до выхода в печать. Чем не пресловутая цензура, которой у нас якобы нет?
И вот возникает вопрос: для кого же мы пишем? По расстановке приоритетов получается, что мы пишем для нескольких десятков чиновников, которые ко всему прочему еще и существуют на наши налоги.
В упомянутом уже обсуждении мне заявили, что эти люди являются моими ХОЗЯЕВАМИ. А значит, они имеют право диктовать мне, о чем я должен и о чем не должен писать. Так вот, ХОЗЯЕВАМИ в нашей стране по Конституции является народ, который нанимает этих бездельников к себе на службу. А моими служебными обязанностями являются те, которые оговорены в тексте контракта и закона о СМИ. Понимаю, что сегодня в нашем сознании произошел переворот. Понимаю, что подобное положение дел очень выгодно для этой управленческой прослойке, потому что таким образом убирается последняя возможность контроля со стороны населения. К чему это приводит? Мне вспоминается замечательный пример из практики Кашпировского. Помните, от его воздействий швы и рубцы у людей рассасывались? Так вот, один психотерапевт вспоминает, что у него на приеме один его пациент уверял, что у него рассосался рубец от операции. Однако при осмотре выяснилось, что рубец никуда не делся, просто пациент его перестал видеть.
Именно это и произошло в прошлом году с резким скачком инфляции. Мне запрещали об этом писать, начиная с мая, когда стали проявляться первые признаки грядущей инфляции. И только после того, как наш блистательный ВВП соизволил обратить свое внимание на эту тему, мы быстренько об этом написали и вновь закрыли тему, хотя инфляция никуда не делась.
Вот последний пример: пока я пишу эти строки, у нас проходит планерка. Мы решаем о чем же мы будем писать в своей рубрике «Дежурство по городу». Зам.редактора предложил, давайте напишем о необходимости регулярных медосмотров, о том как они проходят… Я оживился, давай говорю, напишем о том, как я уже двадцать лет не проходил этот медосмотр, и почему. Почему меня при наличии местного страхового медицинского полиса не принимают в местных поликлиниках, только потому, что у меня прописка в другом городе. А также о жутких очередях в наших поликлиниках…
- Так, что-то мне эта ваша тема уже не нравится. - Иронизирует замред. - Давайте лучше напишем о социальной поддержке семьи.
- У меня есть материал про бабушку, которая воспитывает одна внуков… - Заявляет одна моя коллега.
- Не надо. Мы будем писать о нормальных семьях.
Вот и поговорили. Нормальные семьи – это семьи, где могут себе позволить купить в подарок котенка за 17 тысяч рублей, где дети ходят в частный садик, отдыхать ездят в какой-нибудь Египет, Тайланд, а в семье, стало быть, царит любовь и взаимопонимание. Правда, потом оказывается, что кто-нибудь из этой семьи работает в администрации. Но ведь это просто совпадение?
Я намеренно не коснулся политической вакханалии, той собачьей свадьбы вокруг власти и «Единой России», которая творится на местах. Это просто тема отдельного разговора. Нас, журналистов, власть жаждет сделать сообщниками своей нечистоплотности, своих уголовных преступлений, и служебных ошибок. Зато всей этой гламуризованной нечисти у нас дается зеленый свет. Конечно, власть не преминет посетовать на разгул желтой прессы, но любой выход за грань этой желтизны карается. Пока карается отлучением от профессии. Потому что у нас достаточно шепнуть, что такого-то нельзя брать на работу, и его уже никуда не возьмут. Такая вот специфика национальных республик. А оппозиционных изданий в нашей республике просто нет. Собственно, та же «Комсомольская правда», косящая под свободную прессу, у нас возглавляется племянницей нашего президента.
Вот такая шняга.
Владимир Глинский (dzecko)
