Представьте себе бизнесмена, который не платит налоги. Ему говорят — отныне тебе надо заплатить всего 13%. Он рассуждает примерно так: чиновники хотят, чтобы я раскрыл информацию о себе, потом из 13-ти они сделают 35%, а открутиться я уже не смогу. И сколько бы этот 13-типроцентный налог ни существовал, подобная логика всё равно будет доминировать. Люди склонны предполагать, что абсурд не может длиться долго

Заблуждение первое: чем меньше государство вмешивается в экономику, тем быстрее она растёт. Этот тезис имел массу разнообразных приложений и господствовал в процессе широкомасштабных реформ в конце прошедшего века. На мой взгляд, именно он и стал одной из важнейших причин глубочайшего спада производства в 90-ые годы. Для уменьшения роли государства и под видом её уменьшения на самом деле осуществлялось невиданное ранее по масштабам государственное вмешательство в экономику. Если обычное правительство занимается перераспределением бюджета, то в период 90-ых оно занималось перераспределением всей собственности. Соответственно, и сила правительства, и его фактическое влияние несказанно возросли. В нашей совместной работе с Владимиром Поповым мы показали, что степень и характер вмешательства государства должны меняться от стадии развития. В частности, на стадии догоняющего развития государство должно вмешиваться в большей мере, нежели в развитой экономике. Но определённым образом — всячески вовлекая в сферу своей деятельности частный сектор и общество, то есть стараться правильно организовать взаимодействие, а не навязывать своё решение. Сегодня эта точка зрения становится всё более популярной. Теперь уже приходится напоминать, что чрезмерное вмешательство, в частности необоснованное создание госкорпораций, наносит вред.

Заблуждение второе: чем ниже инфляция, тем быстрее экономический рост. Это довольно распространённая точка зрения, серьёзный вклад в это заблуждение вносят масс-медиа. Есть много эмпирических и теоретических исследований, показывающих, что этот тезис ошибочен. Для развитой экономики инфляция должна быть достаточно низкой (2—3%), но не нулевой. Для развивающихся стран инфляция может быть выше (8—10%). Издержки, связанные со снижением инфляции, могут превосходить выгоду от снижения. Дискуссия на эту тему приобрела новую остроту в последние годы, и надо сказать, что теперь и в политике Центрального банка, и в правительственных документах проявляется понимание проблемы. В той же Концепции говорится, что инфляцию мы будем снижать постепенно: к 2012 году она планируется на уровне 5—6,5%, что в случае быстрого роста производства выглядит вполне разумно.

Надо осознать, что российский ВВП на душу населения составляет примерно 30% от американского. В 1913 году, кстати, была почти такая же цифра — 28%. Конечно, наше благосостояние выросло, но догнать Запад мы не смогли

Заблуждение третье: надо заимствовать самые передовые институты. Здесь приходилось выступать по разным направлениям, например, у нас была целая серия работ по ипотеке. Попытки заимствовать самые передовые формы ипотеки, например, американскую двухуровневую, проваливаются не только в России. Для создания современных передовых ипотечных институтов нужны определённые условия, которых в развивающихся странах нет. А вот те страны (например, Словакия, Чехия), которые начали развитие с относительно примитивных ипотечных институтов, стройсберкасс, преуспели. Приходится эту идею отстаивать. Пока дискуссия продолжается.

Заблуждение четвёртое: иностранные инвестиции всегда способствуют экономическому росту. Об этом я уже говорил выше. В последнее время правительство стало уделять серьёзное внимание данной проблеме. Здесь, однако, важно не перегнуть палку.

Когда-то В.И. Ленин — автор, которого я в советское время предпочитал не цитировать, — сказал: «Нужно признать свою отсталость и пойти на выучку к капитализму». В СССР, может быть, с этим было легче смириться: мы были готовы признать необходимость «догоняющего развития», но жили с идеей, что строим самое передовое в мире коммунистическое общество, которое скоро ликвидирует капитализм. Сейчас такой идеи нет, а комплекс по-прежнему жив и требует неустанного завышения наших возможностей

Заблуждение пятое: при плохих институтах быстрый рост невозможен; чем лучше институты, тем быстрее рост. Неверно. Достаточно сопоставить Чили и Грецию, скажем, в 2000—2007 годах. Согласно данным Transparency International, в течение всего этого периода уровень коррупции в Чили был существенно ниже, чем в Греции. Например, в 2007 году в списке из 179 стран Чили занимала по величине соответствующего индекса 22-е место, сразу после Бельгии и США, а Греция — 56-е. Несмотря на это душевой ВВП Греции прирастал в среднем на целый процентный пункт быстрее аналогичного показателя для Чили, при этом обе страны росли достаточно быстро.

Виктор Полтерович: «Есть очевидная положительная (хотя и не стопроцентная) корреляция между теми рекомендациями, которые следуют из наших работ, и изменениями в экономической политике»

 

 

Нет сомнений, что при прочих равных условиях лучше быть чистой страной, чем коррумпированной. Бороться с коррупцией совершенно необходимо. Но утверждение о том, что при высоком уровне коррупции рост невозможен, ошибочно. Это не соответствует ни реальным данным, ни теории.

Кстати говоря, на этом делает акцент и гарвардский профессор Дэни Родрик. Он совершенно правильно отмечает, что быстро наращивать выпуск в течение лет десяти можно и при плохих институтах. Конечно, для того чтобы сделать рост долговременным и устойчивым, необходимо улучшать институты, однако в процессе быстрого увеличения производства и доходов это сделать легче. Угроза потери достаточно высокой и растущей зарплаты сдерживает потенциальных взяточников.

И, наконец, заблуждение шестое: сохранение плоского налога на доходы физических лиц. Это предмет моих выступлений и озабоченности, но, к сожалению, пока мои усилия здесь бесплодны. (Идея прогрессивного налога встречает стойкую реакцию отторжения даже в среде экономистов, не говоря уже о чиновниках — авт.)

Напомню, в 1992 году по западному образцу у нас была введена пятиуровневая шкала подоходного налога (самая высокая ставка составляла 35%). Понятно, что такая сложная система в то время эффективно работать в России не могла. И в 2001 году, желая упростить её, ударились в другую крайность: ввели плоский налог — 13%. Обосновывали это решение тем, что такой налог будет стимулом для выхода фирм из тени. Ожидаемого эффекта не произошло, да его и не могло быть. Представьте себе бизнесмена, который не платит налоги. Ему говорят — отныне тебе надо заплатить всего 13%. Он рассуждает примерно так: чиновники хотят, чтобы я раскрыл информацию о себе, потом из 13-ти они сделают 35%, а открутиться я уже не смогу. И сколько бы этот 13-типроцентный налог ни существовал, подобная логика всё равно будет доминировать. Люди склонны предполагать, что абсурд не может длиться долго.

Плоский 13% налог — такого нет практически нигде в развитом мире. Этот налог наносит очевидный вред, он способствует увеличению неравенства. А чрезмерное неравенство — вещь опасная. До тех пор пока нам удаётся поддерживать рост во всех доходных категориях, увеличивающиеся различия в благосостоянии воспринимаются не так остро. Но как только начнётся торможение, тут же проявится недовольство низкооплачиваемых групп, которое может вылиться в серьёзные социальные конфликты, и таким образом существенно повлиять на благосостояние всего общества, в том числе — его обеспеченных слоев.

Между тем мы никак не можем решить проблему формирования пенсионной системы. В одном из вариантов, обсуждаемых в правительстве, предлагается обязать всех работников до 40 лет выплачивать дополнительные пенсионные отчисления в размере 3% зарплаты. Для большинства работников это, по существу, эквивалентно увеличению подоходного налога с 13% до 16%. Трудно понять, почему с молодых людей, только вступающих в трудовую жизнь, нужно брать дополнительный налог. К тому же в этом варианте предполагается, что дополнительные отчисления не производятся с части зарплаты, превышающей 1 миллион 100 тысяч рублей. Это уступка работникам с многомиллионными доходами.

На стадии догоняющего развития государство должно вмешиваться в большей мере, нежели в развитой экономике. Но определённым образом — всячески вовлекая в сферу своей деятельности частный сектор и общество, то есть стараться правильно организовать взаимодействие, а не навязывать своё решение. Чрезмерное вмешательство, в частности необоснованное создание госкорпораций, наносит вред

Может быть, вместо увеличения налога на зарплаты молодых людей следует ввести дополнительный налог на доходы наиболее богатых? У нас 10% наиболее состоятельных граждан получают примерно 30% всех доходов. Возьмём с них по 10%, это означает, что они будут уплачивать в казну не 13%, а 23% подоходного налога — невысокая ставка по международным стандартам. В этом случае (даже с учётом сокрытия части доходов) в Пенсионный фонд поступит заведомо большая сумма, чем при реализации обсуждаемого правительством варианта. Разве это не лучший выход? Во всём мире считается (и не без оснований!), что дополнительным налогом надо облагать богатых. В долгосрочном периоде это обернётся благом для состоятельного класса, обеспечив ему социальную стабильность. Одновременно следовало бы объявить амнистию по всем преступлениям, не связанным с насилием, с тем чтобы уменьшить возможности давления на предпринимателей. Рано или поздно плоский подоходный налог нам придётся менять, и чем раньше мы это поймём, тем больше у нас будет пространства для манёвра и, в частности, для снижения налогов на бизнес.

Светлана Синявская, STRF.ru

Фото: Дмитрий Европин 

продолжение