Максим Артемьев

среда, 17 февраля 2010 года, 11.48

Изобретение героя

После вступления в должность Виктору Януковичу предстоит решить трудную задач: что делать с указом Виктора Ющенко о присвоении звания Героя Украины Степану Бандере?

Любое государство не способно обойтись без основополагающей мифологии, будь то Неизвестный Солдат, отцы-основатели, триста спартанцев или Муций Сцевола. Труднее той стране, которая только недавно возникла на карте и чья независимость досталась не в жестокой борьбе. У неё ощущается острый дефицит необходимых героев. Бывшие советские республики оказались именно в такой ситуации. Покойный Туркменбаши вообще не стал мудрствовать лукаво, а просто объявил себя отцом-основателем и стал, пусть только до собственной смерти, героем-демиургом. Вся туркменская официальная мифология основывалась на его личности и его опусах. В итоге сегодня в Ашхабаде очевидная проблема с государственной идеологией, как в СССР после кончины Сталина.

Но, повторимся, без легенд — никак, они восполняют сухость официозной конструкции государства. Недаром Бродский писал, что «в конституции отсутствует слово «дождь».

Но почти любой герой — антигерой для другой стороны, ибо свои подвиги он совершал в борьбе с кем-то. Жанна д’Арк, Вильгельм Телль, Иван Сусанин имели перед собой вполне конкретных врагов. Хорошо, когда последние так богаты историей и великодушны, что могут без ущерба национальным чувствам признать свою неправоту или попросту не реагировать болезненно на возвеличивание унизившего их персонажа.

Хуже, когда ситуация «с одной стороны, с другой стороны». Посткоммунистическая мифология Монголии основывается на Чингисхане — поработителе одновременно Китая и Руси, разрушителе многих уникальных цивилизаций. Помнится, Владимир Чивилихин в своём романе-эссе «Память» разоблачал Чингисхана с такой яростью, словно тот был его современником. Знал бы он, какой культ основателя великой кочевой империи будет процветать сегодня!

Но у Монголии нет иных имён, Сухэ-Батор и маршал Чойбалсан сегодня смешны и одиозны. Примерно такая же ситуация и с Бандерой. Украинский политикум остро нуждается в новых именах, в новых мифах, утверждающих державу. Отсюда и всплывают давным-давно забытые и никому не известные то «герои Крут», то сечевые стрелки, то юбилей Конотопской битвы. В условиях геополитического противостояния с Россией ставка делается именно на людей, с оружием в руках сражавшихся против москалей и коммунистов, а не подыскиваются украинские Ганди или Сахаровы, герои ненасильственной борьбы.

Парадоксальным образом Степан Бандера подобен Богдану Хмельницкому. Последний — легендарный защитник казацких вольностей и православной веры для украинцев, но великий антисемит и организатор геноцида для евреев. И то и другое исторически верно. Громя поляков, казаки Хмельницкого истребляли попутно и евреев Подолии, Волыни и Галиции, что не забыл обрисовать Гоголь в «Тарасе Бульбе». И, по мысли галичан, как Хмельницкий в безвыходной ситуации пошёл на поклон к московскому царю, так и Бандера протянул из концлагеря руку Гитлеру.

Зверства партизан УПА несомненны. Истреблялись поляки, делались отвратительные антисемитские заявления, беспощадно вырезались родственники советских активистов. Гражданская война протекала на западе Украины в особенно жестокой форме. Но несомненно и то, что противниками бойцов УПА были не парламентские демократии, а тоталитарные монстры, совершившие бесконечно больше зверств и убийств. Что касается предвоенной авторитарной Польши, то число убитых ОУН жандармов и чиновников несопоставимо по количеству с убитыми диверсантами ОГПУ — НКВД, например, под командованием кровавого Кирилла Орловского. Доказать непредвзятому украинцу, что почитать агента НКГБ Николая Кузнецова можно и должно, а сотрудничавшего с абвером Романа Шухевича — нельзя, думается, невозможно.

Тут всё дело в персональном и глубоко субъективном убеждении: какой тоталитаризм опаснее? В Израиле свято чтят память руководителя «Красной капеллы» Леопольда Треппера, который всю свою жизнь боролся за дело коммунизма и которому было наплевать на сионизм и на судьбу еврейского народа в целом. Но «враг моего врага — мой друг», и потому никому в голову не придёт упрекать Треппера за его работу на Сталина.

Миф по своей природе иррационален. Иррационально, что на Красной площади в мавзолее лежит главный террорист, придававший террору убедительное обоснование в письмах в Наркомюст, и что в честь него названо столько улиц, площадей и городов.

С другой стороны, отношение к спорным историческим фигурам (и к тем же террористам) в высшей степени рационально. Для многих они патриоты, на чьём примере воспитывают подрастающее поколение, — армянские фидаины, ирландская ИРА, бесчисленные антиколониальные партизаны Азии и Африки. Про Булата Окуджаву рассказывают замечательную историю: когда он гостил в Америке, ему однажды позвонили и сообщили, что он награждён премией Манделы. Бард ответил: «Извините, но премию принять не могу, он террорист и коммунист». Оказалось, что это была итальянская премия Монделло.

Иррациональная, на первый взгляд, критика решения Ющенко из России, где десятки тысяч Крестовоздвиженских улиц продолжают носить имена Урицкого и Володарского, на самом деле вполне рациональна. Решения украинских властей представляют собой подкоп под основополагающий миф современной России о Великой Отечественной войне. В этом смысле Кремль борется не с наследием УПА, а за свою легитимность, за свою устойчивость.

Нации необходимы олицетворяющие её символы. Степан Бандера был, кстати, именно символом — он почти не жил на Украине после 1934 года и фактически не руководил УПА, будучи то в тюрьме, то в концлагере, то в эмиграции. Ликвидация его КГБ была бессмысленна, ибо к 1959 году Бандера давно уже являлся маргинальным эмигрантом, и она нанесла больше вреда ввиду последующих разоблачений убившего его Богдана Сташинского.

Потому бороться с мифом о Бандере и УПА бесполезно. Более того, любые усилия Москвы в этом направлении только придают живительные силы их защитникам. Конечно, хорошо было бы, если б Украина пошла по пути Германии, где за последние десятилетия заново создана национальная мифология, но не просто антинацистская, а прямо-таки антинационалистическая. Но такого в обозримом будущем не произойдёт ни при одном президенте. Неслучайно и партийный пропагандист Кравчук, и красный директор Кучма, и финансист Ющенко кончили одинаково националистически.

Потому не стоит ждать от Януковича отмены указа и вообще не надо жить несбыточными мечтами. Нужно отдать политикам политическое, а историкам — историческое. Развеять миф о Бандере на хаотично утверждающейся и мечущейся Украине невозможно. Но зато его фигуре могут и должны дать оценку профессиональные историки.