Инновационное бездорожье можно преодолеть

Александр Елфимов, кандидат физико-математических наук, заместитель директора предприятия «Уралгазтест»

Александр Елфимов

В России провозглашен курс на скорейшее создание инновационной экономики. Мало кто из нас еще лет десять назад сумел бы предположить, что можно, скажем, с Урала управлять процессом где-нибудь в Америке, храня при этом инструменты управления в Австралии. Дыхание «их» инновационной экономики все мы ощущаем уже и на бытовом уровне. Мы, наконец, сообразили, что не пользоваться достижениями цивилизации как минимум глупо. А как максимум — можно автономно сгнить и исчезнуть как страна.

Новые внешние вызовы России обусловлены прежде всего быстро меняющейся мировой инновационной средой. Скорость реакции на эти изменения должна быть адекватной. Поясню: сейчас за килограмм высокотехнологичной, разработанной и произведенной не у нас продукции мы платим от 10 тонн нефти. Если не заниматься диверсификацией экономики, будем платить от 100 тонн и выше. Это и есть алгоритм завоевания природных ресурсов России — через высокие темпы производства продуктов зарубежных инновационных экономик. За потерю темпа придется платить высокую цену, возможно, отдать все.

Сейчас высшее российское руководство демонстрирует вполне внятные идеологические представления по поводу перехода к инновационной экономике. Но конкретные алгоритмы реализации этой идеологии требуют взвешенного и высокопрофессионального подхода. Так, весьма ощутимые средства госбюджета уже направляются на создание инфраструктуры, включающей технопарки, инновационно-технологические центры, государственные венчурные фонды. Все это надо делать. Но это лишь отдельные элементы и далеко не все, которые необходимо иметь в единой технологической цепи производства новаций. В российских специфических условиях существует вероятность потратить время и средства на программы в духе «поднять», «повысить», «укрепить».

Барьером для таких начинаний может стать независимая экспертиза. Если уж заговорили про инновационную экономику, то надо понимать, что результативной она может быть только в конкурентной среде. Лишь такая среда восприимчива к инновациям, внедрять которые максимально быстро — выгодно. Реальными созидателями и носителями конкурентной среды являются малые производственные предприятия. В определенных условиях эти бизнес-единицы быстро растут, эффективно делятся по направлениям и опять растут. В итоге возникает широкий спектр таких предприятий с их предложениями на рынке и одновременно спектр их потребностей. Уже многими наглядно продемонстрировано, что созидать таким способом выгодно для всех.

В мире уже достаточно много инструментов, с помощью которых поддерживаются конкурентная среда и высокая динамика роста инновационных компаний. Среди них — законодательные ограничения по преждевременным поглощениям таких предприятий, комплексный подход к налогообложению, госпоощрение институциональных инвесторов (например путем повышения норм списания издержек при входе в инновационный бизнес).

Вместе с тем бизнес-циклы, связанные с производством, выводом нового продукта на рынок и получением экономического результата, относительно продолжительны: в среднем пять-семь лет. Поэтому высокая инфляция для инновационной экономики — смерть. Инновационному бизнесу необходимо обеспечивать доходность при сопоставимости рисков вложений не ниже доходности фондового рынка. Высокую доходность получают пионеры рынка, причем желательно не в локальном, а глобальном масштабе. Задача государства — способствовать тому, чтобы перспективная инновационная разработка смогла быстро преодолеть границы и национальные, и межотраслевые (когда внедрение конкретной инновации в одной сфере экономики рождает новые возможности для развития смежных сфер).

Западный венчурный капитал, имея отлаженную инфраструктуру, может позволить себе финансировать в России лишь стадию НИОКР. Это мероприятие относительно дешевое. Но центр тяжести инновационного бизнеса находится за пределами страны, все сопутствующие этому процессу прелести — тоже. А это как минимум — новые высококвалифицированные рабочие места, «сливки» прибыли от пионерского выхода на рынок, эффективность функционирования финансовых рынков и др.

Приоритетной задачей сейчас видится привлечение частных инвесторов в эту область. Налоговые льготы в таком деле весьма уместны и будут результативны. Причем фронтальные освобождения на стадии вложения в дело вряд ли нужны: такие налоговые «ворота» инициируют финансирование под вывеской «инновационный продукт» всякой чепухи. Разумно освободить прирост капитала, полученный при реализации проекта. Победителей в таком деле стоит поощрять.

Процесс вывода технических новаций на рынок, а следовательно, длительность и стоимость бизнес-циклов, зависит и от госструктур. Это — Госстандарт, Ростехнадзор и др. Алгоритмы функционирования таких органов должны быть просты и понятны, а их деятельность прозрачна. Сделать это несложно. Например, можно заполнить упрощенную форму экспертизы, позволяющую позиционировать представляемый продукт. Она должна регистрироваться с уведомлением заявителя, а дальше — диалог сторон. Это позволит избежать откровенного лоббирования технической отсталости. Такое лоббирование — потеря темпа развития в России инновационной экономики, цена которого на порядки выше цены лоббирования.

В заключение отмечу специфические задачи, постановкой и решением которых придется заниматься государству.

1. Определить набор источников финансирования научно-технического бизнеса.
2. Построить структуру «носителей» инновационной экономики и систему приоритетов по их выращиванию.
3. Разработать схему выхода инвесторов из инновационного бизнеса.