упал отжался разобрался
сложил все то что не сложилось
и покидая оставался
пока пустыня внутри злилась
короткими гудками пульса
слезами осени ветров
седой усталой нелюдимой
ко мне пришла моя любовь
рассыпалась на горстки пепла
забила легкие собой
и поцелуем закрыв веки
навеки будет жить со мной

ощущение себя на крюке. таком мясницком крюке, на который подвешивают туши. или рыболовном крючке. когда чем сильнее ты трепыхаешься, тем глубже он в тебя проникает. пронизывает до кончиков волосяного покрова, до рудиментарного копчика, до дрожи и стиснутых зубов. страх нарастает как снежный ком, пущеный заботливой рукой кем-то сверху. а вдруг... а если... а что... мириады вопросов слетаются мотыльками, что бы сгореть в котле кипящего разума. по-настоящему, вот здесь и сейчас панический страх, скользкий, липкий. когда каждую секунду, каждый миг замирает сердце, ухает, проваливается на американских горках кардиограммы. нет ничего страшнее самого страха. страха потери, страха боли, причиняемой близкому и родному. это во сто крат хуже, чем самому себе. самая изоощеренная пытка вовсе на собственная боль физическая, нет, это все печки-лавочки и семки в липкой ладошке дачующего малыша у бабушки с дедушкой на летних каникулах. это все невинные "сливки" и "крапивки" детсадовские. самое страшное, реально страшное, это боязнь за кого-то. дурак этот Оруэлл со своими героями, орущими "сделайте это с ним/ней". дурак набитый.

.

кажется, в основах любого понимания свободы лежит многообразие выбора.
читаю тут:
Читать далее...

link

Черный пепел на белых плитках
Мне уже не исправить мои ошибки
Я устал, но в моей природе
По утру вставать при любой погоде
А потом идти, не замечая прохожих
Может быть так и надо? Я чувствую кожей
Что настанет вечер, опять стемнеет
И опустятся руки, и рот онемеет
И не будет надежд, но останутся силы
Говорить, говорить, жить лишь тем, что было
Выпить все, что есть, не нарушив правил
И уйти в никуда, за собою оставив
Черный пепел на белых плитках

низвергаясь сверху, лететь, зажмурившись, стремиться вниз, туда, на самое дно, перекатной голью, нищебродствовать, колобродить, скитаться, нестись туда, ниже, ниже, тяготиться земным притяжением взахлеб и наотмашь, стиснув зубы все ниже и ниже. к черту полет! к черту парение! наш удел стемглав, очертя голову, вниз, вглубь. падать, скатываться, слетать, срываться... что бы впившись в землю утолить ее жажду своей самостью, напоить досыта. что бы утром побегом, лозою обратно к солнцу, что бы высыхать на ресницах, будить ночью срываясь истерикой стука в сонные окна, барабанить по крышам, сливаясь с сотней подобных и вниз, в землю, досыта, дотла напоить собой. а потом снова вверх, бесконечные почтальоны жизни, эмбрионы сущего, просто размажут по щекам. всего то дождь.

"Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там.
И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать.

Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною.

И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты.
И приходит к ученикам и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна.

Еще, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя.

И, придя, находит их опять спящими, ибо у них глаза отяжелели.

И, оставив их, отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово.

Тогда приходит к ученикам Своим и говорит им: вы всё еще спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников; встаньте, пойдем: вот, приблизился предающий Меня.
И, когда еще говорил Он, вот Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных.
Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его.

И, тотчас подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его.
Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел? Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его".

даже у Господа иногда опускаются руки...

.

как бы не как


_________
не спиться мне, совсем не спиться...

я не из тех, кто прячет сокровище за семью замками в потаеной комнате. но и не из тех, кто готов делиться радостью от обладания им.