В операционной Бога фотографировать запрещено



Хочу фотоаппарат, встроенный непосредственно в глаз. И чтобы контакт «кнопки спуска» молниеносно замыкался где-нибудь в мозгу от короткой стремительной команды-мысли: «Щёлк!»

Во-первых, потому что порой ты видишь прекрасное и настолько быстротечное, что у тебя нет, попросту нет этих мгновений, чтобы: выхватить фотоаппарат, резким щелчком скинуть крышку с объектива (а он уже выезжает на исходную позицию, да) и пусть даже плохо прицеливаясь (по-македонски, от пояса) щёлкнуть – не успеешь. Волшебство лишь на долю секунды оступится в топкую томительную вязь божественного и тут же одёрнет мягкую лапу, вернувшись на тропинку будничности – не успеть…

Мальчишка лет восьми запрыгнул в маршрутку, сел напротив. Полосатая шапочка, недетский рюкзак за плечами, но детская – естественная, не надуманная – жажда счастья в глазах. Его сестрёнка зачем-то (потом стало понятно, чтобы посмотреть, «счастливый» билетик или нет), дотягивается до дремавшего долгие месяцы рулончика билетов, отрывает один… Мальчишка, беспокойно заелозив на попе, выкидывает вперёд, прямо мне в глаз-объектив, руку, с неповторимой улыбкой ожидания-веры-надежды-удачи-счастья громко прошептав: «И мне! Мне дай!» – «Щёлк!»

Во-вторых, потому, что порой вынимание фотоаппарата неизбежно приводит к разрушению композиции – привлёкшее внимание и вызвавшее желание сфотографировать, комкается под пристальным взглядом твоей охочей до впечатлений линзы.

Человеки сидят в кафе за соседним столиком. Так близко, так хорошо политые солнцем!.. Мальчик начинает говорить девочке о… О любви. О том, как, когда и с какого места на временной шкале она стала его волновать и он понял, что… О, эти глаза неискушённой трепетной души, которой признаются в любви!.. Сияние, робость, счастье, счастье, счастье, счастье, счастье, счастье!.. Плюс к этому, руки мальчишки творят безумно живописные пируэты, помогая словам при этих мучительно-сладких родах признания – кайф, полное композиционное совершенство – «Щёлк!» Впрочем, однажды, в такой вот именно момент я тихонько вытащил фотоаппарат, дождался, когда объектив с тихим жужжанием выползет на рабочую позицию… Девочка переключилась вниманием на меня, я с заговорщицкой рожей приложил палец к губам – «Тс-с-с!» – прошипел я беззвучно. Она с улыбкой согласия вновь устремила взор на своего мальчика, но… Момент был переписан: в её взгляде уже струились совершенно лишние обертоны понимания того, что их фотографируют… Чёрт.

В-третьих, – ракурс, воссоздать который с фотоаппаратом не получится никогда.

Виском прижимаясь к твоим волглым волосам у колющей щёку серёжки, я вижу твои ключицы, бегущую по ним ниточку золота, впадающую в крошечное озеро позолоченного Христа, с тихой грустью отражающего уличную неоновую ночь, в то время как моя рука нежно сжимает твою грудь, словно спасая её от безудержного нарастающего покачивания… Вот это всё вместе, с таким – только человеческому глазу доступным широкоугольным захватом всего – «Щёлк!»

В-четвёртых, хотелось бы, чтобы этот встроенный в глаз фотоаппарат с моментальным нейронным нажатием на кнопку «Спуск» мог запечатлеть не только то, что происходит снаружи, но и фиксировал чудную детонирующую картину счастья в космосе внутреннем.

Ночь. Сибирь. Зима. Минус два. Я сижу по горло в парной воде под открытым небом. Бассейн на крыше – здорово придумано. Ночное чёрное небо, делая вид, что ему это совершенно неинтересно, украдкой заглядывает своими звёздами в эту дивную тёплую мокрую бездну, в которой с улыбкой блаженства умиротворённо плещется такой розовый человек… Волосы мочить не стоило бы (не май месяц всё-таки), но удержаться от этого невозможно – медленно ложусь на спину, на тёплую воду, на тёплые толстые канаты счастья… Ночь, Сибирь, зима, вода, немного счастливой человечатины плывёт на спине… И вековечная звёздная бездна прямо перед глазами... И твоя душа – будто на операционном столе Бога, где невидимые ангелы, хранящие умиротворённое молчание при свете звёзд-ламп, латают усталость, отсекают подавленность и уныние, стягивая широкими стежками счастья прорехи в незримой материи тебя настоящего... Полный «Щёлк».