«Кавказ» наряду с самим рассказом «Темные аллеи» открывает одноименный цикл рассказов в творчестве Бунина. Написанный на год раньше первого рассказа, рассказ «Кавказ», в котором еще нет окончательно сложившейся поэтики бунинского повествования, тем не менее вбирает в себя очень точно все размышления Бунина о любви, о чувствах, о человеческих взаимоотношениях.
Пространство рассказа, как и пространство почти всех других бунинских рассказов цикла, строится на противопоставлении. Бунин усиленно демонстрирует ее: Москва и города Кавказа выглядят полюсами, столичная слякоть, дожди, грязь сменяется солнечными пейзажами Кавказа. Между двумя пространствами нет четкой границы географической, существует лишь временная и эмоциональная, эта граница существует только для трех людей и именно она важна автору.
Москву в своем рассказе Бунин превращает в некоторый символ пошлости: не только пространства, замкнутого, затворнического, заставляющего существовать незаметно, «воровски», пространства нервного, беспокойного, трагического, но и чувств. Отношения Ее и ее мужа ничего для Бунина не значат, ничего они не значат и для самих героев, они убегают из отвратительного холода на юг, к идеальному естественному миру, миру покоя, гармонии, безмятежности.
Первый эмоциональный пик, ложная развязка, происходит в сцене отъезда, Бунин будто собирает в этом пике всю враждебность столичного мира естественным отношениям. Сразу после этого пика и начинается визуальный спад, приближение к гармонии. В повествовании происходит стереотипическое изменение: в пейзаже, в людях, в окружении, даже в запахах. Герои приближаются к высшему, по мнению Бунина, счастью. Они, как Адам и Ева, одни в своем мире, одни в своем счастье.
При помощи простых, понятных каждому читателю антитез, переходов, описаний, автор стремится донести свою позицию. Холод-тепло, тьма-свет, тревожность-безмятежность, а значит, ложные и истинные чувства, вот что важно Бунину показать. Тридцать восемь раз в цикле повторяются сюжеты, очень четко видно, в чем же заключается «настоящая» любовь бунинских рассказов.
Героям рассказа не даются имена. Это действительно неважно, в центре рассказа – чувства, а не люди, в центре – философия отношений, но отсутствие имен означает типичность, обезличивание, Рассказ начинается будто с середины, близко к развязки, ближе к пику, читателя не должна интересовать предыстория, не должно интересовать развитие отношений, не должны интересовать обстоятельства, вся суть может быть заключена в паре строк, но это будет великим, громадным и всеобъемлющим. Героев рассказа трое, но третий всегда в стороне, он мешает своими чувствами двум другим. Не он важен автору. Любовь в творчестве Бунина всегда эгоистична. Двое не думают ни о ком, кроме себя, настоящее и будущее для них – это всегда «мы», это всегда «наше счастье», в него не просто не может быть никто допущен – никто больше этого счастья не заслуживает. Они ищут свое счастье в уходе от мира, только там они могу обрести Великую и в то же время очень недолговечную любовь. Эта любовь всегда разрушительна. Она не приносит счастья никому, он уносит жизни и ломает людские судьбы, но эта любовь – это и есть вся жизнь. Эта жизнь длится совсем недолго, но это должно быть главным. Ни прошедшее, ни будущее счастье неважно, эгоизм любви ограничивает его со всех сторон, смерть третьего – это в каком-то смысле снисхождение, цена счастье, причем цена совершенно оправданная.
Что приносит такая любовь? Как может такое чувство приносить счастье, как может быть оно равным гармоничному, идиллическому счастью семьи. Любовь-страсть кажется абсолютно бессмысленной, хотя и саму эту фразу вполне можно назвать абсурдной. Если в любви пытаться искать смысл, то этот смысл – в гармонии, это заложено в человеческой природе, в человеческом подсознании. Бунин как будто и сам не знает, чем такая страсть должна закончиться. Может, это и неважно ему, если вся настоящая жизнь сгорает в один момент, непременно становится трагической. Поэтому рассказы так часто заканчиваются открытым финалом. Нет разницы в том, что будет дальше. Ничего равного уже никогда не будет. Страсть почему-то обязательно должна смениться рутиной, дождем и слякотью московской жизни. Герои-типы перестают существовать, становятся частью общей суеты, остаются глубоко несчастливыми, остаются один на один со своими проблемами, незначительными и пустыми. Такой автор видит всю жизнь, не веря в нее и не видя ее, не оставляя в ней места для созидательных чувств, для гармоничного счастья, альтруизм подменяя эгоистической рефлексией, естественность показывая не как гармонию, но как идеальное пространство разрушительной страсти, истинно же пустой и бессмысленной.