- Я был сразу пленен красотой и обаянием Джины, - вспоминает Илья Сергеевич. - С восхищением воскликнул: «Именно такие красавицы, как вы, и вдохновляливеликих мастеров Возрождения!» Времени было мало, на следующий день Джина возвращалась в Италию. Я сделал только графический рисунок гостьи. Она подарила свою фотографию с надписью: «Я встречала многих художников, но никому из них не удавалось поразить меня... Пусть же хранит он память обо мне и мою любовь».

- Ходили слухи, что Джина влюбилась в вас.

- Могу признаться, что и я был влюблен в Джину. Устоять перед ее чарами трудно было. Когда расставались, она сказала, что хотела бы иметь портрет маслом. Я ответил, что для этого есть только две возможности - или она останется в Москве, или я приеду в Рим. Но в Москве она, разумеется, не могла остаться. А я тогда даже не мог представить, что попаду в Италию. Я не был членом Союза художников, так, невыездной диссидент. Но Джина подключила Висконти, Альберта Моравиа, других знаменитых деятелей культуры Италии. Два года они атаковали министра культуры СССР Фурцеву, требуя приезда Глазунова в Рим. Пришлось отреагировать. Весной 1963 года меня выпустили.

- Как вас встретила Джина?

- У нее был красивый старый особняк, утопающий в зелени. Джина выпорхнула из дома, я бросился ей навстречу, оставив на мраморных плитах у входа свой чемодан из Военторга. Ощутил ее нежное объятие. «Наконец-то ты здесь! Мы победили! Мир для тебя открыт!» В приемном зале - старинные картины, этрусские вазы… Мы долго выбирали, в каком платье писать портрет. У нее было столько нарядов! Наконец остановились на розовом атласном, в котором она снималась в историческом фильме времен Наполеона.

Художник Илья Глазунов рисует портрет итальянской киноактрисы Джины Лоллобриджиды, июнь 1963 года. Сейчас портрет (на фото слева) находится на вилле актрисы в Риме. Сама же Джина ушла из кино 20 лет назад. Ей не надо зарабатывать - ее состояние равняется

- Но вы и сами могли навсегда остаться на той вилле, Илья Сергеевич!

- Скромность не позволяет говорить, но мог остаться. На эту тему со мной говорили Феллини, Висконти. И Джина не понимала, почему я еду в Москву, где проблемы с мастерской, жильем, выставками. Но я вернулся.

- Не жалеете?

- Нет. Для меня Родина не та страна, где больше платят. Это тайна - понятие Отечество, земля отцов, Великая Русь.

Подробнее о том, как Джина Лоллобриджида живет, разменяв сотый десяток, читайте в ближайшем номере еженедельника «КП».