Сто лет не был в области. со временем проведенным либо в Москве, либо за границей, начинает казаться, что за МКАДом заканчивается цивилизация. Помноженная на жару предпоездочная бессонная ночь и ставшие достопримечательностью Москвы пробки превратили первые три часа пути в настоящий ад.

Итак, маршрут Москва-Владимир(проездом)-Юрьев-Польский-Суздаль-Иваново-Шуя-Нерль-Москва.

За окном мелькают сосны-ели-березы, перемежаемые страшненькими серенькими бараками и краснокирпичными особнячками. Смена московской области на Владимирскую вначале мало бросается в глаза. Разве что двигаться люди начинают медленней и размеренней.

Постепенно флора становится заметно богаче, а вот фауна в лице жителей все беднее. Неуклонно возрос интерес к моему коленно-диванному животному, во время остановок резво скачущей в попытке поиграть с местными кошками, сторожевыми псами, коровами и козами. Чем дальше Москва, тем меньше людей признают в собаке собаку. Впрочем благожелательности по отношению к ней это не вредит. Даже самый страшный, похмельный и небритый гопник, едва завидев Цилю, расплывается в улыбке и, любезно заминая мат, осведомляется о породной принадлежности. Въезжаем на окраины Владимира.

Это наверно такой местный Владимирский прикол: знак отворотки на Юрьев-польский обнаруживается только при выезде из города. Со стороны Москвы - безымянный перекресток невзрачной периферийной промзоны. Лишние люди в город не попадут. Полчаса расспросов и разъездов (каждый новый встречный гид отправляет в противоположном направлении), - и унылые постройки из бутового кирпича сменяются пейзажем. и каким пейзажем.

уровень патриотизма и гордости за отчизну в крови, сниженный сидением в столице и невзрачным антуражем на выезде, резко подскакивает. Вокруг, на сколько хватает глаз - окруженные дремучими, как джунгли, хвойными лесами равнины, над которыми ледник поработал лучше любого ландшафтного дизайнера. Сплошь изрезанные реками, оврагами и холмами поля нереально желтого цвета прерываются темно-зелеными зарослями осоки в пойме безымянного ручья. Дорога петляет не столько по вертикали, сколько по горизонтали, в нескольких местах от резкого перепада высот закладывает уши. и даже местные автомобилисты, лихо обгоняющие исключительно на подъеме, даже линии ЛЭП, впивающиеся ржавыми стальными ногами в насыми на заливных лугах, даже железо-бетонные развалины ангаров неясного, но явно стратегического назначения не способны испортить почти детского восторга от реальности окружающей картинки.

Есть такая особенность у маленьких и старых городов - не пускать в свое нутро нежданных гостей. Юрьев-польский - город маленький. Никаких предместий и окраин, растянувшихся на километры. указатель, поворот по шоссе, захваченный травой бетонный контрфорс железнодорожного моста, и, кажется, - вот он. Но все не так просто. Въезжаем на окраину, мелькает рад деревянных домиков, далекие купола, дорога плавно поворачивает, и через пять минут машина снова оказывается на пустынном шоссе. Проскочили. С третьей попытки проникаем в центр, и начинается поиск заветного, того самого Никольского собора, о котором я столько слышал.

Юрьев-польский - ровестник Москвы. От средневекового прошлого не так просто отделаться, и он, как и многие другие, так и застрял где-то там, в домонгольской Руси, едва выйдя за древние границы. На улицах нелюдно, сам город напоминает больше некрупный поселок. Единственное приличное здание с привычным ремонтом выходит на главную площадь, а главная площадь выходит одной стороной на кремль, другой - на конец города, трасса на Владимир, и смахивает на главную улицу какого-нибудь техасского гордка своими растрескавшимися деревянными перилами и стойками старых торговых рядов.

Первое удивление за весь путь - количество детских колясок поражает. Оглядевшись по сторонам, я на вскидку сосчитал около 20 в радиусе 50 метров. На лицо явная демографическая вспышка, что бы там не твердил РОСКОМСТАТ.

В 6 вечера, как по команде, город наполняется лицами мужеского пола. Кончилась смена на работе, принимается смена у колясок.Снова удивлен - все дети здесь явно имеют полную семью, так что теория о расквартированном здесь год назад полке погранцов тоже отметается. Что не может не радовать. Население не богато, но исполнено достоинства, медлительности и даже матом ругается как-то литературно, с художественным выговором на О.

Собор спрятался где-то здесь, но виду не показывает. Будем искать.

Почти сразу выявляется еще одно преимущество четвероногого компаньона - экзотическая внешность и свитер члена гольф клуба становятся для нее пропуском на территорию любого монастыря, музея и кабака, поэтому изучить белокаменные укрепления изнутри не представляет никаких неудобств.

И вот там, за кремлем, посреди памятников, которыми никто не любуется, стоит первая цель моей поездки. На маленькой, мощеной площадке, окруженный земляным валом, приземистый, похожий на волшебный ларец.

У собора этого забавная история. Был он постороен тогда же, в середине XII века. По свидетельствам современников, отличался необыкновенной красотой и изяществом. Кроме того, от цоколя и до купола был покрыт изящной каменной резьбой на самые разнообразные сюжеты. его наружному украшению мог бы позавидовать любой собор Владимира. Но простоял он недолго. Своды, спроектированные с ошибкой, не выдержали нагрузки купола, и церковь превратилась в руины. К тому же очень некстати образовалось татаро-монгольское войско, и собор остался разрушенным до 14 века. К тому времени ремесленные искусства заметно деградировали, и попытка восстановить собор получилась довольно китчевой. Он стал приземистым, несоразмерно тяжелым, о том, что бы выложить резной камень облицовки в соответствии с рисунком узора, не шло и речи, в первозданном виде сохранились только два приделов и часть цоколя. Купол, достроенный в семнадцатом веке, только усилил его неуклюжесть.

Неуклюжий, несоразмерный и нелепый, все равно собор невероятно уютен и симпатичен. Очень какой-то русский в хорошем смысле слова. Как и сам Юрьев-польский. Как наша история. С удовольствием делаем остановку на пленэр. Через три часа снова в пути. На очереди Суздаль.