Оригинального британца без комплексов по имени Cole Mohr мы уже видели в этом сезоне в рекламной кампании женской коллекции Marc by Marc Jacobs. Не только платья умеет рекламировать этот голубоглазый и очаровательный паренек, что отлично доказывает, появившись в рекламной кампании мужской линии Burberry — Thomas Burberry.
- Молодой человек, "Парламентрм" не угостите? -
я отрываю глаза от лица уже незнающей куда скрыться симпотичной девочки и перевожу их на её балетки. постепенно голова заполняется мыслями и осознанием того, где я нахожусь. последней в голову приходит осазнание этой как ни крути странной просьбе о "Парламенте". я не понимаю, спросил ли этот парень меня на самом деле об этом или у меня глюки
- Что, простите? - перевожу глаза на него я и переспрашиваю, чтобы удостовериться в реальности этой невероятной просьбы. господи, этот парень ждал моей реакции не меньше минуты.
Выкинув наконец из головы плащик этой девочки, я с интересом смотрю прямо в глаза этому улыбающемуся тридцатилетнему полуимбицилу. мне становится безумно интересно и я вытаскиваю из ушей наушники с играющими в них "The Smiths"
- "Парламентом",... "Парламентом" меня,.... Дайте пожалуйста "Парламент".. - с улыбкой повторил ничуть не удивлённый моей заторможенностью чувак.
- У меня Мальбро - отвечаю я и, с тем чтобы забыть странный инцидент, опять начинаю пялиться на девочку напротив. но она, кажется, совершенно вырубилась за эти несколько секунд, которые я на неё не смотрел. она сидит теперь слегка перекосившись вправо с запрокинутой головой и слегка приоткрытым ртом. правая рука свисает и слегка покачивается. светло-русые волосы едва колеблются и безумно красиво переливаются от света лампочек... тем не менее восемь бутылок пива во мне готовы всё испахабить в конец. я начинаю представлять себя с ней прямо здесь же. вот он я. а вот и она лежит тут и не двигается. вот её узкие чёрные джинсы, чёрный плащик, насыщенно зелёная кофта с глубоким V-вырезом и белая рубашка с острым воротником и торчащими из-под рукавов плаща манжетами. надо заметить что её не сильно соблазнительная, но от этого не перестающая быть безумно милой поза (а именно положение ног: коленки вместе, а ступни расставлены) не мешает моему уму работать достаточно быстро и практически полностью разбудить меня.
- У меня то же Мальбро - заявляет этот кретин ( как будто кто-то интересовался его мнением или тем какие сигареты у него), тем самым мешая нашему с этой девочкой совместному счастью.
Я перевожу взгляд на него и вижу как он уходит. парень, гораздо более пьяный чем я, роняет недопитую бутылку на пол и тут же просыпается. имбицил возвращается к своей "даме". я достаю телефон: пол первого ночи. "Бульвар Дмитрия Донского. уважаемые пассажиры, просьба всем освободить вагоны, поезд дальше не идёт." девочка открывает глаза, смотрит на меня и, улыбаясь мне своими заспанными глазами, идёт к открытой двери. она не знает что только что она лежала тут совершенно голая голая.
чёрт узнать бы как её зовут. больше в прнципе мне не на что рассчитывать.
пьяныу мальчик остался в вагоне и, очевидно, уехал в депо. ему в понедельник в школу.
в понедельник имбицыл пойдёт работать сис.админом.
в понедельник девочка пойдёт на лекции. а может не пойдёт - останется дома. но скорее всего пойдёт. скоро сессия. а у неё в Финансовой Академии с прогулами всё строго. она опять оденет этот плащик и будет опять ехать в метро. но уже в другом. в переполненном. а рядом - мужик с перегаром.
в понедельник у меня начнётся очередной виток моей апатии, я поеду в магазин за шмоткам а вечером напьюсь хоть бы с кем. а может не напьюсь и тогда всё будет совсм грустно.
она устала курить в окно, взглядом наивным провожая дым в небо,
она не хрусталь, не фарфор, не тонированное стекло.
невыдыхаемо, невероятно, неотвратимо прекрасна.
она знает коды от его дверей, февральским ветром врываясь в закрытую полночь,
ее аромат распускается в бронхах, сжимая дверной глазок вчетверо сдури.
она говорит мурлыкивающим басом и летает вместе с дождями,
она пишет ему смс, а потом их в клочья от обиды сжигает.
спит с одними, тоскует о Боге, пьет за тебя, разбиваясь о крошечный берег,
разливается по ступеням последней цветущей в садах любовью,
боже, она прекрасна.
когда ты откроешь глаза с желанием выдавить на бумагу чернила,
напиши ей, что она недостойна невзаимной любви и не стоит вдрызг колотить посуду.
она попала из пешек в дамки, прилюдно крича слезами калибри,
она давно порывается перед отъездом на клочке салфетки выдавить правду
или просто выцарапать ногтями его ненавистное имя,
а потом шелестеть плесневелой водой в простуженных лёгких.
она слышит, как город смеркается и пьет залпом текилу от слез соленную,
бьет «селяви» по губам учителя французского.
теорема стопроцентно доказана и молочные реки прокисли,
а он смеется, лепя из пластилина сердце новое,
стреляя наотмашь в маленький вакуум под названьем «наш мир».
достаточно перебрать картины любви концентрированной, чтобы найти причину судьбы:
вероятно, когда он уходит, забывает дважды повернуть от сердца ключи.
"просто"-это все,что само умещается в наш чемодан жизни. всё,что приходится запихивать-философия. при переезде ее нужно оставлять на старой квартире, она несет...нас несет... чертчерт!!!
Если взять новый, никем ещё не обляпанный и не вызывающий жалость незатёртый номер Esquire, хоть и с выдранной кем-то из однопартийцев (от сл. парта) страничкой рекламы какого-то никчёмнонелепогохрензнаетнакойчёртнужногопредметаметросексуальногогардероба, погромче включить в плеере Мэнсона, тихо взяться за...эээ...дада, именно за баночку спрайта и открыть пакетик колумбийского_небодяженного орешков, то нахрена тогда упал мне этот универ? вполне сносно можно провести полтора часа вскрывания мозгов консервным ножом с большой жирной надписью "эконометрика"...
откровение неуместности.извращение мысли.ужасающее понимание.непонятные,бредовые причины.спать интервалами.сны забиваются в уголки глаз а рот пересыхает.ты всех ненавидишь.если тебя все устраивают,то ты обожрался экстази и поэтому пошел ты.
люди не хранят дневники для себя. они хранят их для других как
секрет, о котором не хочется рассказывать, но при этом хочется, чтобы
нем знали все. единственный надежный сейф - твоя собственная память,
которую никто не может залезть без твоего ведома. мне начинает казаться,
что инет становится местом парковки души, опаснейшим прибором