Когда в Израиле осталось в живых 193 тысячи из переживших Холокост, из числа того полумиллиона, что вернулись в страну после Второй мировой войны, их внуки решили положить начало этому обычаю, цель которого — не допустить, чтобы была забыта самая большая катастрофа в истории человечества. Некоторые поддержали и другой обычай — запечатлели с помощью татуировок у себя на руках номера, которые были присвоены их родственникам в Освенциме.

Вчера, в день памяти жертв Холокоста, мы зашли в несколько домов в Иерусалиме и Тель-Авиве и видели слезы на глазах у людей. Но также нам довелось услышать несколько историй, которые вызывали улыбку на лицах у рассказчиков.

Габи Хартман застал войну в Будапеште маленьким ребенком. Он поведал, как долгие месяцы прятался в платяном шкафу, и рассказал, что самые сильные воспоминания для него — это не депортация его семьи в Освенцим, а голод: «Это было ужасно, он не давал мне уснуть, не давал дышать. И поэтому теперь я и слышать не могу о диетах». Обнимая свою жену, Еву, он добавляет: «Я никогда не позволяю ей держать пустым холодильник. Это у меня теперь такая мания».

Габи и Ева познакомились после войны и решили никогда не расставаться и начать в Израиле новую жизнь. С их историей схожи истории многих пар, переживших ад Шоа и потерявших в его огне своих близких. Их любовь родилась на земле, которая, как сказала Ева, залита слезами, и здесь, без церемоний, празднований и раввинов, они начали новую жизнь.

В другом иерусалимском доме нам открыли двери 94-летняя Герта Натович и ее 95-летний муж, Моисей. Они рассказали нам, что познакомились еще до войны в Польше, но летом 1942 их семьи послали в разные концентрационные лагеря. «Меня отправили в Освенцим, а Моисея — на принудительные работы в Дрезден», — продолжает свой рассказ Герта. Она пережила войну и поступила в университет в Кракове. «Но я решила прервать учебу и уехать в Израиль. Я отправилась из Ниццы на одном корабле с нелегальными эмигрантами. Я знала, что сестра Моисея живет в Иерусалиме». После войны Моисей вернулся в Краков и первым делом стал разыскивать Герту, но узнал, что она уехала в Израиль. «И я сделал то же, что и она: сел на корабль. Но мне повезло меньше: британцы не позволили нам добраться до страны и высадили нас на Кипре». За те восемь месяцев, что он пробыл на Кипре, они написали друг другу сто писем о любви. Наконец, весной 1947 он вернулся в Иерусалим. «И мы сразу же женились», — говорят они в один голос.

Севернее от Тель-Авива, в городе Кфар-Сава, мы познакомились с 92-летним Иегудой и его супругой, Юдифью. Они познакомились в детстве в чехословацком городке Саморин. Брат Юдифь был лучшим другом Иегуды и его брата. В начале войны Иегуду направили в венгерский трудовой лагерь, но его семья еще не осознавала всей опасности ситуации. Мать Иегуды сказала однажды Юдифи: «Я знаю, что ты станешь моей невесткой, но не знаю, за какого именно из моих сыновей ты выйдешь». Иегуда бежал из лагеря и скрывался в лесах до самого освобождения Чехословакии. По окончании войны, он вернулся в родной городок, стал искать сою семью, и понял, что остался один. Юдифь, которая оказалась в Освенциме в 17 лет, видела своими глазами, как нацисты уводили в газовую камеру ее родителей и одного из ее братьев. Она единственная выжила из тех членов ее семьи, кто оказался в лагере. «Я возвращалась на родину в поисках какого-нибудь дальнего родственника в тележке, запряженной лошадьми. И вдруг я увидела своего брата и его друга — Иегуду... и дальше началась новая история. Мы больше никогда не расставались, у нас одно сердце и одна душа на двоих». «Маме не довелось этого увидеть, но ее предсказание сбылось», — добавляет грустным голосом Иегуда.

Источник