Лето гнется, скользит к закату, ночи приторно холодны, 

облака белоснежной ватой обнимают небес изгиб, 

прислоняются к истуканам твердокаменных горных гряд.

Я любила тебя так верно, что мечту не вернуть назад.

Тот, с которым была счастливей, где, в какой сейчас стороне?

Ночь метается торопливо от источников всех проблем

до вспоровших забытье следствий,
что ни выдержать, ни распять.

Ты был послан, наверно, небом, чтоб надломленную сломать.

Только сердце в консервной банке, под наркозом не мнется боль.

Я в беспамятстве забывала все слова умножать на ноль.

Осень метко скользнет в ладони, прикоснется щекой к губам.

Я дарила тебе лишь радость, жизнь делила напополам,

но напрасно - все слишком поздно. Смех предательства режет грудь.

Я любила тебя так сильно, что теперь не могу вдохнуть

в плоскость легких обрывки веры. Звезды падают на асфальт.

Осень грозная беспощадно пишет числа в свою тетрадь,

дни считает до наступленья огнедышащих холодов.

Слишком теплые параллели для пожизненных игроков.

Ночь стирается постепенно, гордым солнцем взойдет рассвет

на ступени хмельного неба. Счастья ветренный силуэт

растворяется в листьях кленов - им приказано погибать.

Пожелтеет угрюмый город. Если б раньше могла все знать,

что случится и как все будет. Я могла бы все изменить.

Но, наверное, повторила б этот путь до своей любви.

Знаешь, прошлое словно осень оголтело стучится в дом,
а желтеющий лист промокший расстилается за стеклом
по асфальтам, резным карнизам, тесным улицам и дворам.
Небо спелое слишком низко, синь согнулась напополам,
от безумия зачерствела, стала белой как полотно.
Настоящее - отболело, равнодушие - отлегло.
Я вхожу как заблудший странник в одинокие города.
Время мнется, горчит туманом, дней безродная череда
пробирается между ребер - там, под сердцем, двойное дно.
Тьма дарила тебе свободу, мне - мираж из забытых снов.
Я глотала тебя как воздух, забывая порой дышать.
Пусть зимой мы насквозь промерзнем. Но как будет - не нам решать.

Что ж ты будешь меня оттаскивать от себя
как прилипший репях, запутанный в волосах.
Слышишь, ангелы в небе печальную песнь трубят.
Бесконечность - два обручальных витых кольца -
тщетно скрепит сердца и выбелит лист судьбы.
Нам теперь по одной стезе, одному пути.
Нежным вздохом пригладив перья, поправлю нимб -
я не ангел, но мне и к святости не прийти.
Я теряю любовь, бьюсь птицей в колокола,
и готова разбить и голову, и мечты.
На запястьях горит, красуется старый шрам,
мне бы в небо себя, наивную, отпустить,
или жадно прижаться к тебе да сверкать огнем
перламутровых крыльев, от пропасти в двух шагах.
Что ж ты, вновь оттолкнешь, прикажешь рубить мечом,
видя в ангелах бесов, а в верной любви - врага?

Можно сделать всего лишь один неверный шаг, и вся жизнь полетит по наклонной в глубокую яму, без тормозов, и, кажется, не остановить... Да и что можно было бы остановить, когда небо рушится в пропасть и планеты летят с орбит? В такие моменты остается лишь вера, попытки не думать о будущем и ловить каждое мгновение, каждую сладкую дольку настоящего. Просыпаться, чтобы встретить ржаной рассвет. Солнце игриво целует в пухлые губы упрямые города, покрывая каждую клеточку сырых алебастровых скал обнаженными лучами надежды. Верить, что все будет хорошо. Надеяться, что хуже уже не станет - хотя шансы достаточно высоки. Атакуют бесполезные страхи, боль доводит до паники. Кажется, где-то ошиблась, все завертелось и закружилось, покатилось в седую пропасть, сворачиваясь по пути в клубок неразрешимых проблем. А может, именно так и должно было все случиться. Что нам теперь осталось, душа моя? Как-то же надо жить. Только бы не скатываться к мыслям о будущем, не рисовать в воображении траурные картины предстоящего. А мир, что так приторно катится в пропасть, всегда можно изменить. Знай, даже там, на дне еще теплится жизнь.