Экономика
Какими мы были и какими мы стали
Неужели люди могут так меняться?
Какими мы были и какими мы стали

Осенью 13-го года я почти месяц жил в Киеве. Бабье лето и Бессарабский рынок – вот мои самые яркие городские воспоминания. Нет такого другого города в мире, где бы еда была столь «органической», а климат мягким. Именно эти два фактора повседневной жизни имеют на город такое огромное, но невидимое влияние. Проживающие здесь люди, сами того не подозревая, лепятся именно под влиянием двух вышеупомянутых факторов. В большинстве своем, киевляне мягкие, как детские плюшевые игрушки, потому как жизнь вкусна и прекрасна. Нет другого такого города, где можно было бы абсолютно непринужденно поболтать о самых серьезных человеческих материях с первым встречным, причем беседу эту можно вести с большим толком, а не просто так. Все потому, что люди здесь не боялись других людей. Это вам не Нью-Йорк или Париж какой, где глобализация достигла своего ледяного человеческого пика, обезличив людей фэйсбуком, твиттером и множеством других виртуальных извращений.

Потомственные киевляне знали, как ходить на Бессарабку правильно.

Бессарабский рынок – сердце Украины, ее душа и совесть. По тому, как с вами обращается на центральном рынке города торговый люд, можно судить о положении человеческих дел в этом самом городе. Советский писатель Бабель говорил, что для понимания жизни и нравов людей в определенном месте, нужно сходить в этом месте на рынок – именно там вам быстро все станет абсолютно ясно. Вы можете, конечно, сказать, что времена эти давно минули – тогда ведь еще не было интернета и всяческих гастробаров, фастфудов, стритфудов, дримфудов и другой ментальной ереси, появившейся в воспаленном уме подрастающего в Украине поколения, которое не хочет работать, но хочет все иметь. Комсомола на этих нахалов и лодырей нет. Но Бессарабский рынок этим соплякам, казалось, все равно было не под силу побороть, потому как не было во всей Европе второго такого вкусного места. В ряду с солениями, который был в самом центре главного прохода, стояла бессарабская гвардия. Два десятка бабушек не видно было из-за баррикады банок, в которых томились неописуемые по красоте овощи и фрукты земли украинской. Рядом в коробочках горками лежали грибы, баклажаны, огурцы, капусты, помидоры, патиссоны… потому как были все они не в банках, а в коробочках, запах от них шел, казалось, до самого Конотопа. Ходить на Бессарабский рынок голодным было глупостью и расточительством, ведь от запахов и видов этих ум ваш превращался в бесполезное желе, и вы покупали все подряд в необъятных количествах. Потомственные киевляне знали, как ходить на Бессарабку правильно. Они шли туда со своей четвертушкой черного хлеба, ведь они все дотошно и основательно пробовали. Ну а как вы собираетесь распробовать кусок «майорского сала» без куска черного хлеба? Для них, для потомственных киевлян, субботний поход на Бессарабку означал завтрак, обед и ужин – после всех этих «попробовать» в этот день даже самый могучий человеческий организм думать о еде был не в состоянии.

На Бессарабке имелось еще два гвардейских подразделения – мясо и молоко. Если по солениям, теоретически (но только теоретически), с киевским сердцем могло еще потягаться сердце московское – Даниловский рынок (их эквивалент нашей Бессарабки), то о мясе и молоке даже разговора такого не имеет смысла вести. Это все равно, что сравнивать летные качества чайки и курицы. Не подумайте, что у нас имеется намерение кого-то обидеть. Ни в коем случае таких намерений мы не имеем. Просто бессарабское мясо не имеет в мире равных, особенно если оно свиное. Американский и английский беконы отличаются от украинского «бекона» приблизительно в той же пропорции, как и продукция нашего автопрома отличается от продукции их автопрома, но только в нашу пользу. Творог, масла, домашние сыры и всяческие околомолочные продукты питания имеют над своими западными аналогами не меньше превосходства, чем «майорское сало» над британским беконом.

Все это было, но больше его нет. Вы только не волнуйтесь, Бессарабский рынок на месте, просто покупателей в нем больше нет – так, одни слезы. Рынок на то и рынок, что главное в нем – деньги. Чем больше в нем финансового оборота, тем больше в нем жизни. Этому правилу много тысяч лет. Вы помните древние города, которые расцветали, когда они становились центрами торговли, и погибали, когда торговля из них уходила. В древности город Алеппо был одним из крупнейших и прекраснейших в мире, потому как располагался на самой середине Великого шелкового пути и был в то время одним из самых оживленных торговых центров человеческой цивилизации. А теперь посмотрите, что там сегодня происходит. Там больше не торгуют – там воюют. Киев пока еще не Алеппо, но настроения в его сердце совсем плохие. Торговые люди знают о надвигающемся апокалипсисе всегда заранее, потому что другие люди перестают у них покупать. Одни люди бегут отсюда и уже больше не покупают, а другие беднеют, поэтому тоже не покупают. И то, и другое очень плохо, и торговцы об этом узнают первыми на своей собственной шкуре. А еще к нам больше никто не приезжает, в смысле, люди из других народов – боятся, и это тоже нехороший сигнал.

Когда я недавно зашел на Бессарабский рынок – впервые после того безоблачного бабьего лета 2013-го, то сразу почувствовал холодное дуновение нового времени. Четвертушки рынка просто уже не было, на его месте мастерили какие-то буфеты и кафе представители нового, молодого, продвинутого поколения киевлян. Я вяло приобрел в одном из таких мест индийский суп «дал» за 35 гривен и уже по мере его приготовления понял, что сделал глупость. Девочка со странным хвостиком на голове, кучей колец на лице, торчащих из всех ноздрей, ушей и бодро выпирающих из верхней губы, неумело рылась в холодильнике, в котором творился жуткий бардак. Насобирав в жутком холодильнике какой-то немытой травы, она пошла творить из нее мой индийский суп своими ничего не умеющими в этой жизни руками. Через несколько минут она выплыла из-за стенки с крошечным бумажным стаканчиком дымящейся бурды и, бодро поставив его передо мной, пафосно сделала объявление своей окольцованной губой – «ваш дал». Я сделал два глотка и понял, что Родину надо спасать от «этих» с их «далом». Я пошел от них и этой губастой туда, где еще были «наши», оставив ей ее чертов «дал».

Лучшая секция соленостей и маринадов в мире была кем-то наголову разгромлена.

В центральном ряду, где были бабушки с соленьями, из двух десятков в живых осталось трое. Лица у них были мрачные и, очевидно, на кого-то злые. Я спросил аккуратно, а где же все остальные. А в ответ мне была прозвучала грустная тишина. Нет больше никого – мы последние. Лучшая секция соленостей и маринадов в мире была кем-то наголову разгромлена. Зачем, почему, кому эти бабули мешали? Вопрос висел в воздухе, в котором и без того висело густое облако непонятной человеческой депрессии. Ситуация с мясом была получше, но о том величии, которое царило на этих прилавках раньше, не могло быть и речи. Ощущение, что я не в Киеве, а в Конотопе, грызло мое сознание. Объяснение всему произошедшему было несложным – на рынке практически не было покупателей. По нескольким тысячам квадратных метров самого центрального торгового места столицы Украины, где веками продавались самые лучшие продукты человечества, вяло бродило меньше дюжины покупателей не самого лучшего внешнего вида. Лица продавцов отражали их кассу на сегодня. Изъясняясь современным языком, на рынке царила полная депрессия – гнетущая, угрожающая, тяжелая и бесконечная.

Вы помните, какими мы были? А какими мы стали? Кажется, об этом никто не помнит — на это просто не остается времени. Мы бежим, мы выживаем, нам некогда думать о глупостях. Антиукраинский, но все же очень хороший советский еще режиссер Никита Михалков поставил несколько лет назад фильм по рассказу Ивана Бунина под названием «Солнечный удар». Кино про красных и белых, но это только поверхность. В действительности, оно о том, какими люди были и какими они стали. А главное, какое это безумие и свинство, когда нами начинают править плохие люди. Жизнь наша превращается в полную бессмыслицу, а все потому, что мы не можем на минуту остановиться и понять, что же у нас в стране происходит, и кто в этом виноват.

Иван Пырьев
Print FriendlyПечать
389