Из наушников-пуговок доносятся искаженные металлические звуки. Сую их в холодные уши холодными руками. Уши непривычно мерзнут из-за короткой прически, руки - привычно из-за вечного отсутствия перчаток.
*Время войн, катастроф я читал по картам снов
И на грязных площадях я взывал к толпе*
Героический голос Кипелыча поднимает подбородок, заставляет идти странной иноходью, которую почему-то хочется назвать гордой поступью, хотя уверена, что со стороны это именно странная иноходь. Лошадиная. Текст (не менее героический) пускает мурашки по телу. Только-только приноровишься к непривычному шагу, как рандомный выбор плеера совершает хитрый финт ушами - с русского хэви перескакивает на лирическую песню.
*Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь...*
Шаг смягчается, взгляд замутняется, руки сами собой складываются в причудливые формы, должные в полной мере выразить всю трагичность истории любви. На последних аккордах на глаза уже почти наворачиваются скупые слезы, но... нет, причудливый рандомный выбор бросает свой взор на агатовский ремикс,
*Двенадцать лет я употреблял опиум. Курил, ел. Подкожные инъекции приводят к абсцессам, внутривенные неприятны, возможно опасны...*
Теперь только ритм, только ассоциации, только что-то смутное. Ну еще немного раздумий о тяжелой судьбе наркоманов.
*Останови свой траншеекопатель, ну что ты копаешься - толку нет, эй, бери билет, натяни на ноги брюки, два круга вокруг пруда, бери свою подругу в руки - бегите бегом сюда!*
И сразу безумное веселье, от саксофонного соло настолько радостно, что невозможно сдержать дурацкую улыбку во все лицо.
*Когда я был маленький злой дебил,
За моей спиной стоял огромный мир,
Казался тенью от моих волос,
Дышал мне в темя, как теплый пес*
Эмоции меняются, как перчатки, которых у меня хронически нет, и исчезнут, как только я выключу музыку в моей голове. Но ведь они стоят того, чтобы существовать, даже если только на несколько минут, пока звучит песня.