Мое утро начинается в 8. Я встаю, умываюсь, принимаю душ, крашу то, что становится после нанесения боевой раскраски, глазами. Судорожно ищу в шкафу «что бы надеть». В итоге, надеваю джинсы и дежурный свитер, достаю из холодильника яблоки и творог, хватаю спортивную сумку, резво сбегаю по лестнице – опаздываю, как всегда – плюхаюсь в любимого израненного крокодила и выдвигаюсь. Я выдвигаюсь на работу, я проезжаю изо дня в день один и тот же маршрут, я отсчитываю в уме повороты и светофоры, я даже не вижу мелькающих мимо машин. 20 минут дорожной медитации. Пункт «Б».

Километры печатного текста, буквы, аська, статьи, почта, факс. Телефонные звонки, треск клавиш, задернутые шторы, работа, распустились листья, а я и не заметила. Телефонные звонки, треск клавиш, аська, аська, почта, много букв. Не успеваю. Машина, поиск парковки на Новослободской. Беговая дорожка, тренажеры, интервальная тренировка, трисеты, гигантские сеты, присед в тренажере Смита, становая тяга, заминка, сауна, душ. 20 минут дорожной медитации. Большая выдержка – северное сияние фар. Ночная прохлада. Пункт «А».

Бокал вина, лента новостей, треск клавиш, аська, много букв, еще, еще. Помыть посуду, курица на завтра. Теплые струи воды. Спать. И, кажется, что нет ни дня, ни ночи, что живешь эту жизнь не ты, а она живет тобой, что ты – всего лишь какой-то странный, сложный механизм непонятного назначения. И, воистину, ответ, на поставленный вопрос: «42». И ни долей меньше.