Напоминалка

Просто пиши, безо лжи, не спасаясь бегством
(кто бы умел на земле от себя спасаться).

Помни: мечты сбываются близко к тексту, -
не успеешь поставить точку в конце абзаца.

http://kaitana.livejournal.com/404744.html

«Лекарственный шар» - Кусудама.

                                 Кусудама (яп.  «лекарственный шар») — бумажная модель, которая обычно (но не всегда) формируется сшиванием вместе концов множества одинаковых пирамидальных модулей (обычно это стилизованные цветы, сложенные из квадратного листа бумаги), так что получается тело шарообразной формы. Как вариант, отдельные компоненты могут быть склеены вместе . Иногда, как украшение, снизу прикрепляется кисточка. В древней Японии кусудамы использовались для целебных сборов и благовоний.
В мире модульного оригами наиболее известны такие мастера, как Томоко Фусэ, Миюки Кавамура, Мио Цугава, Макото Ямагути и Ёсихидэ Момотани из Японии, Меенакши Мукерджи и Джим Планк из США и многие другие из разных стран мира. Значительная часть современных модульных оригами-конструкций, в том числе и кусудам, базируется на сонобэ-модуле, изобретённом в конце ХХ века японским оригамистом Мицунобу Сонобэ.
Начиная с 2000 года оригами, в том числе модульное, развивается и в России, за рубежом известны российские авторы многих оригинальных моделей:
Сергей и Елена Афонькины;
Нина Острун;
Михаил Пузаков и Людмила Коваленко;
Екатерина Лукашева.

Разновидности кусудам

сердце

Я раздаю себя, своё сердце - направо, налево,
сердца меньше не станет - становится больше.
То, что прижали к груди - это светится белым,
радостным светом в глазах, через пальцы, сквозь кожу.

Что в руках подержали и бросили - падает сразу
камнем на землю в обочинах первопрестольной.
Это не светится, а покрывается грязью.
Но по нему ходят - и это полезно.
Но больно.

Телефонный

Настроение сейчас - Убогое

Все мои бывшие - сумасшедшие как одна - сшибают любые границы:
Постоянно звонят, когда нет меня, насилуя автоответчик,
Думая, что я буду после хотеть им присниться,
Совершенно не понимая, что им не испортить мой вечер
Своими пьяными голосами, упрёками с истёкшим сроком годности -
Говоря мне, что у меня каменное сердце они не ошибались:
По отношению к ним у меня не было даже влюблённости:
Женщины, как проходящие поезда на вокзале.
Речи нет о сочувствии или жалости: я дарю вам своё равнодушие -
Вы пустые коробки, забитые мусором, дорогим, но ничего не стоящим.
Снова вечер. Телефон ревёт зверем разбуженным,
И мне слышится то забытое: "Я люблю тебя". Злые шутки проделывает белый шум.

 

То, что вы не знаете о себе

Пройти тест «То, что вы не знаете о себе!» via vechniyzov & kot-rediskin

Логика vs эмоции

Давайте понимать друг друга с полуслова,
Чтоб, ошибившись раз, не ошибиться снова.
Давайте жить во всем друг другу потакая,
Тем более что жизнь короткая такая.

Б.Ш. Окуджава

Когда муж говорит мне, что я вредничаю, я возмущаюсь: как же так! у меня объективные причины! я не вредничаю! все плохо. Но если он меня убеждает в том что я просто вредничаю хотя бы минут пятнадцать, и вот я уже думаю: а может вправду? И мои объективные причины забыты и начинает меня терзать чувство вины за мою нехорошесть. Но потом я вспоминаю: да нет же! вот она, моя вопиющая причина! Но муж оказывается логичнее и я теряюсь в стройном потоке его аргументов.

Я не люблю логику. Когда я обиделась, меня надо прижать, поцеловать и сказать усю-сю, а не логично объяснить что все я себе надумала. От логичного объяснения мне становится еще горше, хочется всех покусать и пойти горевать не обнятой и не успокоенной: вроде объяснили что обижаться не на что, а эмоции все равно переполняют.

Мне редко нужно что либо объяснять. Я достаточно сообразительна. Если возникают непонятки - я могу все выяснить и решить. А если я расстраиваюсь - единственное что мне нужно, это обнять, поцеловать и успокоить.

Запомнить

Вот книга жизни - смотри скорее, работа, школа и детский сад. В четыре варежки руки греют, а в шесть - подпалины в волосах. В двенадцать снова принёс четверку, в пятнадцать гром за окном гремит, в семнадцать хоббиты, эльфы, орки, бежать, срываться, стучать дверьми. На той странице - мотало, било, бросало на остриё меча...
На этой - сохнут еще чернила. В ней нету "было", в ней есть "сейчас".
На этой - сонный июньский город, нырять, дрожать в ледяной воде, кататься в парке, мотаться в горы, быть всюду, вместе...

...и быть нигде.
Когда не пахнут степные травы, не греют мысли и блеск лучей, когда внутри - остывает, травит, когда ты словно другой, ничей, и тускло светят в дворах и кухнях все те, кто может еще светить, когда ты знаешь - всё скоро рухнет, исчезнут в дыме твои пути, когда всё счастье ушло куда-то, кусками рушится личный мир...

...Вломи себе по башке лопатой. И от меня кочергой вломи.

Дай в лоб с размаху, сойди с уступа, не клейся, словно дешёвый рис. Бывает пусто - но стисни зубы, не трусь, одумайся, соберись. Проснись с рассветом, смотри - в пожаре рисует солнце свои черты.

Мир очень старый и мудрый парень. Он видел кучу таких, как ты.

Не нужно мерить судьбу шагами, и ждать удачи ли, власти ли. Для тех, кто сдался - мир словно камень. Для тех, кто верит - он пластилин. Не прячься серой угрюмой тенью, не шли надежды в металлолом.
Твое упрямое Восхожденье стоит и ждет за любым углом.
Ты можешь ждать, сомневаться, греться, бояться, волосы теребя. Но как-то раз в беспокойном сердце проснётся кто-то сильней тебя. Потащит, грубо стащив с порога, скрутив реальность в бараний рог. Смиренным нынче - одна дорога. Таким как ты - миллион дорог.

Вот книга жизни - мелькают строчки, не видно, сколько еще страниц. Одно я знаю, пожалуй, точно - глупей нет дела: трястись за дни. Ужасно глупо - всё ждать чего-то, гадать, бояться, не спать, не жить...

...Нырять в хрусталь, в ледяную воду, где камни острые, как ножи. Бежать в автобус, занять оконце, жевать сосиски и хлеб ржаной, смотреть, как вдруг на закате солнце тебя окрасило рыжиной, гулять по Спасу, писать баллады, тихонько нежность вдыхать в слова, ловить затылком людские взгляды, и улыбаться, и танцевать. Срываться в полночь, пить хмель и солод, влюбляться чертову сотню раз...

А мир смеётся, он пьян и молод. Какое дело ему до нас.

© Джек-с-Фонарём

My unreal

My unreal careless girl,
ты, конечно, не станешь умницей,
в октябре не тебе вязать
тёплый свитер под сериал.
Ты, скорей, побежишь рекой
босиком по промокшей улице,
так, чтоб ветренные глаза
каждый встреченный вспоминал.

Чтоб подумалось бы ему:
- Что за жизнь? Я живу, как в омуте,
а на улицах, между тем,
пахнет следующей весной.
Твиттер - к чёрту. И быть всему,
что мечталось, да не исполнилось!
А иначе, вообще, зачем?
А иначе вся жизнь - отстой.

Чтоб хотелось в моря, в леса,
в небеса - и гори всё пламенем!
Я за этот шальной разгул
до копеечки заплачу,
лишь бы - помнить твои глаза,
лишь бы ветер летать заманивал...

Я в них тоже так раз взглянул -
до сих пор над землёй лечу.

//

помни:
всё то, что мешает тебе любить,
правит парадом
адом
гонконгом
роддомом
зимой
правом на слово
провод оборван картонной рукой
в новой обойме
нет ни тебя, ни меня, ни детей,
ни переломов
помни всё то, что мешает любить
помни и

Мысли вслух

А на окне лежала кошка

В фиолетовых лучах

Заходит солнце и Судьба

На закате домой в сапогах

 

 

Я смотрю этим взглядом

Колодцев пустых так спокойно

На мир за стеклом электрички

Всё ждала я чего-то ей Богу смешно)

 

 

Остригу свои волосы – пламя

Сразу станет как будто бы легче

Буд-то легче покажется ночь

Поскачу непокорно на вече

 

 

Удивились шаманы и войны

Вроде девка совсем из простых

А чело украшают монеты химер

У неровных волос перезвон золотых

 

 

Затанцуй на руке моё пламя мечты

И фантазии плач заглуши шум машин

Жалко крылья поломаны в детстве да пусть

Пусть торчат из лопаток всего на аршин

 

 

Заиграло в крови у голодных волчат

Но вожак не спешил бы оскалить клыки

Говорят что никто не грызёт сволочей

Не кусает протянутой с мясом руки

 

О львах и драконах

Для чего мы здесь, друг мой? Зачем? Опадают кленовые листья, мы играем в басовом ключе в города на вульгарном латинском, мы сплетаем ловушки для снов из патины с зеркал Камелота, чистим спиртом прогоркшую кровь, дарим девам венки из осота, вышиваем для рыцарей саван и уводим детей в зазеркалье, где становится воздух отравой, где Парвати становится Кали, где рябина под каждым порогом, где все боги сварливы и склочны, где по кругу ведут все дороги, где кострами расцвечены ночи, где цветами украшены стрелы, где под снегом растет земляника, где на площади ждет каравелла, а в порту среди волн – базилика, где поют о проигранных войнах, где клянутся на собственной тени, где смеются, завидев покойных, где из вереска ткут гобелены, где ночами гадают по картам, на которых – лишь львы и драконы, где с утра поднимают штандарты над руинами древних донжонов, днем играют в тавлеи со змеем, вечерами пьют чай с мертвецами, пишут письма слепым фарисеям, отправляют с немыми гонцами; это наше сокрытое царство, дом-на-дереве, башня молчанья, где не слышно упреков в фиглярстве и призывов принять покаянье; для чего мы коверкаем судьбы, превращая себя в камертоны?..
…Чтобы каждый в глаза мог взглянуть нам и увидеть там львов и драконов.

про ступеньки

Потому что я всегда говорил, что каждое новое стихотворение, и уж точно цикл — это всего лишь ступенька к следующему твоему периоду жизни, к следующему высокому уродству (нужному и трудному одновременно). И что тебе сначала придется поменяться самому, чтобы встать на эту ступеньку, а уж потом думать про стишки и стихи. Потому что просто писать тексты, ничего в себе не перестраивая, не имеет смысла. Их и так — перепроизводство в этом мире. Как и большинство других вещей и практик.

(c) Д.В.

Ученик шамана

Ученик шамана юн и зеленоглаз.
Подошвы как кремень, волосы как солома.
Он неизменно в назначенный день и час
Краденным молоком озеро тайно кормит.
Озеро пьёт жадно иссохшим ртом,
Всем своим сердцем, всею прозрачной кожей,
Глядит на кормильца и немо грустит о том,
Что на него наглядеться никак не может.
А мальчик шепчет: "Байкал, Байкал,
Если нагрянет лютая темень
Местных троянцев, местных хазар —
Ты схорони нас, укрой на время..."
Но хоронит Байкал лишь убитых в бою,
Отвечает, по горло наполнен кровью:
"Я такою печалью тебя напою,
Что протяжнее стона, прозрачней боли".
Ученик шамана теперь уже сам — шаман.
Избороздили морщины лицо шамана.
Кормил озерцо, а выкормил — океан
(Лишь по ошибке его океаном не величают).
Кормит шаман озеро молоком
И оно отвечает верной любовью —
Тягучей, глубокой — не выпить глотком,
Не вычерпать ложкой; и тонут, стонут
Печали в Байкале, идут на дно
И почивают долгие годы —
Ждут окончания войн и слов,
Чтоб превратиться в жемчужные ноты.

Шервудская дорожная Недобрые старые времена Зовут нас в дорогу вновь. И жизнь только тем нам, пожалуй, ценна, Что смерть в ней одна, а дорога длинна, Длиною по смерть, как любовь. На луки натянута тетива, И за голенищем - нож. А коль на двоих нам тюрьма и сума, И хлеба краюха, и чаша вина, То мне ли стерпеть твою ложь? И в драке мы встанем к спине спина, Вдвоём и в кабак, и в бой. И если мы выживем - чья в том вина, Что Дева Мария опять сберегла От смерти меня с тобой? Богатство моё - не гроши, слова, И снова - не в глаз, а в бровь: Дорога с тобой на двоих нам одна, И если я - лук, ты - моя тетива, И за голенище - любовь.

тысяча солнц

все сложней от того, что она смотрела в душу и видела этот жар
но платить все равно придется, а она не помнит - на это расчет
последний разлом, последняя вспышка в груди, он старается не дрожать
когда становится невыносимо больно и горячо
черную дыру он тщательно прячет где-то внутри плаща
смотрит в глаза любви и боится - увидит ли мрак на донце?
я сжигаю сердце, чтобы сказать "прощай"
но он не хочет пугать ее
и заменяет "сердце" на "солнце"

он спускается вниз и погружает пальцы в раскаленный свет другого сердца
она баюкает его, как ребенка, пока не высохнут слезы
не плачь, глупый, ты дома. я не позволю тебе стать одиноко-серым
выцветшим и белёсым
я унесу тебя туда, куда должно, спрячу за дверцу каждый кошмарный сон
я обещаю, когда родится другая, прикоснуться к ее судьбе
я стану ей крестной, и, как подарок, помещу ей в грудь тысячу солнц
чтобы все они принадлежали тебе
потому что весь этот жар уже тебе по праву принадлежит
ослепительный свет необъятного времени и пространства
мой прекрасный безумец, мы выбрали вместе лететь всю жизнь
и я так счастлива наконец-то сказать тебе
здравствуй

здравствуй, сладкий. где там на этот раз наши линии соприкоснулись?
в этих точках всегда вспыхивают звезды и небо ярко кружится
сколько же света я в тебя выдохнула
подарив тебе одну смерть и все непрожитые мной жизни
держи - вот мое единственное сердце, наполненное тобой
вот мое солнечное сплетение - расплети, повяжи на шею
как бабочку. вот моя огромная, жаркая, болезненная любовь
принимать ее или нет - это твое решение
потому что правда в том, что я горю заживо, будто тысячи солнц
и хочу сгореть прежде, чем ты посмотришь в глаза мне, не зная, кто я
потому что песня моя звучит с твоей не то чтобы в унисон
так стоит ли? просто скажи мне.

конечно, не стоит

конечно, стоит

261.

ах, амиго, ради чего стоит жить, ради чего? ради чего просыпаться каждый день в общежитии, где каждый второй - тень, а каждый третий - голос, зачем терпеть всю эту паршивость, слякоть, чужую слабость и свою, ради чего натыкаться на осколки воспоминаний и лелеять собственную боль, ну так я скажу тебе, ради чего стоит жить. жить стоит хотя бы ради того, чтобы после долгой зимы выбежать наружу, из берлоги, размахивать руками и подражать птицам, и дышать-дышать-дышать, как будто ещё никогда не знал, каков воздух на вкус. жить стоит хотя бы ради того, чтобы однажды утереть носы всем этим фальшивым людишкам, фотошопным девочкам-мальчикам, в которых ничего нет, только зыбкая, как топь, пустота, ради того, чтобы проиграть все мелкие войнушки и победить в великой битве за какую-нибудь ерунду, типа всеобщего счастья. жить стоит ради того, чтобы угонять корабли с пристаней и, пропахнув ромом, целоваться с морем и ветром, жить стоит, ради того, чтобы больше не мокнуть на трамвайной остановке, а отрастить крылья и самому сверху кидать хлопьями рождественский снег, жить стоит ради того, чтобы надеть колголки на наши рожи, ввалиться с банк, сгрести в сумки всю наличку и распевая ковбойские песни рвануть на кабриолете куда-нибудь в мексику, и даже если нас застрелят полицейские по дороге, мы уже будем знать, ради чего стоит жить.
жить стоит хотя бы ради того, чтобы переделать мир, чтобы найти ответы на вопросы, на которые в принципе нет ответов, чтобы кормить древние музыкальные автоматы мелочью и танцевать до упаду, до последнего на свете рассвета, пока не сотрутся подошвы туфель, под их весёлые бесшабашные рифмы. жить стоит ради прикольных запахов и прекрасных мелодий, ради новых горизонтов, которые открываются тебе из окошка засаленного поезда или со страниц измочаленной книги. твои волосы, амиго, я тебе уже говорил, ты как будто украла волосы у белоснежки, честное слово, ну так вот, амиго, жить стоит ради хотя бы ради меня ну или просто так - безо всякой причины.

Урок №2. Другие варианты рисования глаз

Давайте на простых примерах разберём, как рисовать глаз в Манге.

1. Глаз слева - стандартный глаз сёдзе. Он очень влажный и милый. Главное - растушёвка, делаем верх глаза очень тёмным, используя мягкие, тонкие линии.
Глаз справа - нежный и маленький, подходящий для ребёнка - должен быть тёмным и простым.

Читать далее...

Скользкая история (классная статья!)

Скользкая история

Наталья Аверкиева

ВОСЕМЬ ПИСЕМ для Принца на Белом Коне

 

ВОСЕМЬ ПИСЕМ
(для Принца на Белом Коне)

1.
Ваше Высочество, делаю, как мы условились -
В выбранный час поджидаю на небе звезду.
Знаю, что Вы больше года к походу готовились.
Ваше Высочество, верю, надеюсь и жду!

2.
Ваше Высочество, с молью борюсь за приданое,
А вместо лестницы скинуть могу Вам косу.
Наша звезда, отчего-то, сегодня туманная.
Выйду размяться - Дракона чуток попасу.

3.
Ваше Высочество, змей досаждает намёками,
Что Вашей «прыти» причина скрывается в нём.
Тихо лелею мечту увидать, как под окнами
Змея потопчете Вы своим Белым Конём.

4.
Ваше Высочество, змей прямо со смеху катится,
Коли обмолвлюсь про Ваши отвагу и честь.
Моль принялась уже за подвенечное платьице.
Ваше Высочество! Совесть, вообще, у Вас есть?

Читать далее...

тепло

сладковатый лиственный запах ударяет в висок мне - пусть.
я подстрелена осенью, мир ненадежно подкошен,
но у моих стихов к тебе - такой беззащитный пульс,
такая теплая кожа.
а из горла льется опять беззвучное "снись мне, снись!"
я хочу видеть тебя, когда наполняюсь снами:
и топленое небо под перышками ресниц,
и запястий тонко вырезанный орнамент.
чем меньше воздуха, тем сложней продолжать игру,
я уж не говорю о том, как случайным жестом,
как лезвиями улыбок ты вспарываешь мне грудь,
и я задыхаюсь, измучившись до блаженства,
и я снова падаю - так бездумно, так глубоко,
чтобы удержать тебя и ощутить, как рвется
и вырывается космос из пульсирующих зрачков,
и пальцы мне ранят горячие острые звезды.

Шервудская погребальная

Ладан наших молитв никогда не возносится к небу,
Наш единственный храм подпирают колоннами сосны,
Мы уйдём в никуда, смерть на воле приняв за победу,
Литургию над нами оставив пропеть только звёздам.

Уходя на свободу, мы знали, чем кончится повесть.
Мы подранки свободы, мы мечены всеми ветрами.
Проще скрыться от неба, чем спрятать торчащую совесть,
Если те, кто над нами, и слова такого не знают.

Менестрели не вспомнят, что мы в этой повести были,
Наши стрелы ложатся в траву, догорев на излёте.
Чем мы были при жизни? Зелёной листвою и пылью.
Чем мы станем по смерти? Да вы и следов не найдёте...

Птица певчая

Улетай, моя певчая птица. Здесь дым и гарь,
Здесь в золе отпечатались пальцы искавших нас,
Здесь никто не посмеет петь. Мне совсем не жаль
Несложившихся песен. И здесь не до них сейчас.

Улетай, моя певчая птица. Позволь стреле
Миновать твои белые крылья и кануть в ночь.
Здесь так много увечных птиц об одном крыле,
Даже вырвав свои, ты не сможешь им всем помочь.

Улетай, моя певчая птица. Придёт зима,
Белым саваном спрячет от вечности мой ночлег.
Ты запомнила все мои песни, так пой сама,
Или все они канут с пеплом под этот снег.

Улетай, моя певчая птица, лети скорей,
Пока руки мои не согнули уставший лук,
Пока я остаюсь здесь тенью среди теней,
Пока стрелы мои не нашли твою грудь на звук.

Гадание во время месячных.

В зависимости от времени суток

Утреннее начало менструации приносит любовь. Это любовь не только к любимому человеку, к жениху или мужу, но к родным, близким людям. Утреннее начало цикла обещает теплый, приятный контакт с близкими людьми.
Дневное начало цикла благоприятно и радостно для женщины.
Вечернее начало приносит скуку в течение предстоящего цикла.
Ночное начало предсказывает разлуку, неприятности в личной жизни женщины на этот период цикла.
В зависимости от дня недели.

Понедельник – грозит беспокойством, большими хлопотами, приятными и не очень. Эти хлопоты могут быть связаны с подарками.
Вторник – предсказывает встречу с другом (знакомым или незнакомым) или довольно ощутимую перемену в жизни.
Среда – обещает неприятности, следует «настроиться на нужную волну» и отнестись к этому более или менее спокойно.
Четверг – неожиданное приглашение в гости или случайное застолье в чужом доме.
Пятница – обещает какое-то приятное известие, возможно и горе, преодолеть которое вам поможет терпение.
Суббота – предсказывает исполнение желания, возможно, делового или объяснение в любви.
Воскресенье – обещает, что предстоящий период цикла пройдет в веселье и радости. Может состояться какой-то запоминающийся разговор с другом.
Число, с которого начинается менструация:

1- на протяжении всего цикла вы бутите чувствовать себя счастливой, «летать как на крыльях».
2- Что-то или кто-то вызовет у вас подозрение, и это чувство не скоро забудется.
3- Возможна ссора, которая приобретет затяжной характер или превратится в легкую размолвку, а дальнейшее будет зависеть только от вас. С этого дня желательно быть внимательной и стараться избегать конфликтных ситуаций.
4- Число хорошее, обещает веселье и счастье.
5- Предсказывает получение какого-то подарка.
6- Предполагает настроиться и приготовиться к появлению слухов. Они могут быть о вас, а передать их могут окружающие вас сплетницы. Если вы будите знать об этом заранее, то выслушаете эти слухи не нервничая, без комментариев и не передавая их дальше.
7- Обещает, что кто-то вас преданно полюбит, а как сохранить эту любовь и после окончания вашего цикла, вот об этом вам стоит подумать.
8- Это число обещает верность.
9- Вам грозят какие-то неприятности из-за сплетен, и чем спокойнее вы отнесетесь к их появлению, тем легче для вас пройдет этот период.
10- Это число обещает, что в предстоящий период вы будете влюблены, возможно, в собственного мужа.
11- Этот день подтверждает, что ваш любимый будет вам верен и предан.
12- Сложное число. Возможно, вас кто-то приворожит, просто очарует, привлечет своим обаянием.
13- Несчастливое число. Возможно, вам придется пострадать.
14- Число получения приятных новостей.
15- Число предсказывает получение плохих новостей.
16- Число предупреждает, что вам придется получить от кого-то нагоняй за ваш «длинный язычок».
17- Печально сообщает вам о возможно грядущей разлуке с любимым.
18- Говорит о том, что вы будете влюбчивы на протяжении всего периода.
19- Число сообщает вам не о легких флиртах и мимолетной влюбленности, а о том, что вы будете любить.
20- Не очень радостное предсказание: любить вы будете безответно.
21- Предупреждает вас о том, что нужно быть очень внимательной и осторожной, так как вас подстерегает обман.
22- Число, обещающее вам материальную обеспеченность, могут быть денежные поступления.
23- Счастливое число, уверяет вас в том, что вы будете счастливы и любимы.
24- Предлагает вам подготовиться к приему гостей. Получив соответствующее предупреждение, вы, как хорошая хозяйка, сможете принять их на должном уровне, даже если гости посетят вас неожиданно.
25- Обещает вам новое, приятное для вас знакомство.
26- Говорит о том, что вас будут жалеть.
27- Обещает вам, что ваше заветное желание будет исполнено.
28- Предсказывает благополучие.
29- Предсказывает горькие слезы.
30- Уверяет, что ваше увлечение кем-то взаимно.
31- Число обещает вам неожиданную любовь или неожиданное приключение.

Без заголовка

По сути-то ни с того, ни с сего впетрилась внезапно в голову довольно специфическая мысль.
О том, что самый страшный способ потерять близкого человека - это наблюдать его кардинальные перемены. И даже не так принципиально в худшую или в лучшую сторону. Вот тогда он уходит насовсем, в никуда.
Просто отпустить из своей жизни близкого человека не так страшно, при этом остается осознание, что где-то он такой знакомый вдоль и поперек есть. И при желании можно с ним связаться, поговорить, написать письмо или увидеться. И даже не обязательно это делать. Ценна сама возможность, она дарит некое умиротворение.
А вот в случае, если человек изменился, его больше нет. Такого знакомого вдоль и поперек. И если возникает это чувство "я соскучился, черт побери", а следом желание написать/позвонить и т.д., то чуточку позже приходит осознание, что в прошлое не написать и не позвонить. А тот антропоморфный сосуд, ныне обладающий этим телефонным номером/аськой/адресом - это не твой близкий человек. Это существо имеет те же общие воспоминания, но оно абсолютно чужое, незнакомое и непонятное. И даже если вы встретитесь, то ты все равно всем своим существом будет ожидать от него именно знакомого тебе поведения. Определенного движения брови в ответ на определенные слова, определенного сорта смеха в ответ на определенные твои шутки. А он этого всего никогда больше делать не будет, потому что не сможет. Он теперь другой.
Именно тогда возникает самое горькое всеобъемлющее чувство потери, а не когда кто-то там дверями хлопает.
Вывод возник на основе многочисленного опыта подобного рода, а оформился в некую идею вот только что ни с того, ни с сего.

корабельный вижн

Я хочу, чтобы все, к чему я прикоснусь, превращалось в цвет,
Белый и голубой - став границей у неба; а на мели,
Ожидая, наверное, верных пять тысяч лет,
Трепыхались несмелыми птицами наши с тобой корабли.

Я хочу, чтобы все, к чему я прикоснусь - превращалось в тебя,
Чтобы впредь никогда и нигде не исчезли твои следы,
И поэтому я - оберег на носу твоего корабля,
Сохраняющий все, что на нем, от бушующей ночью воды,

От земли и до неба встающей стеной-волной,
Уходящей в открытый грозою беззубый рот;
Я хочу, чтобы все, к чему я прикоснусь, отвечало мне: пой -
Успокой своим голосом бешенство сизых вод.

***

Но тобою - останется все, до чего дотронешься ты.
И - незримые прежде - яркими станут звезды,
И, дойдя до границы белого с голубым,
Мы по мачтам-ступеням выйдем в открытый воздух.

Цитирую: Лин Лобарёв (в ЖЖ)

Когда ни одну сволочь никак не колышет,
что ты вообще есть, что дышишь, мечтаешь,
чувствуешь, придумываешь, поешь,
И очень хочется сбежать и не возвращаться, но понимаешь: нельзя,
Никто из тех, кто был со мной изначально, уже много лет не верит мне ни на грош...
В этот момент мне на помощь неизменно приходят мои маленькие воображаемые друзья.

Один из них - сид с дурным характером
и сомнительным чувством юмора.
Другой - рыцарь Ордена,
он, сами знаете, всегда во всем виноват.
Есть гетера, есть крапивинский мальчик, есть старый шут, есть наемный чистильщик замковых рвов.
С ними я в любой ситуации найду выход, но боги, боги, бедная моя голова!
Ее вылечить рвутся наперебой кобольд, киборг, кукла Кен и, кажется, какой-то из Плетельщиков Слов.

Читать далее

© Лин Лобарёв

им

гениальным — М.Ц., Е.Ш., Д.В.

Потому что не надо «достроить», а надо разрушить себя.
Д.В.

Родиться зверем, стать — цветком.
Пере-родиться. Выкорчевать разум.
И чуять море, глядя на огонь.
Сновидеть и печаль, и чудо разом.

Родиться Евой, обратиться — нет! —
Не ангелом, не змеем, не Адамом,
а — бессловесным древом, помнящим обет,
а — яблоком заветным, красным самым.

Себя разрушив, заново создать,
и разукрашивать — до умопомраченья,
мгновенно безраздельно испытать
самовлюблённость — до самозабвенья.

Стать неразбавленной, сплошной любовью —
фиалковой, кровавой, первобытной —
то ли со смертью схожей, то ли
с посмертием, которого не выбрать,

которого — не пережить. Из нас
лишь вам дан страшный дар преображенья.
Поэтому я ненавижу — вас;
люблю — до головокруженья! —

за то, что вы себя, как крест — несли,
и как подарок — всё ещё несёте,
за то, что вы цвели — цвели — цвели,
за то, что никогда — не отцветёте.

20.09.11

Календарное.

Если уж писать о смене сезонов — то вот так, с опозданием, не первого, а двадцать уже второго сентября, ну или где-то там же; писать о смене сезонов — это капитанство и страшный моветон, хуже, чем подводить итоги года; но дайте я всё-таки попрощаюсь с летом.
Сейчас, когда я с таким скрипом вылезаю по утрам из-под тёплого одеяла и кутаюсь в плащ на парах, когда в десять вечера я возвращаюсь уже по темноте и со страхом ожидаю времени, когда я буду и уходить так же по темноте, я особенно хочу обратно в те месяцы, когда в двенадцать было ещё светло, когда асфальт и камни под ногами были тёплыми, а спина после Яшмового пляжа — болезненно-красной. Я хочу обратно в лето, когда всем нам никуда не надо ходить каждый день; когда уходят куда-то на задний план болезни, нервы, истерики, и все мы внезапно становимся спокойней, счастливей — легче, да, самое правильное слово. Я хочу обратно туда, где даже собственные воспоминания о том, как мне может быть плохо, кажутся страшными детскими сказками.
Я хочу туда, где холодно может быть только теми ночами, когда от земли тебя отделяет только пенка и пол палатки, и никакие Очень Важные Дела не мешают в этой палатке находиться. Не зовут срочно возвращаться в какое-нибудь очередное домой. Туда, где я только я решаю, где мне быть и с кем.
Я хочу туда, где тепло.
Я хочу в лето.

косноязычие

через соленую звездную пену не повернуть назад,
хочешь не хочешь, а будешь слова подбирать из пыли сама.
я хочу выразить столько теплого, столько хочу сказать,
но в голове - ничего, кроме "ты сводишь меня с ума"
"ты совершенно сводишь меня с ума"
поэтому строчку за строчкой - в омут, всякая - слишком простая,
слишком банальная, слишком нелепая... а нужно - чтоб волшебство,
нужно так писать о тебе, чтобы каждый, кто прочитает,
полюбил тебя; чтобы каждый пожалел, что ты - не его.
...а у меня не хватает воздуха, пусть даже грудь - нараспашку,
и в ней видны стеклянные косточки и золотистый дым,
и красный морской кипяток, и осенних листьев целые башни...
и что-то еще, что нельзя описать словами.
наверное - ты.

Ты знаешь, пустая аудитория, некоторым просто свойственно полагать, что если ты почти никогда ни с кем не контактируешь по собственному желанию, то у тебя крупные проблемы с самооценкой, ты несчастнейшее из уёбищ, которому требуется срочная помощь, возвращение к жизни, разговор по душам, в котором всё это скажут таким тоном, чтобы ты наверняка осознал всю глубину своего уебанства. А ты просто стоишь среди всего этого спасительного ансамбля и не находишь нужных слов для того, чтобы выразить насколько сильно тебе всё это безразлично.

257.

Если честно, я старый больной волшебник. У меня ревматизм и постоянная простуда. Я часто кашляю кровью и мне трудновато дышать, но это ничего. Ничего. Единственное, что я умею - сочинять заклинания.
Иногда я снова просыпаюсь посреди той серости, той будности, той бесбудной скуки - неважно где, но чаще всего, в институте и думаю: чёрт меня дери, неужели я здесь учусь? с ними? я? Я кидаюсь в панику: всё вокруг настолько ужасно, настолько немагически, что я почти готов вскочить посреди лекции и закричать "Волшебства нет! Красок нет! Любви тоже нет! Мне просто наврали когда-то в детстве! Очнитесь! Всё пропало!".
Но потом тяжесть плохого сна улетучивается. Я заглядываю внутрь себя: там хорошо. Там озёра немигающе смотрят на меня синими глазами, башни колыхаются от западных ветров, словно цветы на длинных ножках, птицы режут небо острыми краями крыльев, небо мгновенно затягивает раны. Недалеко шумит море. Пахнет полями и сладостью жары. Я понимаю: вот оно волшебство. Вот они краски. Вот она, любовь, любовь к собственным персонажам, к своим морям и пушистым звёздам. И в детстве как раз-таки тебе никогда не врали. Вот когда ты окреп, стал выглядеть почти-как-взрослый, они решили, что теперь можно. Что ты тоже будешь играть в их игру.
Нет, спасибо, я не собираюсь играть в вашем театре, у меня полным-полно дел поинтереснее.
Я ведь старый больной волшебник. У меня есть лодка, на которой я пересекаю океаны. И ещё мне нужно вылечить ревматизм и простуду. И вообще, я заколебался, пачкать наволочки кровью, нужно что-то делать с этим всем бардаком.
Я щёлкаю пальцами и мысленно возвожу в воздухе город.
Я сочиняю заклинание: я нагоняю на мир запахи снов, узоры из драконов и рыцарей на стёкла запотевших изнутри трамваев, я придумываю весёлых странников и их дома, придумываю рыб с глазами, в которых мерцает свет далёких маяков, придумываю корабли с человеческими душами, придумываю прирученных мною китов и сундуки, полные волшебства.
Однажды я придумаю такое сильное заклинание, что у мира просто не останется другого выхода, кроме как стать
таким
как в моей голове,
подчинившись
той музыке, что заставляет меня ночью уходить в незнакомые леса, сорвавшись с места, забыв своё имя.
Видите, нет у меня времени да и возможности, играть в вашу неинтересную взрослую игру.

играем

— Давай поиграем в "мёртвого музыканта"?
— А как это?
— Ну, кто не станет гением к двадцати пяти — выходит в окно! Играем?
— Играем!

(с) Крис Аивер

На белых обоях скользящие тени,
Чернильные пятна, и руки в замочек.
Я выше на две небольшие ступени,
А ты мне дороже и жизни, и прочих.

Ты крылья расправишь, я руки на плечи
Тебе положу, оставляя столицу.
И мы улетим, мой родной человечек,
Природа ошиблась – летают не птицы…

(с) неизвестно

добавлено в цитируй_с_нами

Объявление

Приходите

ну и третий (последний) фрагмент

"Стихи обо всем" как импровизационный сет



прямая ссылка

......


Попутно, проверяя, не наврал ли я в слове "сет" (уж больно оно странное, когда вдруг пишешь его), выяснил, что Сет - это "бог ярости, песчаных бурь, разрушения, хаоса, войны и смерти" в древнеегипетской мифологии.
Но я прочитал сначала (теперь, надеюсь, всем понятно, почему я проверяю слово "сет") как бог ярости и печали. (То есть сначала всех поубивал, разъярившись, а потом сидит такой грустный, смотрит на хаос, разрушение и всю древнеегипетскую мифологию в целом: чужую голову по песочку катает, печалится, - и всё это как-то логично и одновременно).
И мой вариант мне понравился больше.

Но мои варианты вообще - лучше.

http://vodennikov.livejournal.com/835275.html

Без заголовка

Смотри, говорю,
роем ямку, в неё -- обёртку или фольгу,
сверху перо, монету, мелкое что-то.
Или бусинку -- все шкатулки ими забиты,
или камушек подбери здесь, на берегу.
Накрываешь стеклом, присыпаешь его песком,
чтобы выглядело, как будто его здесь нет.
Получился секрет, поняла?
Наш с тобой секрет.
Помни, где он зарыт,
но не делись ни с кем.

Хмурится.
Водит пальцем по грязной коленке.
"Не понимаю, папа, зачем всё это?"
Вечно с ней вот так.
И попробуй не дать ответа.
Вспоминаю что-то, говорю:
понимаешь, Ленка,
фантики умирают, когда их снимают с конфет
мы должны их похоронить.
Если сделать всё, как положено, то они
превращаются в мотыльков и летят на свет.

Она кивает, идет собирать ракушки и камни.
Её устроил ответ.

http://lllytnik.livejournal.com/47401.html

_

Представь, что, услышав песню Beck'а "Loser" в следующий раз, ты не сможешь подпевать, просто не повернется язык. Или при каждом удобном случае твои приятели будут выделять, что все страдают, кроме тебя. Или ты в очередной раз не сможешь проявить сострадание, просто потому что не понимаешь, где тут причина для страдания, почему она отнимает так много времени, почему нельзя просто встать и пойти дальше. Представь, что тебя поглотит водоворот из впечатлений, соевого молока, синхронности жизни, звонкого смеха, тренировок, знакомств, настоящего и будущего. Представь, что однажды кто-то сядет напротив и начнет рассказывать о том, каким ты был раньше, словно на другом языке. 

обнаженное

И когда моя оболочка так истончится,
Что от прежней меня не останется и следа,
Ты увидишь, как в теле моем пролетают птицы,
Как там строятся и разрушаются города.
Ты увидишь, что реки полны, а дороги длинны,
Что всегда, да и всё возрождается из огня;
Но когда мы с тобою дойдем до моей сердцевины,
Потеряешь меня. Слышишь - ты потеряешь меня,
Потому что не будет ни голоса, ни возврата,
Только всплески воды и сияние у небес,
 Все слова-не слова, повторенные многократно -
Тоже плеск. Сонный блеск. А затем вырастает лес,
И за ним - снова лес, бесконечный, зеленый, дымный,
И попробуй теперь ты себя у себя отнять.

Мы дошли до черты - той, где я стану целым миром:
Странным миром, в котором не будет как раз -
Меня.

У реки пофыркивают кони,
Звезды тонут возле их копыт.
Нас уже, наверно, не догонят,
Путь назад отрезан и забыт.

Знаешь, что бы ни было в начале,
Будем жить, и жить не без чудес.
Не двоих — троих тогда венчали:
Нас с тобою и зеленый лес.

Тропы под ногами мягкой пылью,
А куда игла, туда и нить.
Если мы друг друга не убили —
Остается только полюбить…

© Асмела - Элис Колючка ;)

[1643]

Думать о любви, петь о любви, танцевать о любви, говорить о любви, писать о любви, умирать от любви — такая тоска, мама. © Марта Кетро 

я научусь

даже моего начала требовали, а не просили,
долго учили, как верно доходить до черты.
мне всегда говорили, что я буду храброй и очень сильной,
много сильнее, чем ты.
так и вышло; когда я впервые сделала шаг наружу,
я улыбалась, я не боялась - холод там, или тьма.
мне никогда не говорили: "умело используй оружие",
мне говорили: "оружие - ты сама".
я обязательно научусь им быть, это очень важно,
и еще - это сладко, до эйфории, до дрожи в груди.
мне говорили, что ты никого ни за что не прощаешь дважды,
но в первый раз - простил.
вычислено давно и умело то, что тебя погубит,
мне бы лишь разобраться в этом суметь.
острый горячий свет обжигает мне легкие, горло, губы...
все мои жизни не так важны, как твоя смерть.
ровное вновь дыхание, спокойствие после боя.
ты уходишь, уверенный в течении наших чувств.
я пока что не знаю, как убивать любовью,
но... я научусь. обязательно научусь.

Возвращение

За час до скончания лета обрушился дождь.
Он падал на землю, как занавес перед финалом -
Вот-вот разомкнётся завеса, вот-вот ты войдёшь,
С вином и свечным фонарём, в чёрно-золото-алом.

Ступая неслышно, как будто по тонкому льду,
Меж громом оваций и шёпотом в будке суфлёра,
Ты спустишься в зал и усядешься в первом ряду,
Пригубишь вино и слегка улыбнёшься актёрам.

И станет неважно, был плох тот спектакль иль хорош,
И где ты бродил целый год, мы, конечно, не спросим.
За час до последней полуночи августа - дождь.
Ну что ж, с возвращеньем на Север тебя, гере Осень.


Так всё и было. Он вернулся.

Мы можем вернутся по радуге.

А ветер свистел, и пел, и плясал... по радуге,
Мы можем вернуться - написано на камнях.
И долгой дорогой, наполненной огненной радостью,
Мы снова пройдем через сумерки и через страх.

И море нам будет шептать, чтоб мы помнили, помнили…
И будут парить в небесах бесконечных они…
Драконы стихий… над полянами, над разломами,
Свивая в узоры, столетия, годы и дни…

И будут нам петь океаны жемчужными ливнями,
И будут смеяться танцующие облака.
И будут скользить саламандры под старыми ивами,
Тихонько касаясь их кончиками языка.

И будут звенеть от росы все поляны и рощицы,
И будут кружиться над озером корабли
Из огненных листьев, предвестников солнечной осени,
Где время рождает цветы далеко от земли.

И будет рассвет желтоглазый к нам в окна заглядывать,
И осень, задумчиво, будет стоять у дверей.
Ты помнишь об этом? - мы можем вернуться по радуге
В один из беспечных, сияющих, солнечных дней...

© Ксения Морисвиль

Без заголовка

Ты видишь помятый лист, оторванный из тетради,
Читаешь одну строку, швыряешь в окно не глядя.

Мы будем играть с тобой, как кошка с облезшей мышью.
Влюбленные в тишину, мы слышим тебя, мы слышим,
Как бьется в твоей груди сердечко, во лжи и гное.
Ты хочешь надеждой стать, а что это, что такое?
И тени придут к тебе, голодные и слепые,
Рожденные тишиной из белой могильной пыли.
Бежишь, ускоряя шаг, кидаешь молитвы богу,
Мы судим тебя, а ты - ты думаешь, это строго?
Да, дергай своей рукой, как будто бы по привычке,
Пока не сломалась кость, как будто сухая спичка.
А нити идут к рукам, прозрачные: ложь свободы.
Мы будем играть с тобой.

За подписью "кукловоды".

уже осеннее

в сентябре все тетради, полные корявым почерком,
отправляются в посмертие для подобных тетрадей.
я могла бы хранить их, или отправить кому-нибудь почтою,
но чего ради?
если с приближением холодов я нежданно впаду в кому, ты
не волнуйся, весной оттаю. и вот что еще о главном:
я по-прежнему здесь, в этой крошечной комнате,
забитой стихами и старым хламом,
прорастаю и в дом, и в город усердно (усердно ли?).
по губам - трещинки, по углам - черные дыры.
если что-то страшное за спиной отразится в зеркале,
позабуду об этом.
я отчаянно и настырно
люблю - и, боже, любовь моя громадная, широченная,
вплоть до космоса, даже больше - меня за собой уносит.
протяни ладонь, погладь реку вдоль течения.

нам обещают холодную осень,
обещают разбить часы, чтобы время текло свободнее,
обещают, что листья будут все-таки золотыми.
копию меня, конечно, можно бы обменять на подлинник -
в нем на сорок процентов больше воды и дыма,
но чего ради?
...листья пока что даже не медные,
нет мелодии, кроме песни, текущей за мною следом,
небо на стекла капает - лениво и очень медленно.
ты не слушай меня.
я просто мерзну, прощаясь с летом.

254.

всем оставаться на своих местах,
это ограбление

-Крыланутая-

Могу ли я что-то сказать?

Хм...  самобытная - пожалуй, данное слово хорошо описывает эту девушку.

Смогу ли я рассказать что-то ещё?

Наверное, она словно огонь. Тот древнейший огонь, которого одновременно боялись и боготворили пещерные люди. Он мог согреть, мог убить. Но без него было бы совсем невозможно...

Есть в этой девушке что-то мистичное и притягивающее...

Людей приятгивает неизведанное, не так ли?

 

252.

- Один ты ничего не сделаешь. Один - ты никто. А вот вдвоём уже можно станцевать. Вдвоём можно сражаться против волков, спина к спине. Вдвоём без труда можно купить корабль и стать пиратами. Если у тебя есть друг - значит, можно вдвоём сбегать с уроков, чтобы съесть весь хлеб от столовских бутербродов и показывать голодными уткам язык. Можно вдвоём ходить в походы, можно вместе охотиться на суперзлодеев. Ведь их в одиночку никак не одолеешь. Вдвоём легче выживать зимой и веселее - летом. Но ты один. Поэтому ты ничего не можешь сделать.

- Больше всего я боюсь застрять. Просто увязнуть в болоте буден. Всю жизнь жить на одном месте. Делать одно и то же. Вот сейчас я сижу здесь и тупо гляжу в экран, а где-то кто-то сбывает мои мечты. А где-то страны, которых я никогда не видел и люди которые меня ждут, пляшут вокруг костра, одетые в маски и раскрашенные узорами. А где-то горбатые киты, словно передвижные горы, плывут под водой. И действительно страшно никогда не увидеть всякие классные штуки, которыми полон мир, просто всю жизнь просидеть в одном городе, пялясь в экран. Страшно осесть. Завести потомство. Стать примерным гражданином. Ходить на работу к костюме и ездить в Турцию в отпуск. Вот это действительно страшно. Там. за горизонтом, меня ждут места, где я не был, дороги, по которым не ходил, рыбы, в глаза которым я не глядел. А, смерть, ха, да это совсем не страшно. Смерть - просто лекарство для уставших. И боятся её только дураки.

Костры

Устала греться у чужих костров,
Зажги мне свой, и я взойду достойно.
Не надо слов, фальшиво-беглых слов,
С которых в небе начинают войны.
Зажги меня. Прочертит рваный след
Моя звезда, в последний раз сорвавшись.
Храни тебя она от сотни бед.
Спиралью вверх идут ступени башни.
Что пустота? Нехватка слов в груди,
Обрывки снов и бисер ложных целей.
Когда убьет простое "уходи",
Когда наш флаг постыдно грязно-белый.
А я в тебе затихну до поры,
Змеей в груди, и я тебя разрушу
На площадях опять горят костры.
Не по мою, какая есть уж, душу.