Правило унижения.
Чтобы унизить другого, достаточно продемонстрировать ему свое превосходство в чем бы то ни было. Мы привыкли понимать унижение иначе: как оскорбительные слова и действия, направленные на другое лицо. Однако в примитивной группе, где необузданная амбиция присуща каждому участнику, оскорблением субъекта оказывается любое ущемление его амбиции. А она, амбиция, безусловно, ущемляется, если другой человек показывает, что он "лучше" в каком бы то ни было отношении.
И поэтому, попав в такую группу, вы подчас и не сообразите, чем прогневили участников группы. Молодая женщина может раздражать одним тем, что она молода и красива. Человек с даром речи вызовет неприязнь косноязычных. Человек кипучего темперамента - неприязнь вялых и ленивых. Ситуация почти безвыходна. В примитивной группе, даже отдав ближнему последнюю рубашку, вы унижаете его: это демонстрация вашего превосходства в великодушии. Даже подставив левую щеку после того как вас ударили по правой, вы ущемляете чью-то амбицию, показывая, таким образом, свое превосходство в смирении.
"Правило унижения" объясняет природу многих житейских историй, объединяемых под общим заголовком "Черная неблагодарность". Вот типичная история: жительница столицы поселяет у себя дальнюю родственницу из деревни, кормит, одевает со своего плеча и за услуги домработницы "выводит в люди". Через несколько лет столичная дама не находит себе места от возмущения: облагодетельствованная ею особа не только не проявляет благодарности, но и определенно мстит "неизвестно за что", но ведь известно за что! "Благодетельница" была небескорыстна в отношении родственницы, и прежде всего небескорыстна психологически. По всей видимости, ей нравилась такая форма самоутверждения - роль благодетельницы. Примитивизм особы из деревни проявился в не меньшей степени: она долго сносила ущемление своего самолюбия, но при первой же возможности сочла необходимым "отыграться". Дело в том, что честные, равноправные взаимоотношения между людьми возможны только там, где усмирены и дискредитированы реакции амбиции, самодовольства, зависти, злорадства, экспансии и т.п., но в примитивной группе это невозможно.
Правило рангового соответствия.
Согласно этому правилу, демонстрация превосходства допустима только в отношении лиц, имеющих более низкий ранг в группе. В примитивной группе допустимая степень ума обязательно увязывается с положением субъекта в группе. Есть в этом сходство с данными наблюдений за стаей обезьян. Обычно обезьяна, обнаруживая корм (скажем, изобилие бананов в ближайшей роще), громкими криками оповещает об этом стаю. Но стая не спешит на зов, если он исходит от особи низкого ранга. Этой особи как бы не соответствует роль "первооткрывательницы". Точно так же в примитивной человеческой группе: одна и та же мысль кажется вздорной в устах забитого, но чрезвычайно дельной в устах Главаря, Авторитета, приближенного.
Вот почему правило рангового соответствия нуждается в оговорках. Оно имеет силу в пределах общего ранга взаимодействующих субъектов. Например, ранг приближенного, лишь в одну ступень ниже Авторитета - Авторитет не позволит себе унизить такого ведомого демонстрацией своего превосходства над ним. В то же время эта демонстрация в отношении субъектов низкого ранга вовсе не рассматривается ими как унижение - она "в порядке вещей".
Правило отпора.
Если кто-то (в пределах общего или смежного рангов) пытается на глазах других продемонстрировать превосходство над другим субъектом, то есть унизить его, субъект обязан немедленно воспротивиться этому, чтобы не стать объектом дальнейших унижений.
Здесь дело не только в амбиции, но и в специфике примитивного группового взаимодействия. В самом деле, позволив унизить себя одному, субъект как бы дает повод сделать это всем окружающим. Отсюда обостренный интерес окружающих к любой стычке между двумя субъектами; отсюда поощряющие возгласы "публики" и ее недовольство компромиссным, недраматическим, слишком пресным исходом спора. Ей нужны победитель и побежденный, в особенности последний: на нем каждый может выявить свою собственную амбицию. Причем осуществить это можно как с помощью агрессии, так и с помощью покровительства, беря ущемленного под защиту.
Правило отпора оказывается в то же время и правилом отбора. Субъекты, умеющие давать отпор лицам своего или смежного ранга, получают шанс подняться на ранг выше.
Правило силы.
Если кто-то имеет возможность безнаказанно продемонстрировать свое превосходство над другими, он обязан сделать это, иначе его сочтут слабым! Безнаказанность надо понимать широко. Человек большой физической мощи пользуется безнаказанностью в том смысле, что ни один, ни даже двое-трое противников не одолеют его в драке. "Правило силы" предписывает такому богатырю напоминать нижестоящим о своем преимуществе. Если не во время ссоры, то хотя бы в порядке шутки он должен валить кого-то наземь, «сталкивать дерущихся лбами» и т.п. Если он не делает этого, то подобное сочетание силы с миролюбием и пассивностью воспринимается группой как чудачество и странность. Он приобретает репутацию «блаженного», и его с опаской, но и с большим азартом принимаются поддразнивать.
Безнаказанность субъекта может вытекать из особого расположения к нему главаря или других высокоранговых членов группы. Тогда он должен время от времени активно ущемлять амбицию других, демонстрируя этим тот факт, что ему в ответ ничего не сделают. Если он ведет себя иначе, окружающие начинают сомневаться в его привилегиях, в его храбрости, наконец, в его уме.
Правило выдвижения.
Это правило вытекает из предыдущего. Если шанс подняться на одну ступень сохраняется лишь у того, кто умеет давать отпор, то реальное выдвижение - вплоть до ранга Авторитета или претендента на роль Главаря - возможно только для тех, кто неуклонно следует "правилу силы". Напротив, при такой "слабой" позиции его способности и успехи будут вызывать лишь неприязнь группы и могут скорее его привести к гонению. Зато бестрепетное следование "правилу силы" выдвигает на ключевые места в группе даже того, кто, собственно, ничем и не одарен, кроме такой бестрепетности.
Правило гонения.
Субъект, который демонстрирует свои особые дарования, но лишен силы, то есть возможности или желания унижать нижестоящего, легко становится гонимым в примитивной группе. В такую ситуацию попадает, например, способный трюкач - карманник в воровской шайке. Казалась бы "виртуозная" работа должна выдвинуть его в "звезды" примитивной группы, тем более, что Главарь выказывает ему свое благоволение. Однако особенности характера этого "виртуоза" таковы, что он не пользуется этим благоволением, чтобы унижать других: у него, скажем, нет вкуса к стычкам, противоборству, сдерживанию мелких побед над остальными. Теперь достаточно нескольких эпизодов, когда Главарь или приближенные не защищали бы его от выпадов более агрессивных субъектов группы, и всем становится ясно: силы у него нет. А далее, если он сам не умеет давать отпор другим, его артистические способности рассматриваются как вызов амбиции остальных, и примитивная группа подвергает его гонениям - либо он вынужден уйти из группы, либо переходит в категорию забитых. В последнем случае его умение используется Главарём как должное, но претендовать на особое вознаграждение за свои труды ему не приходится.
Правило «козла отпущения».
В случае нарастания недовольства в примитивной группе каждому позволяется реакция агрессии и экспансии в отношении кого-либо из забитых. Главарь и авторитет предпочитают в своих целях выставить "козлом отпущения" одного из разоблаченных недовольных. Это особенно эффективно, когда разоблачается бывший приближенный главаря: субъекты низшего ранга с радостью "отыгрываются" на нем за унижение, которое им приходится терпеть от субъектов высшего ранга. Понятно, почему с такой охотой в это избиение включаются субъекты "омега", хотя, казалось бы, они нападают на одного из "своих".
Правило отвода агрессии от себя.
Участвуя в групповом гонении жертвы, субъект демонстрирует свою солидарность с группой, и тем самым отводит её агрессию от себя. Этим объясняется необыкновенная истовость, с которой иные члены примитивной группы выполняют "карательные" функции в отношении провинившихся.
Правило возмещения убытка.
Унижение, нанесенное одним субъектом другому, в примитивной группе может быть возмещено материальной ценностью; инцидент при этом считается исчерпанным. Однако материальное ущемление уже не может быть заглажено никакими средствами, кроме материальных и с известной надбавкой. Ничто не вызывает такой ненависти, как отнятие собственности, в чем бы она ни заключалась. Это отмечал еще итальянский политический мыслитель XV в. Н. Макиавелли: ориентируясь в своих представлениях о человечестве на наиболее примитивных субъектов, он утверждал, что человек простит вам все, даже убийство его близких, только не отнятие или уничтожение его собственности. Главарь примитивной группы без труда задобрит всякого недовольного, допустив его к дележу "жирных кусков". Далее тот снесет и пинок - был бы получен куш достаточно щедрым. Нередко так и делается: Главарь или его приближенный заранее покупает себе возможность "пинать" ведомого - психологически или буквально.
Правило незаинтересованности.
Проявляя на глазах других интерес к кому-либо или к чему-либо, субъект "роняет достоинство", выказывает свою зависимость от нравящегося лица или объекта. Это дает повод для насмешек, поскольку всем ясно, что его чувство амбиции не полно, и он ищет возможности каким-то образом восполнить недостающее. Следовательно, он "ниже" других, которые имеют (или превосходно делают вид, что имеют) все необходимое для самодовольства. Чтобы избежать подобного унижения, субъект обязан скрыть, что он "питает слабость" к некоему предмету. Он делает безучастную и высокомерную "мину", в то время как сердце учащенно бьется от волнения и ожидания.
Если же ему не удалось утаить, что он, например, влюблен в женщину, то в кругу приятелей он старается говорить об этой женщине как можно более насмешливо или цинично, - этим он утверждает свою "незаинтересованность" к ней.
Правило соблазна.
Если субъект, доверившись другому, тем самым создает ему возможность совершить неблаговидный поступок, то он тем самым вводит его в "соблазн" и потому оказывается в глазах группы столь же виноватым, как лицо, совершившее неблаговидный поступок. Например, отдав кошелек на хранение приятелю, более свирепому в драке, субъект вводит его в соблазн присвоить себе деньги. Теперь жалобы пострадавшего главарю или группе вызывают лишь пожатие плеч: "Раньше думать надо было, когда кошелек отдавал". Таковы представления о справедливости, бытующие в примитивной группе. И этим объясняется повышенная подозрительность ее участников друг к другу с приписыванием другому, в первую очередь, враждебных намерений.
Правило послабления.
Если субъект более высокого ранга позволяет проявления амбиции нижестоящему, то вскоре они перейдут в максимальные, и виновным в этом считается субъект, допустивший подобное послабление. Он теряет вес как в глазах главаря, так и в глазах всей группы; поведение же второго лица воспринимается как должное. Отсюда подчеркнутое внимание всей группы к исполнению нижестоящими своеобразных ритуалов подчинения вышестоящим. Эти ритуалы не заданы в группе как система поклонов, необходимых самоуничижительных высказываний и т.п. Однако громкость голоса, степень раскованности движений, возможность улыбки - все это у нижестоящего ограничено, если они находятся в контакте с вышестоящими. Среди последних тот, кто неизменно требует подобных знаков подчинения, пользуется особым уважением группы.
Правило круговой поруки.
Для того чтобы примитивная группа не распалась и функционировала на пользу Главаря, Авторитета и их приближенных, ее необходимо вовлечь в противозаконные и сурово караемые обществом акции. Это создает ситуацию круговой поруки, поскольку вина за содеянное лежит теперь на всех. Видя, что связи в группе разрыхляются, Главарь может, например, толкнуть людей на совместно совершаемое убийство чужака или даже своего. После этого группа поневоле сплачивается за счет общего чувства страха и вины. Раскрытие преступления становится невыгодным даже для субъектов "омега", поскольку оно было содеяно, пусть и не по их инициативе, но с их участием.
Правило нормальности.
Действуя и приспосабливаясь к примитивной группе в соответствии с вышеуказанными правилами, субъект обязан всячески отрицать это, обосновывая свои поступки любыми рациональными, моральными и другими доводами, какие только доступны его интеллекту. Если он не в состоянии таким способом оправдать свое поведение в примитивной группе, его считают глупым. Субъект, находящийся в примитивной группе, обычно не способен сформулировать правила, по которым она функционирует. Поймав себя даже на мысленной попытке их сформулировать, он испытывает страх расправы, легко превращающийся в опасение, что с его психикой не все нормально...
Таким образом, агрессивная самодеятельность примитивных групп базируется на извращенных представлениях ее членов об иерархии ценностей, на минимуме их "окультуривания". Она дошла почти в неизменном виде от начальных форм человечества до современности. Простота и наглядность самоутверждения в данной форме придают ей живучесть и особую популярность в младших возрастных группах с минимальным уровнем интеллектуального и культурного развития (примитивных).
Ценности и атрибутика криминальной субкультуры, - пишет профессор В.Ф.Пирожков, - формируются и создаются уголовным миром с максимальным учетом возрастных особенностей несовершеннолетних, что делает их особенно привлекательными для подростков.
Во-первых, нормы и ценности криминальной субкультуры максимально учитывают психические состояния возрастного одиночества подростков как одного из важнейших элементов кризиса идентичности. Одинокий среди взрослых и законопослушных, слабо сплоченных групп сверстников, лишенный всесторонней защиты от притязаний окружающих, включаясь в криминальную или ассоциальную группу, подросток немедленно приобретает реальную физическую, психологическую, моральную и материальную защиту от притязаний окружающих. Это коренным образом меняет его самочувствие и формирует уверенность в том, что никому из «чужих» не удастся его обидеть и притеснить.
Во-вторых, включаясь в преступную среду с ее нормами и ценностями, несовершеннолетний получает широкое поле для самоутверждения, самореализации своего «Я» и компенсации тех неудач (комплекса неполноценности), которые постигли его в обществе. Здесь его никто не упрекнет за получаемые на уроках двойки, пропуск занятий и т.п. При этом в преступной среде максимально реализуется стремление подростка к самостоятельности («выбиться в люди»); занять соответствующую ступень в уголовной иерархии можно, только надеясь на свои силы и способность, - никто (ни родители, ни «связи») здесь не поможет.
В-третьих, в преступных сообществах несовершеннолетних не существует двойной морали (официальной и неофициальной). Поэтому, как это ни странно, нормы и ценности криминальной субкультуры подросткам кажутся наиболее справедливыми, истинными, благородными. Действительно: дал слово - сдержи; сел играть в карты - играй честно; имеешь долг - вовремя верни; что добыл преступным путем - все отдай в «общий котел» и т.п. А если нарушил какое-то правило («пробожился» - не сдержал данного слова, утаил от «общего котла» и т.п.) - пеняй на себя: кара последует немедленная и беспощадная.
В-четвертых, сам процесс криминальной деятельности оказывается для несовершеннолетнего привлекательным, поскольку включает элементы социального и физического риска, самые разнообразные экстремальные ситуации; окрашен налетом ложной романтики, таинственности и необычности. А в законопослушной среде подростка со всех сторон окружают физические, моральные и психологические барьеры: того делать нельзя — опасно для жизни, этого делать нельзя - неприемлемо для других и т.п. Вы, наверное, заметили, что подростки проявляют высокую активность, чтобы попасть в школы выживания, которые организуют свою деятельность «на грани физических возможностей человека». А почему бы не использовать этот принцип более широко? Чем подростков привлекают скаутские отряды? Да тем же самым. Скаут - это разведчик. А разведка - таинственность и необычность деятельности.
В-пятых, в криминальной среде сняты все моральные ограничения, так «стесняющие» поведение подростка в законопослушных общностях. Зато сформирована своя мораль, более убедительная и доходчивая. При этом отсутствуют запреты на любую информацию, прежде всего - интимную. Если учесть, что это возраст полового созревания, то лишение в официальном обществе подростков этой информации - своеобразное преступление перед ними. Опоздание с просветительной сексуальной информацией, что является нашей всеобщей бедой, плачевно сказывается на их половом воспитании.
И наконец, ценности и нормы криминальной субкультуры способны быстро распространяться в молодежной среде, поскольку подростки и юноши бывают увлечены их внешне броскими атрибутами и символикой, эмоциональной насыщенностью норм, правил, ритуалов. Каждому взрослому известно, что все неформальные формирования подростков и юношей стремятся выделиться из общей среды одеждой, различными символами (в виде наклепок, наклеек, брелков, серег, колец и т.п.). Главное здесь в том, что они им не навязаны, а изобретены самими подростками, и потому так им дороги и привлекательны1.
Таким образом, формируясь и развиваясь по «системным» законам, малые неформальные группы как социальные микросистемы являются самовоспроизводящимися. Именно с этим связаны трудности профилактики и борьбы с организованной преступностью.
