«Такое социальное явление, как малые группы, - пишет М.Г. Ярошевский, - вовсе не являются порождением XX века. Они древни, как человечество. Но именно наша эпоха превратила их в проблему»
Если представить себе, что численность населения нашей планеты превышает 6 миллиардов человек и каждый из нас принадлежит не к одной, а к нескольким малым группам, то станет понятным, почему научный мир заинтересовался этим феноменом.
В.М. Бехтерев и М.В. Ланге в России, В. Мёде в Германии, Ф. Олпорт в США в начале 20-х годов на основе большого экспериментального материала приходят к единому выводу: ситуация непосредственного контакта существенно влияет на протекание психических процессов, результативность деятельности человека и сопровождается возникновением «надындивидуальных», или собственно групповых, психологических феноменов, свойственных некоторой совокупности лиц как целому.
Увлечение психологов этой проблематикой мотивировалось актуализированными общественными потребностями поиска резервов интенсификации различных видов совместной трудовой деятельности в сфере бурно развивающегося промышленного производства. Резко заострилась, требуя безотлагательного решения, и проблема противоправного поведения граждан. В Советской России Гражданская война и вызванная ею экономическая разруха диктовали необходимость срочных мер по преодолению детской беспризорности, организации специальных воспитательных учреждений, определения форм и методов их работы.
На втором десятке лет возражения новой России правоохранительные органы опять вынуждены решать вопросы, тесно связанные с бурным ростом преступности, прежде всего групповой подростковой. Об актуальности вновь заострившейся проблемы свидетельствуют появления в новом уголовном законе ст. 32-36.
Методологические ориентиры для усвоения темы
Приступая к знакомству с психологией малых групп, необходимо иметь в виду достоверные факты, верифицированные наукой психологией, а именно: с позиций общенаучной парадигмы системного устройства мира динамика психических процессов (восприятие, память, мышление), уровень проявления психических функций (психомоторных, интеллектуальных) различны в условиях индивидуальной и совместной деятельности.
Общение при совместной деятельности как бы размыкает относительно закрытые системы (субъектов) и включает их в общий «контур» внутригрупповой регуляции, в результате чего складывается уже группа как относительно закрытая система со своим внутригрупповым миром мыслей и чувств. Это не совокупность субъектов, а именно «совокупный субъект», обладающий системой качеств, не сводимых к простой сумме качеств, входящих в него индивидов («системные» качества).
Совокупный субъект может характеризоваться своеобразным общим фондом мыслей и чувств, который возникает благодаря обмену получаемой, перерабатываемой и формируемой совместно информации. Психическая деятельность субъектов становится в известных пределах общей. Сенсорно-перцептивные, мнемические, интеллектуальные функции субъектов взаимодействуют и создают этот общий фонд совокупного субъекта[37].
Система психики человека, являясь открытой, осуществляет непрерывный информационный метаболизм (обмен) с иерархически более сложными социальными системами (группами, обществом). Феномен, именуемый личностью, «дислоцируется» не в черепной коробке индивида, а на стыке его ведущих деятельностей (А.Н. Леонтьев, Э.В. Ильенков).
Личность - это системное качество психики человека (А.В.Петровский), личность - это эмерджентное качество, одновременно присутствующее в двух смежных системах, находящихся в иерархических связях, - в психике индивида и в «психике» социальной общности, членом которой он является. Иными словами, личность - свёрнутое общество, общество - развёрнутые личности (Е.В. Шорохова).
Характеристиками целостной социальной системы является:
1. Наличие в системе нового, интегративного качества (или качеств), отличного от свойств и качеств образующих её компонентов.
2. Наличие составляющих целостную систему частей, компонентов, то есть того, из чего непосредственно образовано целое и без чего оно невозможно.
3. Наличие структуры - внутренней формы организации системы, фиксирующей способы взаимосвязи, взаимодействия входящих в неё компонентов.
4. Наличие функций системы и её компонентов по достижению целей системы.
5. Наличие механизмов, факторов управления в системе как условия её интегративности.
6. Наличие благодаря сети коммуникаций определённой взаимосвязи данной системы с другими системами социального и природного мира, составляющими её среду.
7. Наличие истории системы, то есть её развитие и функционирование во времени[38].
«Малые группы, - считает американский социолог Т.М. Миллз, - представляют собой социальные системы особого типа - микросистемы: в них в миниатюре представлены все социетальные (то есть свойственные структуре общества) черты (лидерство, разделение труда, система символов, способы взаимодействия, иерархия престижа, мифы, традиции, идеология и т. д.»
Эту же идею проводит в отечественной психологической литературе Г.М. Андреева: «Отличительная черта малой группы состоит в том, что общественные отношения здесь выступают в форме непосредственных личных контактов»[40].
Предпосылки объединения людей в группы
Давайте подумаем с вами над таким вопросом: что заставляет людей объединяться в группы? Очевидно, ответ на этот вопрос будет зависеть от ответа на другой вопрос: а что заставляет объединяться животных в стадо, птиц в стаю? Казалось бы, с ответом на второй вопрос проблем не возникает - стадный инстинкт. Иными словами, у животных и птиц жестокая борьба за выживание впечатала в генетический аппарат их принудительный механизм сплочения.
Роль инстинктов у современного человека подавлена воспитанием (социализацией). Это же воспитание (социализация) выработала у человека, уже на другом уровне - социально-психологическом, ряд потребностей, которые он может удовлетворить, только находясь среди людей. Этот веер потребностей входит в блок социальных потребностей. Давайте вспомним эти потребности:
- в общении;
- в социальном статусе;
- в престиже;
- в авторитете;
- во взаимопонимании;
- в сочувствии;
- в контроле над социальной ситуацией («доминирование»);
- в самореализации и др.
Нетрудно догадаться, что все эти социальные потребности являются результатом многолетнего (с самого рождения) пребывания человека в группах, членом которых он является.
Вспомним мудрую восточную притчу о маленькой рыбке, которая однажды обратилась к морской царице с просьбой объяснить ей, что такое море. «Милая моя, - ответила царица, - море родило тебя, морем ты дышишь, море пропитало каждую клеточку твоего организма, а когда ты умрешь, - море поглотит тебя».
Для человека таким «морем» является «социум» и прежде всего «микросоциум», в котором он появился на свет, которому он адресовал свой первый крик, который конструировал его «Я», его личность.
Эти очень долго длившиеся воздействия «социума» на психику человека, увековечились в так называемых «общественных» свойствах личности. К ним относятся:
- коллективизм (чувство солидарности с группой, коллективом);
- внушаемость (свойство, связанное с недостаточно осознанным, некритическим восприятием информации от «авторитетного» для данного человека источника);
- подражательность (неосознанное копирование человеком кем-то демонстрируемых образцов поведения);
- конформность (неосознанное подчинение человека влиянию группы, членом которой он является);
- аффиллиация (потребность человека быть в обществе других) и др.
Получается, что по своей природе человек - существо общественное, поэтому пребывание его в группе является его естественным состоянием, его естественной средой обитания. В этом контексте представляют интерес следующие рассуждения.
До определенного возраста младенец психологически неотделим от своей матери, образуя с ней единое психологическое поле «Мы». Их взаимоотношения трактуются как «психологический симбиоз», или «событиé». Эта диада выступает в отношениях с внешним миром как единый субъект. Лишь позднее, постепенно, по мере освоения ребенком опыта социальной жизни возникают предпосылки становления его как относительно автономного субъекта («Я»).
Пока же это не «вызреет», он образует как бы «единую личность» со своей матерью.
В некоторых ситуациях люди (уже имеющие образ своего «Я») как бы «добровольно» отказываются от этой «автономии» и опять сливаются с первородным «Мы». Явление это, в частности, представлено в феномене конформности - в ситуации группового давления или давления лидера на группу и феномене «стаи» (безумной азартной сплоченности - «один за всех, все за одного»). Содержание действий индивидов, находящихся в названных состояниях, крайне примитивно - это защитные реакции, которые у любого человека проявляются одинаково).
Особый интерес для правоохранительных органов представляют воинствующие группировки подростков, которые в последнее время стали серьёзной социальной проблемой. Здесь, очевидно, мы встречаемся с регрессивным отказом от личности и бездумным объединением в группы «своих», не привязанным к какой-либо конкретной экстремальной ситуации. Предполагается, что психологической основой этой готовности отказа от «личности» и слияния в первородное «Мы» является изначальное ощущение членами этих группировок некоторой своей неполноценности как личностей самих по себе и одновременно боязнь личной автономии. Такой подросток представляет собой неполную, частичную личность, и лишь в «симбиотической» компании «своих», где все объединены в одну «общую совместную личность», он может ощутить себя целостным. Эту целостность (полноценность) он обретает, растворяясь в группе[44].
Важно подчеркнуть, что указанные предпосылки, оставаясь неосознанными самим человеком, влияют на мотивации его поведения на уровне психологических установок.
Малые группы как разновидность социальных общностей
Под социальной общностью будем понимать реально существующую, эмпирически фиксируемую совокупность индивидов, отличающуюся относительной целостностью и выступающую самостоятельным субъектом исторического социального действия (поведения).
По количественному составу социальные общности варьируют от союза двух людей (диады) до включающих в себя десятки миллионов жителей Земли (международные политические движения). Одни социальные общности существуют лишь «мгновения» (аудитория конкретных зрелищных мероприятий), другие – на протяжении многих столетий (народности, нации, классы).
Все социальные общности подразделяются на два подкласса: групповые и массовые. В зависимости от природы базовых признаков различаются следующие виды групповых общностей. Первичные (в зависимости от характера связей между членами группы), формальные и неформальные (в зависимости от особенностей строения, структуры группы) и т.д.
Социальные общности Групповые Массовые
первичные малые аудитория вторичные большие масса реальные формальные толпа условные неформальные и др.
Признанный научный авторитет в области психологии групп - американский социальный психолог М. Дойч считает, что для того, чтобы некоторое собрание индивидов превратилось в группу, необходимо соблюдение как минимум 4-х условий.
Во-первых, индивиды должны быть уверенны в существовании друг друга.
Во-вторых, они должны иметь некоторые мотивы, интересы или ценности, реализацию которых они видят возможной через кооперативное взаимодействие.
В-третьих, такое взаимодействие должно строиться и развиваться так, чтобы стимулировать у каждого потребность и в дальнейшем контактировать на основе кооперации.
В-четвёртых, индивиды должны расценивать группу как особую целостность[45].
Таким образом, группа - это не просто скопление индивидов (не их сумма), а субъект социального действия. Психологической характеристикой группы является наличие так называемого «Мы - чувства». Это означает, что универсальным принципом психологического оформления общности является различение для индивидов, входящих в группу, некоторого образования «Мы», в отличие от другого образования «Они».
Как же формируется этот психологический феномен? Дело в том, что человек, живущий в обществе, зависит от него, а значит, от других индивидов, с которыми он составляет некоторую социальную целостность. Под социальной зависимостью понимается двуединая реальность. С одной стороны, зависимость, возникающая между людьми, живущими в одном обществе и являющимися носителями присвоенных и усвоенных социальных, отношений. В этом контексте выражение «А зависит от Б» означает, что А в своих начинаниях должен считаться с существованием Б, с его кругом прав и обязанностей. С другой стороны, взаимная зависимость людей вытекает из сознательных (интенциональных) воздействий их друг на друга. В этом контексте выражение: «А зависит от Б» означает, что Б может непосредственно навязать А определенный способ поведения.
Говорить о целостном характере поведения группы можно лишь тогда, когда объединение является реально психологическим. Иными словами, группа представляет собой единство до тех пор, пока составляющие её индивиды воспринимают себя кооперативно взаимосвязанными, способствующими достижению целей друг друга.
Малая первичная группа - особая разновидность малых групп. В них связь между её членами опирается не только на личные контакты, но и на высокую эмоциональную вовлечённость их в дела группы, на высокую степень отождествления каждого члена со всей группой.
Американский социолог Ч.Х. Кули один из первых обратил внимание на выдающуюся роль малой первичной группы при формировании личности. Семья до определенного времени является почти единственным интерпретатором ценностей, господствующих в разных социальных структурах, с которыми в будущем с неизбежностью придется сталкиваться ребёнку. Именно семья формирует «образ мира», в котором предстоит долгая жизнь будущей личности. В семье закладывается тип структуры поведения, характера адаптации индивида в этом сложном, противоречивом и быстро меняющемся мире.
Как известно, ребёнок не выбирает себе родителей. Появившись на свет в конкретной, определённой семье, он вынужден выполнять те роли, которые ему здесь отводятся. В ходе этого процесса у него формируется определённое представление о себе («образ Я», «психологический автопортрет»), включающий и некоторый уровень притязаний и самоуважения, а также психологические механизмы социального контроля поведения в виде стыда и совести.
Чем сплоченнее и крепче семья, чем более привязан к ней ребенок, тем устойчивее его психика. Родители выступают здесь как «значимые другие», как те самые «зеркала», глядя в которые ребёнок формирует своё «Я».
Однако с возрастом сфера общения ребёнка расширяется, и он с неизбежностью должен будет вливаться в другие малые группы, «идеологии» которых будут отличными от первичной группы (семьи). Это будут уже вторичные группы - более многочисленные (коллектив курса студентов, политическая партия и др.). Степень влияния таких групп на своих членов различается в зависимости от того, насколько сильно интериоризированы («вошли» в психику членов группы внешние для него) групповые нормы, ценности. Группы эти организуются для достижения определённых целей и опираются на схематизированную систему отношений, регулируемых общепризнанными правилами.
На этом этапе социализации может происходить своеобразный «схизис» («расщепление» личности индивида). Так, если на этапе социализации в первичных группах в сознание индивида была «запрограммирована» не соответствующая реальности «картина мира», это может стать источником как асоциального, так и конформистского поведения его на следующих этапах социализации (во вторичных группах).
При вхождении в структуры вторичных групп к индивиду будут предъявляться новые для него требования, использоваться отличные от прежних критерии оценок. И каждый раз ему необходимо быть каким-то иным, чтобы получить одобрение и признание.
Бессознательно пытаясь сохранить сформировавшееся в первичных группах значение "Я", индивид будет стремиться к сближению с теми, кто согласен с его личным представлением о самом себе, кто будет демонстрировать своим поведением его признание.
Однако человеку необходимо получить признание не просто другого человека, а признание «социально значимого» человека. В реальной жизни далеко не всегда это получается, и однажды этот конкретный человек убеждается, что у него очень мало шансов на признание со стороны известных авторитетов. Остаётся одно - найти группу, отличную от авторитетной, противоположную ей, провозгласить эту группу единственной, заслуживающей признания. Если такой группы реально не существует, её можно придумать, отнести в прошлое, в будущее... Такие группы называются эталонными или референтными. Они могут быть реально существующими или воображаемыми. Главное - индивид «присутствует» в них психологически. Нормы и ценности этих групп воспринимаются им как система эталонов при выборе и оценке своих поступков.
Малые группы отличаются от больших не столько количественным составом, сколько своим особым «устройством». Общепризнанной нижней границей малой группы является так называемая диада (два человека). Верхний предел - 35-40 человек. Надо отметить, что мнение специалистов по этому вопросу расходятся. Так, А.С. Макаренко эмпирически обосновал, что «величина отряда (первичного коллектива) может колебаться от 7 до 15 человек». Больше 15 человек, по мнению А.С. Макаренко, иметь в первичном коллективе нельзя, так как тогда отряд слабо подчиняется руководству старшего, а старший не в состоянии охватить всех членов отряда.Более того, в группах с количественным составом их членов более 8 человек, по мнению ряда исследователей, происходит стихийная дифференциация на подгруппы.
Формальные малые группы создаются по внешнему «сценарию»: задаются извне рациональная цель групповой деятельности, функции, предполагающие наличие должностей, прав, обязанностей, санкций за нарушение их выполнения, а также по этому же (внешнему) «сценарию» создаётся четко сформулированная социально-профессиональная структура, определяемая формальными отношениями членов группы, обусловленными должностным статусом индивида, а не личными качествами и интересами.
В неформальных малых группах всё происходит стихийно и подчинено законам естественной социальной среды. К анализу этих стихийных и естественных процессов, происходящих в малых неформальных группах, мы и переходим.
Психологическое “устройство” малых неформальных групп
Сутью психологического «открытия» малой группы как особой реальности человеческих отношений является непосредственный контакт («лицом к лицу») небольшой группы людей, совместно достигающих общую цель при одновременном удовлетворении личных потребностей. Это с неизбежностью приводит к зарождению «надиндивидуальных» или собственно групповых (системных) психологических феноменов. К ним относятся: ранговое структурирование группы (статусно-ролевая структура), групповая сплоченность, система групповых норм, санкций и др.
Структура малой неформальной группы рассматривается с точки зрения тех функций, которые выполняют отдельные её члены, а также с точки зрения межличностных отношений в группе. Согласно «ситуационной теории лидерства» сама ситуация как бы «выдавливает» из состава группы того, кто молчаливо признаётся группой лидером (ситуативный лидер). Такой член группы просто лучше других может актуализировать присущую ему черту (черты) личности (характера), наличие которой (которых) может быть и у других членов группы. Однако зависимость между ситуацией и «зарождением» Ситуативного лидера не является абсолютной. В этом процессе значительную роль играют и иные, чисто психологические факторы. Так, если кто-то стал лидером в одной ситуации, то не исключено, что его «права» будут признаны группой и в другой ситуации (срабатывает стереотип «лидер вообще»). Более того, человек, став лидером в одной ситуации, приобретает авторитет, а последний «работает» в дальнейшем на то, что данного человека «выдвинут» лидером и в другой раз.
И наконец, отдельным индивидам свойственно «искать посты», вследствие чего они ведут себя именно так, что им «дают посты», и отличаются такие «типы» от других членов группы не наличием у них каких то «харизматических» черт, а наиболее высоким уровнем влияния.
Таким образом, лидерство в группе - это процесс межличностного влияния. Лидера порождают не столько личные качества или их особое сочетание, сколько структура взаимоотношений в данной конкретной группе. Эта система межличностных связей формируется и определяется целями группы, ценностями и нормами, в ней сформировавшимися. Лидер как бы олицетворяет систему предпочитаемых группой целей и ценностей, является их активным носителем и проводником в жизни. За ним признаётся право вести за собой, быть последней инстанцией в оценке различных групповых ситуаций и обстоятельств, быть «социальной властью» в группе.
Российским психологом Р.Л. Кричевским разработана оригинальная концепция ценностного обмена как механизма рангового структурирования малой группы. Базовой основой для неё послужила одна из ведущих в современной социологии теорий - теория обмена (Дж. Хоманс).
И действительно, в процессе общения людей непрерывно осуществляется взаимный обмен не только деятельностями, но и представлениями, идеями, установками, интересами и т.д.[46] Согласно концепции Р.Л. Кричевского, значимые свойства личности члена малой группы (направленность, умения, опыт и др.) как ценностные характеристики, актуализируемые ими в ходе групповых деятельностей с пользой для партнёров и группы в целом, как бы обмениваются на авторитет и признание (ключевые компоненты статуса в группе), которые также являются для человека ценностями. И чем значительнее ценностный вклад члена группы, тем выше его групповой статус, то есть мера «вознаграждения» группой. Именно от этого и зависит статусно-ролевая позиция в группе каждого его члена[47].
В итоге каждый член малой неформальной группы самой группой как субъектом наделяется статусом - совокупностью прав и обязанностей. А роль - это не что иное, как динамический аспект статуса. Осуществляя права и выполняя свои обязанности, каждый член малой группы «играет» свою роль[48].
В малых неформальных группах с положительной социальной направленностью поведения большинство её членов является конформистами (соглашателями). Они относительно легко поддаются групповому влиянию, «душой и телом» принимают групповые нормы, тем самым закрепляя их («цементируя»). Если этот тип личности в силу определённых черт своего характера (повышенная внушаемость, зависимость от других, замкнутость и пассивность в коммуникативных ситуациях) интериоризирует безропотно групповые нормы, то целесообразные конформисты - это личности с «двойным стандартом», «люди в масках». Когда они находятся в группе, то чисто внешне демонстрируют свою «преданность» групповым стандартам. Истинными же мотивами такого «камуфляжного» поведения являются корыстно-эгоистические цели. В статусно-ролевой структуре малой неформальной группы есть «ниши» и для негативистов, бунтарей, изгоев.
Негативисты - члены малой неформальной группы, всегда занимающие активную негативную позицию относительно мнения других. Делают они это под влиянием присущего им «духа противоречия», потребности «говорить всё наоборот». Такой у них характер - характер «врождённого оппозиционера», от которого они нередко сами и страдают. По мнению Г.М. Андреевой, своим немотивированным негативным отношением к чужому мнению негативисты как бы подчеркивают свою зависимость от группы, но лишь с обратным знаком («конформность наизнанку»)[49].
«Бунтари» (агрессивные, враждебные) - члены малой неформальной группы, обычно не брезгующие морально невыгодными средствами для навязывания своего мнения, агрессивным напором в попытках заставить окружающих отказаться от выражения своей точки зрения, противоречащей их собственной.
Отвергаемые (изгои)[50] - члены группы которые ни с кем в группе не связаны близкими взаимоотношениями и не оказывающие заметного влияния на формирование групповых норм.
Важно подчеркнуть, что в ходе развития малой неформальной группы происходит не просто «заполнение ниш» структурно-ролевой «решетки» этой социальной общности, не просто продуцирование группой некоторых норм, ценностей и усвоение их членами группы, а осуществляется интеграция группы. В этом процессе ценности группы всё в большей степени разделяются отдельными её членами не потому, что они им больше или меньше «нравятся», а потому, что члены группы оказываются включенными (как элементы целого) в саму совместную деятельность. Именно совместная деятельность и является системообразующим фактором.
Индикатором степени интегративных процессов, происходящих в группе (степени зрелости взаимосвязей и взаимозависимостей членов группы), является феномен, именуемый групповой сплоченностью. Это показатель степени совпадения оценок, установок, позиций членов группы по отношению к объектам (лицам, задачам, идеям, событиям, целям и т.д.), наиболее значимым для группы в целом; это степень структурирования чувства «МЫ». Групповая сплоченность характеризуется тем, в какой степени члены группы желают остаться в ней.
Факторами, усиливающими сплоченность группы являются:
- удовлетворение личных потребностей членов группы в самой группе или при помощи группы;
- разного рода симпатии между членами группы, их взаимное тяготение;
- цели группы, которые находятся в согласии с индивидуальными потребностями;
- степень кооперации индивидуального участия в достижение групповых целей;
- выгоды, вытекающие из членства в группе, и ожидания несомненной пользы от него;
- престижность группы, а значит, и членства в ней;
- совместное (в группе) переживание положительных эмоций;
- соперничество с иной (иными) группой;
- присутствие в группе девианта;
- «психологический климат» группы и др.
Помимо описанных групповых феноменов («новообразований»), по мере «созревания» группы в ней формируются групповые нормы поведения, нарушение которых отдельными членами группы повлекут применение групповых санкций. «...Нормы, - пишет Теодор-Ньюком, - формируются по отношению к чему-либо и ко всему, что является предметом интереса, разделяемого двумя и более людьми, которые взаимодействуют друг с другом… это основной факт взаимозависимости людей не только в детстве, но и на протяжении всей жизни...»[51] Нормы - это правила общепринятого и ожидаемого поведения, они описывают, как поступает большинство, то есть то, что считается нормальным. В каждой малой неформальной группе свои нормы и свои санкции.
Итак, малая неформальная группа как «живой организм», как социальная микросистема функционирует по известным «системным законам» социальных общностей.
Тематические рамки настоящего пособия лишают нас возможности анализа других, не менее важных вопросов (развитие малых групп, диалектика энтропийных и негэнтропийных тенденций в малых группах и др.). Ограничимся лишь следующим. Учитывая ответы на вопросы о том, чем опосредуются межличностные отношения в малой группе и что является «цементирующим», усиливающим сплоченность (степень кооперации) группы, Л.И. Уманский и А.В. Петровский выделяют ряд стадий «созревания» малой группы («диффузная», «номинальная», «группа - ассоциация», «группа - кооперация» и др.)
Малая неформальная группа как социальная микросистема возникает и функционирует по известным «системным» законам социальных общностей.
Психология примитивных малых групп
Становление человека как личности, приобретение им социальных свойств и качеств, позволяющих ему быть полноценным и активным членом общества, осуществляется в процессе социализации- процессе присвоения и усвоения индивидом социальных норм, ролевых функций, морально-культурных традиций, выработке привычек, навыков и умений законопослушного поведения. Процесс этот не ограничен временными рамками и продолжается всю жизнь.
Однако необычайно важным периодом на этом пути является начальный период - период детства и юношества. Именно в этом возрасте психика ребенка и подростка необычайно пластична и очень легко подвержена влияниям макросоциальной среды. Среди многих личностно формирующих факторов этого периода необходимо отметить прежде всего два - фактор культуры и фактор социальной организации.
Фактор культуры - это гигантский свод знаков, регулирующих поведение целой цивилизации. В этих знаках, меняющихся, но в какой-то части неизменных, накоплено все важное и ценное, что было достигнуто чередой поколений в поисках истины о мире и человеке. Мы черпаем из этих знаков информацию о том, как "правильно", "гуманно" и "бесчеловечно", "благородно" и "низко" вести себя в обществе.
Источники такой информации многообразны - это книги и чертежи, полотна художников и здания, рисунки танца и машины, юридические нормы и предметы, созданные для удобства быта и облегчения человеческого труда. Это, пожалуй, в первую очередь язык и система традиций, передаваемые от родителей к детям. Во всем перечисленном и мерцают знаки, с помощью которых культура регулирует взаимодействия индивида со средой, ограничивая и видоизменяя в человеке примитивные побуждения.
Фактор социальной организации – устойчивый способ взаимодействия в конкретной группе людей, будь то малая (семья, группа в детском саду или яслях и т.д.) или большая группа.
Личность и характер человека - это конечный "продукт" процесса социализации индивида. Но вот качество этого "продукта" у каждого человека имеет как общие, так и сугубо индивидуальные особенности. Не останавливаясь на конкретизации этой мысли, отметим лишь две общие тенденции. В тех случаях, когда деформированная в плане социальных идеалов микросреда внесла свою "лепту" в формирование личности в детском и юношеском возрасте, в конечном "продукте" будут акцентированы примитивно-биологические тенденции. В тех случаях, когда ребенок и подросток были включены в достаточной степени "окультуренную" микросреду (с учетом относительного влияния биологически обусловленных факторов) - конечным "продуктом" будет гармонично сформированная, полноценно приспособленная к цивилизованному бытию личность.
Оказалось, что лиц, носителей примитивно-биологического "наследия", в обществе, мягко скажем, предостаточно. Попытки таких примитивных личностей "внедриться" в группы социально полноценных личностей, как правило, заканчиваются неудачей. А это побуждает их стихийно формировать сообщества таких же примитивных, как и они "собратьев".
Социальная организация примитивных малых групп наводит на сакраментальный вопрос: разве для того человечество прошло свой длинный и мучительный путь, чтобы остаться на уровне социальной организации по модели стада обезьян?
Давайте посмотрим на примитивные неформальные сообщества более пристально и попытаемся с помощью профессоров Я.Л. Коломинского и А.Б.Добровича ответить хотя бы на два следующих вопроса. По каким признакам можно судить о примитивизме личности? По каким законам живут члены примитивных малых групп?
Вопросы эти для сотрудников правоохранительных органов весьма актуальны, так как криминальные неформальные малые объединения и неформальные сообщества заключенных УИН "живут" по аналогичным законам.
Примитивные межличностные реакции
Как вам хорошо известно, о личности и характере человека мы судим по его поведению. Примитивы «рисуют» свой портрет своими социально незрелыми примитивными поведенческими реакциями. Остановимся на краткой характеристике некоторых из них.
Реакции амбиции. Характеризуются гипертрофированной, ничем не обоснованной самоуверенностью субъекта в своем превосходстве над другими, в его «врожденном» праве первоочередности в пользовании привилегиями и благами. Эта инфантильная самоуверенность, замешанная на спеси и болезненной обидчивости, не проходит у такого индивида даже после многократных уроков жизни, доказывающих, казалось бы, обратное.
Из чистосердечного признания подследственного С.:
«Первого июля я с другом встретил у магазина группу ребят из музыкального училища. Они сказали, что идут сдавать экзамен. Я снял у одного из них куртку. На следующий день я с другом встретил у аптеки парня лет девятнадцати. У него была красивая спортивная сумка и золотая цепочка. За сумку он держался, за цепочку не сказал ни слова. Когда уходил, все повторял: «Может, отдадите?». Я сказал: «Не отдам». Он спокойно пошел к автобусной остановке, хотя там стояли несколько работников милиции, но он к ним не подошел. Потом мы тоже поехали на автобусе. Когда выходили из автобуса, увидели парнишку лет четырнадцати. Мой друг снял с него футболку черного цвета, которую он сейчас носит, паренек сел в автобус и уехал. Там же мы сняли у другого парня кроссовки «Адидас», после чего приказали парню бежать...»
Неисправимая амбиция характеризует многих правонарушителей. Точнее, правонарушителями-то они чаще становятся, главным образом, под влиянием гипертрофированной амбиции: грабя или избивая других, они, вопреки очевидности, считают себя «выше» своих жертв, да и «выше» закона. Основной регулятор их поведения - «кулачное право». Раскаяние на суде часто носит показной характер либо вовсе отсутствует. Многократное отбывание наказания, увещевание родных - ничто это не учит их главному: готовности считаться с другими.
Реакции амбиции у примитивных личностей многовариантны. Например, получив информацию, придающую вес или значение какому-то другому лицу, примитив незамедлительно старается принизить его значение, одновременно явно или неявно подчеркивая собственный вес в глазах других. В группе зашел разговор о том, что одного из товарищей наградили премией. Реакция примитива на это сообщение может быть такой: «Знаем мы, кого награждает руководство. Недавно с награжденным мы были там-то... дурак набитый!» (Тем самым амбициозный оппонент, подчеркнув свое превосходство над товарищем, присвоил себе как более «умному» право судить об уме и способностях других.)
Или, скажем, в больничной палате кто-то из пациентов стал рассказывать о своих мучениях во время операции. Реакция примитива - соседа по койке может проявиться в такой форме: «Это что, вот когда меня оперировали...» (далее идет красочное описание «мучений», которые пережил он).
Иными словами, предметом похвальбы может стать что угодно: амбициозный больной хвалится своей болезнью, нищий - тем, что он более нищ, чем его «коллеги», преступник - что он более преступен и т.д.
Реакции захвата (экспансии). Суть этой примитивной реакции заключается в доминирующем стремлении к присвоению, обладанию (не только вещами и их эквивалентом - деньгами, но и успехом, опытом, знаниями). В самой потребности иметь «свой» участок территории (дачники, владельцы автомобиля, собственники квартир и др.), по-видимому, нет ничего ущербного. За что, например, осуждать ребенка, который не хочет расстаться со своей игрушкой, или коллекционера, прогрессивно скупающего марки, а не раздающего их?
Однако стремление к обладанию должно иметь свои границы, «сооружаемые» в психике человека с детского возраста. В противном случае, одержимость вещами и потребительскими радостями приведет к притуплению у этого человека духовности, а значит, среди прочего - притуплению чувства социальной справедливости, стремления к истине, воплощения правовых идеалов.
Таким образом, суть этой примитивной реакции заключена не в изначально заложенной в человеке тенденции к «присвоению» и «обладанию», а в специфике реализации этой тенденции - в игнорировании аналогичных запросов со стороны других и присвоении себе эгоцентрического права во что бы то ни стало, независимо от своих реальных заслуг на приоритетность удовлетворения этих запросов (что и роднит эту примитивную реакцию с предыдущей).
Реакция самодовольства - получив какие-либо блага, многообещающие возможности или привилегии, примитив тут же хвастается перед другими. При этом особое удовольствие ему доставляют проявления зависти со стороны слушающих его. В дальнейшем он с живой радостью вспомнит, как кто-то, слушая его, «позеленел», «скривился» и т.п.
Реакция зависти - примитив «кипит», «кривится», став свидетелем чьего-то неоспоримого успеха. Причем эту реакцию он не умеет или не считает нужным скрывать, так как до всяких размышлений ему «ясно», что в действительности успеха достоин именно он, а не кто-то другой.
Реакция безразличия проявляется «атрофией» сочувствия к окружающим: на глазах у примитива кому-то стало плохо, кого-то оскорбляют или бьют - он проходит мимо. За циничными объяснениями «не мое это дело» или «без меня разберутся» кроется попросту нежелание тратить время и силы на кого-либо. В роли должностного лица такой субъект даже гордится тем, что плачущей женщине не удалось его «разжалобить», а посетителю, возмущенному некоей несправедливостью, «заморочить ему голову».
Реакция агрессии - в любом случае конфронтации примитив, чувствуя безнаказанность, немедленно начинает оскорблять оппонента, угрожать ему, пускать в ход грубую силу. Его агрессивность отличается несоразмерной ситуации жестокостью и базируется на раздутой амбиции и глубокой нечувствительностью к страданиям другого.
Иерархия и ролевая структура примитивных малых групп
Изучение примитивных человеческих групп привело исследователей к выводу, что здесь имеет место иерархия, сходная в какой-то степени с иерархией сообщества животных. Внутригрупповые роли распределяются известным, раз и навсегда данным образом. В группе есть субъект "альфа" - Главарь; за ним следует субъект "бета" - Авторитет; все прочие ранжированы на субъектов "гамма" - ведомых и субъектов "омега" - забитых.
Альфа(Главарь) пользуется преимущественным правом присвоения любых благ и правом безнаказанной агрессивности. Иногда этот субъект, превосходит других физической силой, но все же не объем мышц, а властность, смелость и исключительная свирепость удерживают его на первом месте в примитивной группе. Он умен тем особым умом, который принято называть хитростью. Хитрость позволяет ему умело, подчас с блеском планировать и направлять акции (обычно противоправные), которые осуществляются группой. И тогда участники группы не просто боятся его, а чтут как "кормильца", "спасителя", "настоящего хозяина". Та же хитрость дает ему умение вовремя убирать или стравливать между собой потенциальных соперников - претендентов на главенство в группе. Вот почему ему совсем не обязательно быть сильнее всех физически: того, кому трудно загородить дорогу, полагаясь на собственные кулаки, он без труда покарает чужими руками. По его сигналу ведомые проучат всякого, кто ему неугоден в группе. Ни один из ведомых не посмеет ослушаться: ведь таким образом можно стать неугодным со всеми вытекающими последствиями... Только тайный сговор между недовольными ведомыми может изменить положение... Но! Во-первых, "альфа" часто имеет в группе своих "наушников", так что участие в тайном сговоре исключительно опасно. Во-вторых, "альфа" предусмотрителен и заботится о том, чтобы число недовольных не превышало числа довольных. В-третьих, он способен "вычислить" того, кто мог бы возглавить подгруппу недовольных: такого субъекта он либо обезвреживает (чаще руками другого претендента на лидерство), либо приближает к себе, осыпая милостями и лишая мотивов к бунту... Если бы банды имели своих летописцев, мы убедились бы, до какой степени одинаковы в своих действиях бандиты-главари всех времен и всех цветов кожи!
Бета (Авторитет) является вторым по рангу лицом в группе. Это единственный субъект, которому позволяется и даже предписывается давать советы вожаку. Умственными способностями он превосходит главаря, однако заметно уступает ему в смелости. Если бы он был так же смел и решителен, "альфа" усмотрел бы в нем претендента на власть и давно обезвредил, но уж никоим образом не приблизил бы к себе в качестве второго лица. Сама роль Авторитета доказывает неспособность субъекта быть главарём, и в случае ухода главаря со сцены или его гибели "бета" почти никогда не становится на его место. Самое большее - он продолжает сохранять роль Авторитета. Но и это не наверняка, а поэтому "бета" имеет достаточно мотивов, чтобы всячески поддерживать и укреплять власть своего патрона.
Он искренне радуется его удачам и реализует собственное честолюбие через успех близкого ему "сильного человека", как бы "сливаясь душой" с последним. Как и всякий обладатель острого ума, он рационален и четок в решениях, хотя и не лишен своеобразной мечтательности, даже романтизма. Без этой черты он не смог бы "сливаться душой" с главарём. Над этой его чертой "альфа" и отдельные его приближенные имеют право беззлобно подсмеиваться, ибо цинизм воспринимается в примитивной группе как самое надежное свидетельство ума. С другой стороны, иррациональные романтические влияния, исходящие от субъекта "бета", охотно используются главарём для психологического воздействия на группу в целом. Видимо, человек, даже примитивный, вдобавок входящий в примитивную группу, для выполнения возложенных на него группой функций должен обосновывать свое поведение не только на страхе перед главарём и жажде наживы, но и на иррациональных мотивах мечты и веры, на некой, пусть ущербной "идеологии".
Отсюда, возможно, то щемящее, то "общечеловеческое", что привлекает социально инфантильных и незрелых людей к воровским и разбойничьим песням, к "романтике" жизни вне закона. Нельзя забывать, что "романтическое" в примитивной группе существует постольку, поскольку существуют антигуманные помыслы и дела: в душе участника такой группы оно, это "романтическое", служит противовесом и способом оправдания бесчеловечности. Цинизм - наглое, бесстыдное поведение и отношение к чему-нибудь, проникнутое пренебрежением к нормам нравственности.
Гамма (ведомые) в свою очередь ранжированы как по вертикали, то есть по степени приближения к Главарю и Авторитету, так и по горизонтали - имеется в виду "ролевое качество" места в группе. Ведь помимо ведомого-приближенного здесь возможны ведомый-подхалим (угодник) и ведомый-марионетка, ведомый-шут и ведомый-недовольный. Субъекты "гамма" вовсе не должны быть на одно лицо. Как раз в интересах Главаря их разнообразие в смысле исполняемых внутригрупповых ролей – так создаются наиболее напряженные линии взаимодействия участников группы, и так обретает группа свой индивидуальный облик. А это важный фактор сплочения группы, поскольку людям хочется иметь "своих" и идентифицировать себя с кругом "своих" (тем острее становится враждебность ко всем "чужим", которые уже как бы и не люди, и не стоят пощады и жалости).
Угодник существует не только потому, что Главарю приятны его льстивость и услужливость. Даже если "альфа" не жалует такого субъекта, он (иногда по подсказке Авторитета) держит его подле себя. Почему? Потому что такой субъект вызывает неприязнь всей группы. И теперь, когда Главарь оказывает расположение и милость к кому бы то ни было из ведомых, это оставляет впечатление импонирующей людям справедливости. Разве не трогательно, что, так сказать, шубой с плеча Главаря награждается вовсе не тот, кто увивается у его ног, не тот, кто выслуживался, а тот, кто просто "делал свое дело"? Не менее волнующий эффект производит наказание или изгнание подхалима: группа торжествует и испытывает признательность лидеру.
Точно так же логически существование марионетки: он является для других эталоном поведения в отношении к Главарю и к целям, которые поставлены перед группой. Его "образцовость" должна служить укором для всех, кто хотя бы в мыслях склонен к критике и непослушанию. Весьма полезен также и шут. Этот субъект располагает правом публичной насмешки над приближенными Главаря и даже над ним самим. Такая насмешка – прекрасный регулятор настроения в группе. Устами шута «выговаривается» неустранимое чувство протеста и обиды, накапливаемое у ведомых. Шут высказывается на грани риска: кажется, вот-вот и не сносить ему головы. Он умен и не переходит этой грани, однако у группы возникает иллюзия, что Главарь терпим к критике. Кто-то, поддавшись этой иллюзии, решается на собственное критическое суждение - в шутовской или иной форме. Так, с помощью шута выявляется оппонент Главаря. Обезвредить его немедленно или отложить расправу - вопрос тактики, решаемый субъектами «альфа» и «бета». Но шут выполнил свою функцию. И ценность этой фигуры для Главаря доказывается не только тем, что шута не карают за его выходки, но и тем, что Главарь решительно защищает его от собственных приближенных, которых он привел в ярость.
Главарю требуется также и недовольный: если его нет в группе, его следует создать, ущемив кого-либо из ведомых. Польза от него двоякая. Во-первых, это фигура, которую можно столкнуть с другим недовольным; пока они растрачивают свой боевой пыл друг на друга, субъекты «альфа» и «бета», а также их приближенные в безопасности.
Во-вторых, недовольный помогает Главарю продемонстрировать свою мощь перед группой. Выявленный недовольный жестоко наказывается в устрашение всем. Если дело не доходит до изгнания или ликвидации такого субъекта, то его место после бунта среди забитых.
Забитые же потому и заслуживают такого названия, что они становятся жертвами общегрупповой агрессии: пинать их - право и даже долг каждого; сами они не смеют дать сдачи никому: это равносильно самоубийству, так как в расправе над подобным наглецом с воодушевлением примет участие вся группа. Выход у забитого только один: терпеливо снося все издевательства, выслуживаться перед приближенными Главаря. Если повезет, он может достичь своей высшей точки в группе: стать подхалимом самого Главаря.
Забитые представлены двумя категориями лиц: либо самые хилые, трусливые или наименее смекалистые, то есть занимающие нижнюю ступень ранговой лестницы соответственно своим малым возможностям, либо бывшие недовольные, то есть субъекты с неплохими возможностями, растрачивать которые им теперь остается если не на бессильную злобу, то на хитроумное угодничество.
Очень важно заметить следующее: хотя такая группа держится на примитивизме своих участников и выталкивает из себя любого, кто не примитивен, даже здесь закономерности группового взаимодействия в известной степени ограничивают примитивные реакции каждого участника группы. Высказывать амбицию, собственничество и эгоистическую безучастность во всей их красе, в предельном их выражении субъекту нельзя и в данной группе: это привело бы к рассогласованию взаимодействия. Поэтому в примитивной группе быстро вырабатываются определенные нормы поведения участников или "неписаные" правила, которым обязан следовать и Главарь, и самый маломощный из забитых.
“Неписаные правила” поведения в примитивных малых группах
Правило унижения.
Чтобы унизить другого, достаточно продемонстрировать ему свое превосходство в чем бы то ни было. Мы привыкли понимать унижение иначе: как оскорбительные слова и действия, направленные на другое лицо. Однако в примитивной группе, где необузданная амбиция присуща каждому участнику, оскорблением субъекта оказывается любое ущемление его амбиции. А она, амбиция, безусловно, ущемляется, если другой человек показывает, что он "лучше" в каком бы то ни было отношении.
И поэтому, попав в такую группу, вы подчас и не сообразите, чем прогневили участников группы. Молодая женщина может раздражать одним тем, что она молода и красива. Человек с даром речи вызовет неприязнь косноязычных. Человек кипучего темперамента - неприязнь вялых и ленивых. Ситуация почти безвыходна. В примитивной группе, даже отдав ближнему последнюю рубашку, вы унижаете его: это демонстрация вашего превосходства в великодушии. Даже подставив левую щеку после того как вас ударили по правой, вы ущемляете чью-то амбицию, показывая, таким образом, свое превосходство в смирении.
"Правило унижения" объясняет природу многих житейских историй, объединяемых под общим заголовком "Черная неблагодарность". Вот типичная история: жительница столицы поселяет у себя дальнюю родственницу из деревни, кормит, одевает со своего плеча и за услуги домработницы "выводит в люди". Через несколько лет столичная дама не находит себе места от возмущения: облагодетельствованная ею особа не только не проявляет благодарности, но и определенно мстит "неизвестно за что", но ведь известно за что! "Благодетельница" была небескорыстна в отношении родственницы, и прежде всего небескорыстна психологически. По всей видимости, ей нравилась такая форма самоутверждения - роль благодетельницы. Примитивизм особы из деревни проявился в не меньшей степени: она долго сносила ущемление своего самолюбия, но при первой же возможности сочла необходимым "отыграться". Дело в том, что честные, равноправные взаимоотношения между людьми возможны только там, где усмирены и дискредитированы реакции амбиции, самодовольства, зависти, злорадства, экспансии и т.п., но в примитивной группе это невозможно.
Правило рангового соответствия.
Согласно этому правилу, демонстрация превосходства допустима только в отношении лиц, имеющих более низкий ранг в группе. В примитивной группе допустимая степень ума обязательно увязывается с положением субъекта в группе. Есть в этом сходство с данными наблюдений за стаей обезьян. Обычно обезьяна, обнаруживая корм (скажем, изобилие бананов в ближайшей роще), громкими криками оповещает об этом стаю. Но стая не спешит на зов, если он исходит от особи низкого ранга. Этой особи как бы не соответствует роль "первооткрывательницы". Точно так же в примитивной человеческой группе: одна и та же мысль кажется вздорной в устах забитого, но чрезвычайно дельной в устах Главаря, Авторитета, приближенного.
Вот почему правило рангового соответствия нуждается в оговорках. Оно имеет силу в пределах общего ранга взаимодействующих субъектов. Например, ранг приближенного, лишь в одну ступень ниже Авторитета - Авторитет не позволит себе унизить такого ведомого демонстрацией своего превосходства над ним. В то же время эта демонстрация в отношении субъектов низкого ранга вовсе не рассматривается ими как унижение - она "в порядке вещей".
Правило отпора.
Если кто-то (в пределах общего или смежного рангов) пытается на глазах других продемонстрировать превосходство над другим субъектом, то есть унизить его, субъект обязан немедленно воспротивиться этому, чтобы не стать объектом дальнейших унижений.
Здесь дело не только в амбиции, но и в специфике примитивного группового взаимодействия. В самом деле, позволив унизить себя одному, субъект как бы дает повод сделать это всем окружающим. Отсюда обостренный интерес окружающих к любой стычке между двумя субъектами; отсюда поощряющие возгласы "публики" и ее недовольство компромиссным, недраматическим, слишком пресным исходом спора. Ей нужны победитель и побежденный, в особенности последний: на нем каждый может выявить свою собственную амбицию. Причем осуществить это можно как с помощью агрессии, так и с помощью покровительства, беря ущемленного под защиту.
Правило отпора оказывается в то же время и правилом отбора. Субъекты, умеющие давать отпор лицам своего или смежного ранга, получают шанс подняться на ранг выше.
Правило силы.
Если кто-то имеет возможность безнаказанно продемонстрировать свое превосходство над другими, он обязан сделать это, иначе его сочтут слабым! Безнаказанность надо понимать широко. Человек большой физической мощи пользуется безнаказанностью в том смысле, что ни один, ни даже двое-трое противников не одолеют его в драке. "Правило силы" предписывает такому богатырю напоминать нижестоящим о своем преимуществе. Если не во время ссоры, то хотя бы в порядке шутки он должен валить кого-то наземь, «сталкивать дерущихся лбами» и т.п. Если он не делает этого, то подобное сочетание силы с миролюбием и пассивностью воспринимается группой как чудачество и странность. Он приобретает репутацию «блаженного», и его с опаской, но и с большим азартом принимаются поддразнивать.
Безнаказанность субъекта может вытекать из особого расположения к нему главаря или других высокоранговых членов группы. Тогда он должен время от времени активно ущемлять амбицию других, демонстрируя этим тот факт, что ему в ответ ничего не сделают. Если он ведет себя иначе, окружающие начинают сомневаться в его привилегиях, в его храбрости, наконец, в его уме.
Правило выдвижения.
Это правило вытекает из предыдущего. Если шанс подняться на одну ступень сохраняется лишь у того, кто умеет давать отпор, то реальное выдвижение - вплоть до ранга Авторитета или претендента на роль Главаря - возможно только для тех, кто неуклонно следует "правилу силы". Напротив, при такой "слабой" позиции его способности и успехи будут вызывать лишь неприязнь группы и могут скорее его привести к гонению. Зато бестрепетное следование "правилу силы" выдвигает на ключевые места в группе даже того, кто, собственно, ничем и не одарен, кроме такой бестрепетности.
Правило гонения.
Субъект, который демонстрирует свои особые дарования, но лишен силы, то есть возможности или желания унижать нижестоящего, легко становится гонимым в примитивной группе. В такую ситуацию попадает, например, способный трюкач - карманник в воровской шайке. Казалась бы "виртуозная" работа должна выдвинуть его в "звезды" примитивной группы, тем более, что Главарь выказывает ему свое благоволение. Однако особенности характера этого "виртуоза" таковы, что он не пользуется этим благоволением, чтобы унижать других: у него, скажем, нет вкуса к стычкам, противоборству, сдерживанию мелких побед над остальными. Теперь достаточно нескольких эпизодов, когда Главарь или приближенные не защищали бы его от выпадов более агрессивных субъектов группы, и всем становится ясно: силы у него нет. А далее, если он сам не умеет давать отпор другим, его артистические способности рассматриваются как вызов амбиции остальных, и примитивная группа подвергает его гонениям - либо он вынужден уйти из группы, либо переходит в категорию забитых. В последнем случае его умение используется Главарём как должное, но претендовать на особое вознаграждение за свои труды ему не приходится.
Правило «козла отпущения».
В случае нарастания недовольства в примитивной группе каждому позволяется реакция агрессии и экспансии в отношении кого-либо из забитых. Главарь и авторитет предпочитают в своих целях выставить "козлом отпущения" одного из разоблаченных недовольных. Это особенно эффективно, когда разоблачается бывший приближенный главаря: субъекты низшего ранга с радостью "отыгрываются" на нем за унижение, которое им приходится терпеть от субъектов высшего ранга. Понятно, почему с такой охотой в это избиение включаются субъекты "омега", хотя, казалось бы, они нападают на одного из "своих".
Правило отвода агрессии от себя.
Участвуя в групповом гонении жертвы, субъект демонстрирует свою солидарность с группой, и тем самым отводит её агрессию от себя. Этим объясняется необыкновенная истовость, с которой иные члены примитивной группы выполняют "карательные" функции в отношении провинившихся.
Правило возмещения убытка.
Унижение, нанесенное одним субъектом другому, в примитивной группе может быть возмещено материальной ценностью; инцидент при этом считается исчерпанным. Однако материальное ущемление уже не может быть заглажено никакими средствами, кроме материальных и с известной надбавкой. Ничто не вызывает такой ненависти, как отнятие собственности, в чем бы она ни заключалась. Это отмечал еще итальянский политический мыслитель XV в. Н. Макиавелли: ориентируясь в своих представлениях о человечестве на наиболее примитивных субъектов, он утверждал, что человек простит вам все, даже убийство его близких, только не отнятие или уничтожение его собственности. Главарь примитивной группы без труда задобрит всякого недовольного, допустив его к дележу "жирных кусков". Далее тот снесет и пинок - был бы получен куш достаточно щедрым. Нередко так и делается: Главарь или его приближенный заранее покупает себе возможность "пинать" ведомого - психологически или буквально.
Правило незаинтересованности.
Проявляя на глазах других интерес к кому-либо или к чему-либо, субъект "роняет достоинство", выказывает свою зависимость от нравящегося лица или объекта. Это дает повод для насмешек, поскольку всем ясно, что его чувство амбиции не полно, и он ищет возможности каким-то образом восполнить недостающее. Следовательно, он "ниже" других, которые имеют (или превосходно делают вид, что имеют) все необходимое для самодовольства. Чтобы избежать подобного унижения, субъект обязан скрыть, что он "питает слабость" к некоему предмету. Он делает безучастную и высокомерную "мину", в то время как сердце учащенно бьется от волнения и ожидания.
Если же ему не удалось утаить, что он, например, влюблен в женщину, то в кругу приятелей он старается говорить об этой женщине как можно более насмешливо или цинично, - этим он утверждает свою "незаинтересованность" к ней.
Правило соблазна.
Если субъект, доверившись другому, тем самым создает ему возможность совершить неблаговидный поступок, то он тем самым вводит его в "соблазн" и потому оказывается в глазах группы столь же виноватым, как лицо, совершившее неблаговидный поступок. Например, отдав кошелек на хранение приятелю, более свирепому в драке, субъект вводит его в соблазн присвоить себе деньги. Теперь жалобы пострадавшего главарю или группе вызывают лишь пожатие плеч: "Раньше думать надо было, когда кошелек отдавал". Таковы представления о справедливости, бытующие в примитивной группе. И этим объясняется повышенная подозрительность ее участников друг к другу с приписыванием другому, в первую очередь, враждебных намерений.
Правило послабления.
Если субъект более высокого ранга позволяет проявления амбиции нижестоящему, то вскоре они перейдут в максимальные, и виновным в этом считается субъект, допустивший подобное послабление. Он теряет вес как в глазах главаря, так и в глазах всей группы; поведение же второго лица воспринимается как должное. Отсюда подчеркнутое внимание всей группы к исполнению нижестоящими своеобразных ритуалов подчинения вышестоящим. Эти ритуалы не заданы в группе как система поклонов, необходимых самоуничижительных высказываний и т.п. Однако громкость голоса, степень раскованности движений, возможность улыбки - все это у нижестоящего ограничено, если они находятся в контакте с вышестоящими. Среди последних тот, кто неизменно требует подобных знаков подчинения, пользуется особым уважением группы.
Правило круговой поруки.
Для того чтобы примитивная группа не распалась и функционировала на пользу Главаря, Авторитета и их приближенных, ее необходимо вовлечь в противозаконные и сурово караемые обществом акции. Это создает ситуацию круговой поруки, поскольку вина за содеянное лежит теперь на всех. Видя, что связи в группе разрыхляются, Главарь может, например, толкнуть людей на совместно совершаемое убийство чужака или даже своего. После этого группа поневоле сплачивается за счет общего чувства страха и вины. Раскрытие преступления становится невыгодным даже для субъектов "омега", поскольку оно было содеяно, пусть и не по их инициативе, но с их участием.
Правило нормальности.
Действуя и приспосабливаясь к примитивной группе в соответствии с вышеуказанными правилами, субъект обязан всячески отрицать это, обосновывая свои поступки любыми рациональными, моральными и другими доводами, какие только доступны его интеллекту. Если он не в состоянии таким способом оправдать свое поведение в примитивной группе, его считают глупым. Субъект, находящийся в примитивной группе, обычно не способен сформулировать правила, по которым она функционирует. Поймав себя даже на мысленной попытке их сформулировать, он испытывает страх расправы, легко превращающийся в опасение,
